Часть 4: Решение

Глаза Наруто остановились на младшей сестре, у которой лежало толстое одеяло на ногах, пока она сидела, прислонившись к спинке кровати. Её глаза были красными, а её волосы, раньше доходившие до подбородка, сейчас были длиннее, кончики касались раздутого живота. Он вспомнил, как она жаловалась. Сакура всегда думала, что ухаживать за длинными волосами так неудобно. — Они мешаются, знаешь? Если бы не ворчание Хиноми-баа, я бы не отрастила их даже до подбородка. Он гадал, что изменилось теперь. — Нии-сан, — она грубо сказала. — Имото, — его сердце сжалось от слова, которым она обратилась к нему. Он замер у двери, неуверенный теперь, что она решила поговорить с ним по собственной инициативе. Потом она вздохнула. — Почему ты продолжаешь гоняться за мной? И внезапно все следы нерешительности превратились в пыль. — Ты спрашиваешь, почему? — он стиснул зубы, сжав кулаки. — Ты спрашиваешь, потому что ты не знаешь? Она пристально посмотрела на него. — Я замужем и с ребенком, ты больше не можешь заставить меня выйти замуж за этого Нара- возвращайся домой, нии-сан, от меня больше нет никакой пользы. Наруто чувствует себя так, будто кто-то вырвал его сердце и подожжег его. Он медленно подошёл к ней, сев рядом с ней достаточно близко, что его нога касается её ноги. Сакура не попыталась отодвинуться, но настроженность в её глазах сумела ещё пару раз пронзить его болящее сердце. — Ты думаешь, мы поэтому гонялись за тобой? Просто чтобы поймать тебя, посадить тебя в паланкин и отправить в Коноху, чтобы выдать замуж за этого дурака Нара? — Тогда почему? — раздражённо спросила она. — Что ещё тебе надо от меня после всех ужасных слов, что я сказала? Почему ты продолжаешь гоняться за мной восемь лет, когда я уже сказала, что не хочу возвращаться! Наруто задумался, не была ли его предположительно гениальная сестра идиоткой. Так должно быть. Его старшая сестра всегда говорила, что если у кого-то есть что-то в избытке, то в другом месте этого обязательно не хватает. — Потому что ты чертова семья, ты, идиотка, — Наруто затряс её за плечо. — Ты думаешь, простые слова могут уничтожить наши связи друг с другом? Ты думала, через что мы все прошли после этого? Мы волновались о тебе- восемь лет и мы не знали, как ты, или что ты делала, все наши зацепки вели в никуда, а сейчас, когда мы нашли тебя, ты думаешь, что мы хотим твоего возвращения только затем чтобы выдать тебя замуж?! Ты настолько плохо о нас думаешь?! Сакура не встречалась с ним взглядом. — Тогда почему… почему вы все ушли, когда тоо-сан умер? Почему каа-сама не отрицала слухи? Почему она предложила отправить меня в Коноху выйти замуж за мальчика, с которым я никогда не встречалась, когда все остальные супруги вступали в клан? — она подняла голову и зеленые глаза посмотрели на него с непролитыми слезами. — Я не хотела в это верить, но было сложно не верить, знаешь? Нее-сан важна, потому что она наследница трона, ты важен, потому что Тойя-баасама не примет никого другого, чтобы унаследовать клан Намикадзе, а я просто запасная- Его сердце заныло. Как она могла так думать? Как она могла считать себя