Часть 6: Прощение

— Сакура-чан! Постой, что ты делаешь? — Ухожу. — Куда?! — Куда-то, где мне не придется слушать твою невыносимую болтовню о рамене- где в этом месте чертов выход?! — Ладно, ладно, я перестану говорить о рамене, просто вернись и сядь, каа-сан закончит в любую- эй, не прыгай из окна! Сакура! Ладно, я скажу тебе, где выход! Его сестра остановилась, её руки всё ещё на подоконнике окна. Он сглотнул, с осторожностью приближаясь к ней, мысленно ругая себя за создание шума так близко с конференц-залом. — Ну? — она сорвалась, словно не она собиралась вылезти из здания, будучи на пятом месяце беременности. — Ну… — он замолчал, заметив, как помощники и стражи, присутствующие в коридоре, смотрели на него. Была причина, почему он воспользовался запасным выходом, когда привёл её к Цунаде. Сакуре, казалось, было пофиг, когда она повернулась к ближайшему человеку. — Ты, где в этом месте выход? — Прощу прощения? — Генма моргнул, бросая на него любопытный взгляд. Наруто покачал головой. — Где. Чертов. Выход? — она произнесла, довольно грубо, если он мог добавить. Генма, всегда верный парень, пожал плечами. — Не знаю. Сакура рассердилась. — Какой придурок не знает планировку башни собственного Хокаге? Рандо рядом с ним фыркнул. — Сакура-чан, всё займет только полча- — Ты, заткнись, прежде чем я разобью тебе лицо в ближайшую стену. Он сделал шаг назад. Затем он стал трясти головой, глядя на свиту своей матери, проходящую мимо со значительно почерневшими лицами, несомненно, разгневанную женщиной, которая посмела так разговаривать с их принцем. — Как ты смеешь?! — Дороро взорвался, махая пальцем, как будто отчитывая непослушную собаку. — Ты знаешь, с кем разговариваешь, юная леди? Сакура выглядела убийственно. Может быть, было плохой идеей разделять её с мужем, когда Учиха Фугаку зашел в покои Каге. Теперь его сестра нервничала, возможно искала способ сбежать, и без личного укротителя, запертого и вынужденного столкнуться с отстраненным отцом, Наруто не видел другого способа отвлечь её, чем болтать о рамене, прежде чем она уничтожила стену над его головой и вырвалась. Хамамацу, министр с зелеными глазами, нахмурился. — Извинись перед нашим Дайниоджи, женщина! — Наруто! — она прорычала. — Э-эй, назад, все вы! — он бросился вперед, отталкивая их всех назад. — Но Оджо-сама! — Ямура возразил. — Погоди минутку, мальчик, — Наруто почувствовал, как его дернула за ухо и оттащила в сторону Ру Баба. Сакура уже шла прочь от них, не обращая внимания на переполох, который она подняла на глазах у вассалов, помощников и охранников видных шиноби страны, и, возможно, собиралась спрыгнуть с четвертого этажа, если не найдет выход в ближайшее время. — Ру баба! — Это она? Это та, кто я думаю? — она спросила, её орлиные глаза сузились на него. Он смог оторвать её руку от него. — Кто? Кто это? — Хамамацу высунул голову в середине. Дороро притянул его за шкирку его зелёной рубашки. — Не важно, кто она, как она может говорить с вами так?! — О, закрой свой рот, худоумный придурок. — Ру баба предупредила. Верно, он забыл, насколько Ру баба древняя. Она неуклонно служила королевской семье еще со времен его драконовской бабушки, когда та только начинала править. — Дай сан оджо! Сакура остановилась. — Это ты, — Ру баба смотрела с восторгом, — боже, как ты выросла. — Третья принцесса?! Та, которая сбежала?! — Дороро завопил. Наруто ударил его по голове. — Боже, — Ямура выдохнул, — вы наконец нашли её. Его глаза встретились с глазами Сакуры, и на долю секунду ему показалось, что она отступит и крепко обнимет Ру баба, но она уперлась рукой в поддоконник окна и спрыгнула. Хамамацу и Дороро завопили. Ру баба тут же оттолкнула Генму в сторону, выглядывая в окно. Наруто бросился за ней. — Я за ней, не говорите каа-сан!

***

Саске ожидал злости и разочарования, готовясь к чернильным глазам, наполненным неодобрением. Он готовился к стиснутой челюсти, раздутому носу и сжатым кулакам- он ожидал так много ненависти от отца за то, что совершил, что потерял дар речи, когда первое слово оказалось нежным шепотом, без гнева, раздражительности и яда. — Сын… Он постарел. Саске понял. С его чёрных волос выглядывали серые пряди, на лбу складки, край его глаз сильно сморщился, как будто он слишком много улыбался. Его отец сделал шаг вперед. Саске не мог двинуться. Слишком зацикленный на изображении прошлого, что когда его отец поднял руку, его мышцы невольно напряглись, ожидая хлопка. Возможно, это был первый раз, когда он поднял руку, его отец никогда физически не издевался над ним — вербальные ругательства были его специальностью — он втайне ушёл в отставку, пропал на восемь лет, вернулся без предупреждения, Саске предположил, это была правильная реакция- — Ты вырос, — он прошептал, мозолистая рука обхватила его щеку. Саске моргнул. — Господи, ты так сильно похож на Микото, — он сказал, рука на щеке упала на его плечо. Плечи Саске напряглись