запасной? -тоо-сан, несмотря на то, как был занят, был единственным, кто был там ради меня, и… и он умер, а каа-сан не могла даже подождать три года траура, прежде чем захотеть меня выкинуть из Узу. Он признает, когда папа умер было сложно. Во дворце было настолько душно, что ему хотелось сбежать, а когда он получил возможность тренироваться под руководством санина, он без раздумий воспользовался этим. Он просто не ожидал, что последствия его действий окажутся настолько серьезными, что у его сестры возникнет подобный образ мыслей. Особенно в отношении их матери. — Всё не так, — Наруто взял её за руку, сжимающую светло-голубое одеяло, пока она потерянно и растерянно смотрела на него. — Я признаю, может быть, Карин и я не подумали перед тем, как уйти, но мы не ожидали, что ты впадешь в такое состояние, особенно, когда ты всегда была такой взрослой и упорной… может быть… может быть, именно поэтому мы забыли, что ты была обычным ребенком. Сакура всхлипнула. — Прости за то, что ушел, — извинился он, на краткий миг сжимая её. Она покачала головой, её голос дрожал, когда она пыталась сказать следующие слова. — Я бы тоже ушла, если бы могла, нахождение там причиняло мне боль, я просто хотела, чтобы ты взял меня с собой. Он робко рассмеялся. — Это было бы разумнее, да? Это избавило бы нас от многих проблем, да и каа-сан не стала бы пытаться выдать тебя замуж. Сакура замерла. — Что ты имеешь в виду? Их мать была добрым лидером, похожим на Ашину Узумаки, как сказал бы их отец. Но между матерью и лидером была огромная разница. Он знал, она их любит. Просто ей было трудно показать это, как и утешить Сакуру. — Она не хотела, чтобы ты так рано обручалась. Она знала о твоих трудностях, каа-сан видела больше, чем говорила, понимаешь? Но она не была уверена, что сможет обеспечить тебе тот же комфорт, что и то-сан, поэтому искала способ отослать тебя из Узу, просматривая списки супругов; Шикамару Нара как раз оказался подходящим кандидатом. Он почувствовал, как она сжала его руку. — Она проверила, чтобы посмотреть, насколько вы будете совместимы- и ты же знаешь, как это, верно? — Он засмеялся, несмотря на растерянный взгляд на её лице. — Она выбрала Хинату для меня, Суйгецу для Карин, и мы все счастливы, верно? — Ты врёшь, — её голос задрожал, и она отпустила его руку. — Каа-сан хотела от меня избавиться. Наруто вздохнул. — Я понимаю, она была не лучшей каа-сан, она не могла передать всё, что ей хотелось, правильно, но это не значит, что она не любила тебя. Она любила тебя. Она очень сильно любит тебя и то, что она позволила тебе участвовать в браке, который даже не хотела устраивать, потому что твое счастье и здоровье были для нее важнее, чем позволить тебе страдать во дворце, — лишь одно из подтверждений этого факта. — Но это так глупо, почему каа-сан просто не могла поговорить со мной, как нормальный человек? — хрипло спросила она, в двух секундах от того, чтобы разрыдаться. — Ты же знаешь, какая она. Каа-сан принимает самое нестандартное решение для простейших вещей. — Его забинтованная рука гладила её по спине, пока она плакала у него на груди, говоря невнятные слова, пока он напевал.

***

Саске занялся тем, что скрылся в маленькой кладовке под кухонными шкафами, не желая встречаться взглядом ни с одним из обитателей комнаты. Одно дело, когда группа поклонников или родственников Сакуры, кем бы они ни были, проделывала дыры в его кухне, но члены клана — совсем другое дело. Возможно, Итачи и обнял его в тот момент, но не похоже, чтобы они когда-нибудь задумывались о том, почему он решил поступить так, как поступил. И всё же, несмотря на то, что ситуация на пляже казалась непостижимой, Итачи решил защищать его, хотя у него были все основания этого не делать. — Ты прячешься? — он услышал шёпот над ним, найдя лицо Обито, смотрящее на него. Он вытащил две пачки печенья с маслом. — Я готовлю чай для гостей, которые великодушно разрешили мне войти. Итачи был перед холодильником с Шисуи, нависшим за его плечом, смотря на фотографию, приклеенную к дверце морозильника. Это была последняя фотография Сакуры, сделанная в годовщину их свадьбы, когда они обновили свои клятвы и их обряд венчал Кайдзо-Одзё, старейший человек в Коралловой деревне. Он носил бледно-зелёное хаори с кремовыми хакама, она носила похожую одежду с золотыми хризантемами на рукавах, и фотография запечатлела момент, когда она поцеловала его в щеку перед всей деревней, а он был просто рад, что его волосы скрывали красные уши. — Ты собираешься подать чай? — Обито скорчил гримасу. Саске отвел взгляд, вытаскивая котелок из сушилки, прежде чем наполнить его водой. — У меня небольшой выбор. — Что это должно значить? Это означало, что он знал, как всё обернется. В тот момент, когда Сакура рассказала ему о своем положении, он понял, что они вернулись не просто для того, чтобы втянуть ее в дурацкий брак, как она предполагала, потому что тот, кто имел такие намерения, тот, кто питал ненависть к другому, никогда не смог бы смотреть так, как блондин смотрел на его жену. — Зачем вы проделали весь путь сюда? — он спросил, насыпав щедрое количество чайных листьев в кипящий котелок. — За ягодным пивом, — Шисуи двинулся с места, где стоял, крадя печенье с тарелки. — Но достаточно об этом, что, черт побери, здесь происходит? Как ты поймал чёртову принцессу? И брак? Я думал, у тебя аллергия на девушек, разве не у тебя появилась крапивница, потому что эта девушка Яманака однажды прикоснулась к твоей руке? И почему целый взвод самого известного синдиката в нации шиноби охотится на тебя? Чем ты занимался? — …сейчас не лучшее время для этого. — Он занял себя процеживанием чая в кувшин, игнорируя обжигающие взгляды от брата и кузенов. — Тогда хотя бы скажи нам это, — Обито прислонился к стойке, и его глаза встретились в внимательным взглядом кузена. — Ты собираешься вернуться в Коноху? — Я всегда собирался однажды вернуться, — он признался, разливая чай в кружки, расставленные на маленьком подносе. Шисуи, такой же раздражающий, как Саске помнил, ущипнул его за щеку. — Саске-чан, ничего из этого не окончательные ответы. Он отмахнулся от его руки и положил печенье на поднос. — Я не могу дать окончательный ответ, пока не поговорю со своей женой. — О боже, меня только что стошнило в рот, — Шисуи вздрогнул. — Итачи, ударь меня, это наверняка сон- Ооой, не так сильно, засранец! — Идемте, это для всех вас, — он схватил поднос, проходя к столу, где ниндзя Узу рассматривали его, как аномалию. Он опустил его на круглый стол, и первым кружку взял мужчина в маске с растрепанными серебряными волосами, прошептав тихую благодарность. Грубый с фиолетовыми глазами последовал примеру, агрессивно откусывая печенье. — Ты довольно щедрый для кого-то, кто угрожал сжечь нас дотла, — парень с акульими зубами протянул. — Угх, можете вы не нарываться на драку с ним? — Обито сел за одно кресло, беря кружку с подноса. — Да, не провоцируйте нашего Саске-чана, у вашей принцессы не единственной отряд защиты. — Шисуи пригрозил им пальцем, уменьшая серьезность угрозы, когда сел, прислонившись к ноге Обито, закидывая печенье в рот. Саске хотелось сбежать в мастерскую и спрятаться. Сакура всегда говорила, заполняя тишину бесконечной болтовней. Теперь у него была группа Учиха, что хотели вытащить каждую деталь его жизни и в целом добились бы этого, если бы не ниндзя Узу, занявшие гостиную. Разумеется, он совсем не нравился ниндзя Узу. Если бы не его большой рот, настоявший на решении её очевидного недопонимания между братом с сестрой, он бы лежал с ней, наслаждаясь небольшим уютом, прежде чем его вытолкнут сюда. Что бы это ни было. — Я этого не понимаю! — Хидан, — мужчина в маске вздохнул. — Нет, серьёзно, — Хидан прищурился, глядя на него. — Что в нём такого привлекательного, что она вышла за него замуж? Оджо всегда говорила, что все Учиха высокомерные идиоты, а сейчас она- она замужем за одним? За этим дураком? Я не могу это принять! — Я также женат на одной. — О, заткнись, Какаши, — Хидан сузил глаза. — Только недавно эта ханжа не дала мне войти в обеденный зал, потому что на моей робе была грязь! Какаши засмеялся. — Она забавная. Шисуи и Обито захохотали вместе с ним, заслужив сухой взгляд от Итачи. — Ну, в любом случае, мы не расстанеися только из-за твоего нытья, — Саске сказал, скрестив руки на груди. — Конечно, это справедливо, учитывая вашу… ситуацию, — Акулозубый опустил кружку. — Но вы переедете в Узу, не так ли? Все посмотрели на него. — …Почему мы должны переезжать в Узу? — он спросил, ломаясь под давлением. — Да, почему они должны? — Итачи заговорил. — Коноха должна быть очевидным выбором. …разве? У него и Сакуры не было времени на обсуждение того, что они собирались делать. — Ты не можешь быть серьёзен, — Акулозубый разозлился. — Оджо Узумаки, если она замужем за ним, тогда очевидный выбор — его отказ от имени клана и принятие позиции принца-консорта. Хидан рьяно закивал, но Шисуи ударил кулаком по столу. — Эй! Вы уже забрали Сомехико, вы не получите Саске. — Ха! Если бы, вы намерены оставить беглеца в вашем клане, только потому что у него есть мангеке шаринган. Думаете, мы не знаем, почему Сомехико так легко отдали в качестве невесты Узу- — Хватит! — Саске закричал, его терпение лопнуло. — Сакура и я не дети, мы сами решим, чего хотим от жизни. — О, правда, гражданский? — Акулозубый спросил, не волнуясь. — Ты думаешь, только потому что у тебя есть привилегия бродить, где душе угодно, наша оджо такая же? Кем они были, чтобы решать, как должна жить его жена? Кем они были, чтобы предполагать и ожидать чего-то от Сакуры, когда она добровольно приняла такое решение из-за их пренебрежения? Они знали? Они знали, как она страдала первые несколько лет её скитаний? — У вас есть хоть какое-то предположение о причине, почему Сакура изначально сбежала? — он надавил тихим голосом. Они не ответили на вопрос. Ни Хидан, ни Акулозубый, и уж точно не Какаши, которому вообще нечего было сказать. И тишина продолжалась, пока ручка на двери не щёлкнула. Брат Сакуры вышел из комнаты с намного более дружелюбным лицом, чем раньше. — Что за настроение? Его вопрос был встречен другим вопросом от Какаши. — Что случилось? Блондин пожал плечами. — Ну, она больше не собирается сбегать, так что нам надо снять барьер, прежде чем он начнёт тревожить жителей. — Она согласилась пойти в Узу? — Хидан бодро спросил. Он скорчил гримасу Саске и Саске не был уверен, почему. — Она пригласила нас на завтрашний ужин, мы узнаем её ответ тогда. — Брат Сакуры прошел к дивану, беря черный плащ, закинутый на спинку. — До тех пор, мы возвращаемся в гостиницу. Толпа ниндзя Узу последовала за их предполагаемым лидером к выходу из дома без единого слова возражения, хотя Какаши сказал, что они принесут десерт, прежде чем закрыть дверь за ними. Саске вздохнул. — Можете вы… Можете вы, ребята, сегодня тоже уйти? Мне надо поговорить с Сакурой. — Пока мы приглашены на этот ужин. — Обито оживился. Он кивнул на предложение. Это возможно к лучшему. Шисуи потянул Обито, махнув на прощание, словно он ждал, когда их отпустят. Итачи был единственным оставшимся, смотря на него непонятным взглядом. — Отото- — Приходи ночью около девяти, — он сказал, присев, чтобы собрать разбросанные кружки на подносе. — Один, — он добавил, просто на случай, если он прийдет с двумя самыми общительными Учиха, рожденными в клане. — Хорошо. Потом его брат также ушёл.

***

— Боже, сколько ты плакала? — кровать слева наклонилась, его холодные руки прикрыли её глаза, как холодная ложка. — Много, — она хрипло сказала, наклоняясь к его прикосновению. — Я даже больше не чувствую голода. — Ты не можешь пропустить ужин, — он сообщил ей. — У нас даже нет ингредиентов. — Тогда рамен? Сакура хмыкнула. Она подняла его холодные руки с глаз, моргнув несколько раз, чтобы уменьшить пятна. Ониксовые глаза смотрели на неё, устало, и всё же он смог слегка улыбнуться, прохлада его руки сжала её теплые руки. — Как всё прошло? — Он не ненавидит меня, — она тихо сказала, повернув голову так, что одна сторона лица погрузилась в подушку. Саске подстроился под нее, и его холодные ноги задевали ее под одеялом. — Но ты уже знал это. Её милый подлец даже не пытался скрыть это. Она проследила шероховатость его пальцев. -… тоже самое для каа-сан, она не хотела продавать меня, она просто не могла видеть меня несчастной во дворце. Саске скорчил сложное лицо. — Значит она решила отправить тебя в Коноху, чтобы выдать в брак по расчёту с самой ленивой душой, какую смогла найти? Прости, твоя окаа-сан безумная? Сакура рассмеялась. — Она думала, что для меня это лучший способ выбраться из Узу. — Всё же, — он настаивал, — есть другие альтернативы, которые она могла выбрать, брак кажется чересчур. — Ну, Наруто сказал мне, что она понизила в должности весь клан Йоцуки за распространение слуха обо мне после того, как узнала. И это говорит о многом, когда они наша семья-вассал с эпохи Мейджи. — Так ты хочешь вернуться? — Ты волнуешься, что Суйгецу пригрозил тебе отречься от имени семьи и стать принцем-консортом? Он нахмурился. — Ты всё слышала? — У нас не самые толстые стены, знаешь? Он вздохнул. — Я не знаю. Я не уверен, что смогу занять такой титул, но я пойду куда угодно, куда ты. Её сердце сделало тройное сальто, заставив её импульсивно прижаться к его груди. «Как мог этот мужчина быть реальным?» Она никогда так не радовалась побегу из дома. Саске глубоко рассмеялся. — Мысль о возвращении в Узу настолько тебя радует? — Мы не идём в Узу, — она сказала, её слова приглушены его одеждой. — Что? Почему? Она отстранилась от него, садясь достаточно близко, что её раздутый живот касался его торса. — Потому что мне нравится Саске, строящий скворечники. Починивший крышу Тачибана-сан своим лучшим дубом, потому что у неё разболелась спина от смены ведер с протекающей крыши. Построивший Инко-чан собачью будку, вырезавший мне фигурку медведя и его детенышей, так как он напоминает тебе о первой встрече, которую ты почему-то помнишь, а я нет — так что нет, мы не идём в Узу, где тебя вероятно заставят заниматься чем-то, что ты даже не хочешь. Мы идём в Коноху, и, может быть, мне придётся противостоять членам твоего клана, которые все высокомерные идиоты, но хотя бы мы будем счастливы, верно? Его рот слегка приоткрылся, он смотрел на неё с чистым благоговением. А потом она предположила, что ей померещилось, потому что края его глаз покраснели, нос и щеки приобрели редкий румянец, а потом она не могла подтвердить что-либо ещё, поскольку его губы были на её губах, его руки держали обе стороны её щек. Поцелуй был пылким и честным. Он словно вдыхал её дыхание и принимал, как собственное. На вкус он был, как черный чай, который он всегда предпочитал, пока он не смешался с солью, влагой, касающейся её лица. Он разорвал поцелуй, уткнувшись головой в место стыка между плечом и шеем. Её пальцы играли с его черными волосами, которые не имели никакого права ощущаться, как шёлк, когда единственным продуктом, что он использовал, был кусок мыла. — Полагаю, каа-сан была не так уж далека от правды, когда сказала, что я была бы счастлива в Конохе, а? Его плечо только задрожало сильнее, ни звука не исходило от него, кроме растущей влаги на её рубашке. Сакура обхватила его руками, сжимая в объятии. — Ну, ну, дана, выпусти всё.

***

В отличии от просьбы Саске встретиться с ним самому, Итачи хотелось привести Шисуи и Обито. По крайней мере, они могли разрядить напряжение обычным дурачеством. К несчастью, у его кузенов хватило такта, что они удобно бросили его в комнате, чтобы запастись бочками ягодного пива три часа назад, так что он вышел на прогулку, пытаясь успокоить нервы, и по чистой иронии его ноги привели его к уединенному маленькому дому, где жили Саске и его жена, оставив его смотреть на невыносимо яркую дверь на полчаса раньше назначенного времени. Он выдохнул, холодный поток воздуха сорвался с его губ. Это было странно. Он видел фотографии в доме, взгляд чистого счастья, широкий диапазон эмоций, который Саске не показывал, когда жил в комплексе — он полагал, что будет готов снова расстаться, если Саске и его жена решат, что будут жить в Узу. По крайней мере, ему не придётся жить с неуверенностью, как у него дела, что он делал, был ли в безопасности, был ли счастлив, потому что он точно был счастлив, не так ли? Он стряхнул снег, скопившийся на ресницах, повернувшись, чтобы уйти, и побродить где-то ещё, продолжая поток мыслей, прежде чем щелчок раздался позади него. — Учиха-сан? У него была мысль исчезнуть, как жена Саске сделала в бурном море Шимы, но он повернулся, встретившись с ожидающими зелеными глазами, которые, казалось, светились. — Ты топтался у двери, не стуча, что-то не так? — …нет, — он сказал, желая, чтобы его ноги могли идти. Откуда эта женщина вообще узнала, что он был здесь? Он инстинктивно скрывал чакру — только если она не была сенсором, что казалось правдоподобным, учитывая её поведение на пароме. — О, я не сенсор, — она рассмеялась, закрывая за ним дверь. — Это всего лишь техника, которую я придумала. В данный момент это привычка, я извиняюсь, если напугала тебя. «…она могла читать мысли?!» — Не совсем, ты просто очень выразительный. Он прошептал: — Выразительный? — «он?» Сакура пригласила его сесть на стул возле обеденного стола, ковыляя на кухню, суетясь из-за беспорядка, когда она вытаскивала кружку из стойки. — Мы недавно готовили ужин и Саске упомянул, что ты любишь сладкое, так что мы собирались приготовить пудинг- — вылив что-то из металлической миски, она вернулась к столу с кружкой, садясь напротив него и предлагая ему дымящийся напиток, — потом он попросил меня покрыть карамелью верхнюю часть, но все наши контейнеры для специй окрашены желтым, знаешь- кстати, это горячий шоколад, тебе по вкусу? Итачи сделал глоток, слегка кивнув. — Ну, в любом случае, длинная история коротка, я случайно попыталась добавить куркуму вместо сахара и он выбил её у меня из рук, потому что я собиралась испортить целую партию пудинга. Всё упало на него и он был так раздражен, что ему придётся принять ещё один душ в эту холодную погоду, поэтому его прямо сейчас здесь нет, если ты гадаешь, почему, — она закончила говорить, смущенно улыбаясь. — Понятно, — он сделал ещё глоток, испуганный количеством слов, которые она произнесла за пару секунд. Она наклонила голову. — Ты невероятно красивый для парня, Учиха-сан. Он чуть не подавился горячим шоколадом. Сакура хихикнула. — Ты такой же, как Саске! — Дай сан оджо-сама, — Итачи прочистил горло, пытаясь успокоиться и вернуть уши к нормальному бледному тону. Она скорчила гримасу. — Просто Сакура. Я твоя невестка, звать меня так формально просто странно. — Тогда ты можешь звать меня Итачи, — он ответил, делая другой глоток поразительно хорошего горячего шоколада. — Вы уже обращаетесь друг к другу по именам? — голос Саске прозвучал позади них. Итачи внутренне испытал облегчение, ему даже не пришлось оборачиваться, прежде чем Саске миновал обеденный стол и прошел прямо на кухню. Он бросил взгляд на свою нелепо розовую жену, а она, в свою очередь, указала на него большим пальцем. — Я собиралась прибраться, но пришёл Итачи и мне пришлось составить ему компанию. Саске не выглядел так, будто верил её оправданию. — У нас рамен на перекус, — он сказал, глядя на него. — Я помогу, — он встал, принимая пожатие плеч Саске в качестве ответа, дотпивая остаток напитка. Потом жена Саске заявила, что собирается на улицу заботиться о растениях, Саске напомнил ей надеть пальто, прежде чем женщина схватила шарф с одного из крючков у двери, тщательно обернув его вокруг себя, прежде чем снова исчезнуть. Некоторое время они работали в тишине, Саске оттирал куркуму, он мыл посуду, а потом сдвинулся влево, чтобы дать Саске помыть тряпку. — Кажется, тебе с ней некомфортно. — Ты ожидаешь, что я буду дружелюбен с кем-то, кого встречал только раз? Саске улыбнулся, и это было странно и знакомо, и он никогда не получал такого от своего младшего брата. — Не думаю, что причина в этом. — Она сказала, что я выразительный, — он наконец сказал, и её яркость действовала ему на нервы, но он не собирался оскорблять невестку, говоря, что её позитивное отношение причиняло ему неудобства. — Сакура странная, — Саске покрутил губку, не скрывая веселья, — но ты привыкнешь. Итачи замер. — Это… это в общем контексте или ты намекаешь, что вы пойдете в Коноху? Саске посмотрел прямо на него, и Итачи выдалась возможность увидеть маленький шрам на бровях, которого не было, когда ему было четырнадцать. — Мы кое-какое говорили о переезде, а теперь, когда синдикат Изунами выследил нас, оставаться здесь не вариант, особенно, с учётом того, что Сакура не знает, как оставаться на месте. — У него появилось слегка раздражённое выражение лица. Итачи каким-то образом понял намёк. — Твоя жена не против покинуть Узу? — он спросил, поворачивая кран ещё раз, чтобы ополоснуть намыленную посуду. Его младший брат ласково улыбнулся. — Да, мы поговорили об этом, — он смутно сказал. Он двинулся, тянясь к шкафу позади него, вытаскивая пять пачек рамена, и Итачи просто обрадовался, что его брат не видел, как он разинул рот, как дурак. «Он когда-нибудь улыбался так после смерти матери?» Саске поставил большую кастрюлю воды кипятиться, вытирая руки салфеткой, что висела рядом с термосом. — Как у тебя дела? — он внезапно спросил. — Я женюсь, — Итачи выпалил. «Что? Что?! Что с ним не так?!» Саске посмотрел на него. — Правда? На ком? — Изуми, — что ж, Итачи предположил, теперь он обязан жениться. Вся причина, почему он изначально отказал заключалась в том, что всей его семьи не присутствовало бы, сейчас, когда Саске пришёл, нет никаких причин откладывать. Ему просто хотелось рассказать сначала Изуми, а не проболтаться Саске, как какой-то придурок. — Ты говоришь о той, которая украла твой данго, и заставила тебя впервые активировать шаринган? — Саске размышлял, разрывая четыре упаковки ароматизатора за раз, выливая в кипящую воду. Его бровь дернулась. — Я получил шаринган не так. — Поздравляю, — Саске сказал, не обращая внимания на его слова, — когда будет? — Мы ещё не обсуждали настолько далеко. — Ему придется убедиться, что его кузены держат рот на замке, пока он не доберётся до Изуми. — Тоо-сана устроило? — Саске спросил, не смотря на него. — Изуми не высоко стоит в клановой иерархии. — Тоо-сан не такой, каким был раньше, — Итачи мягко сказал. Саске помешал раменный бульон парой палочек. — Нет, я понимаю, ты достаточно взрослый, чтобы жениться, и он просто рад, что это кто-то внутри клана. Итачи вздохнул. — Я признаю, что наш тоо-сан был к тебе строг, но это не значит, что он не заботился о тебе. Он отбросил палочки на стойку. — Не начинай, он бы и глазом не моргнул, если бы я перерезал запястье перед ним. — Это не прав- — Итачи настоял, закрывая кран и кладя последнюю тарелку в сушилку. — Что ты знаешь? Ты был его золотым ребенком, верно? Я был идиотом, освоившим хинотаму с первой попытки. — Его слова обжигали его сердце. — Я был тем, кто никогда не мог соответствовать его стандартам- я был тем, кому пришлось столкнуться с его непристойным языком, потому что он не мог травмировать меня достаточно для активации шарингана- уверен, он бы обрадовался сейчас, что я получил мангеке, но угадай, блять, что, я ослепну через два десятилетия или около того, так что у него будет другая причина разочароваться во мне, верно? Пальцы Итачи онемели. Он не знал, что было хуже. Обида, направленная на него и отца. Отвращение к самому себе. Или тот факт, что он сказал, что ослепнет через два десятилетия — но он не мог понять всё это прямо сейчас. — Я извиняюсь, за то, что меня не было рядом ради тебя, за невмешатель- Саске покачал головой, пронзительный взгляд в его глазах смягчился. — Я не ненавижу тебя. Моя некопетентность не связана с тобой. — Но ты ненавидишь тоо-сана. — Я обижен на него, да, — он согласился, медленно поворачиваясь к кипящей кастрюле, хватая пакет сырой лапши, прежде чем высыпать всё в кастрюлю. — Мысль о встрече с ним всё ещё раздражает меня. Тоо-сану просто придётся смириться с фактом, что у него будет сын-неудачник. Итачи прикусил язык. У него было такое чувство, что, что бы он ни говорил, Саске поверит в его слова только тогда, когда увидит их наяву. — Когда вы переедете? Саске помешивал лапшу палочками, которые он бросил на стойку. — Самое большее, через четыре дня, когда утихнет шторм, могут быть возможные нападения. Я не рассчитываю на то, что Сакура будет стоять на месте, просто будет безопаснее двигаться до этого. — Тогда я попрошу о продлении, — он сообщил. — Это бы помогло, — его брат проворчал, выключая пламя. После этого они не говорили ни о чем, связанном с отцом. Саске понес кастрюлю на стол, а Итачи вытащил тарелки из шкафа по инструкции брата. Они сели за стол и Саске начал суетиться из-за того, что делала его жена, вспыхивая чакрой в странном коде. Не получив ответа, он сказал Итачи начинать есть, прежде чем выйти на улицу без пальто. Итачи не начинал, он наполнил стакан холодным персиковым чаем, почти испытывая желание съесть пудинг, согласно словам Саске, лежащий в морозильнике. Спустя шесть минут дверь открылась. — Я же не могла оставить его в таком состоянии? Его ото-сан упал! — Со стула, это не смертельно, Сакура, перестань бегать вокруг, когда кто-то просит о крошечной услуге. — Сейчас ты просто бесчувственен, человеку за семьдесят, он предложил проявить наши фотографии с возобновления наших клятв- — Ты сказала, что собираешься поработать в саду, и я видел, как этот старик без проблем поднимал бочку пива, падение со стула едва ли конец света- Итачи зачерпнул рамен в тарелке, сожалея о решении подождать их.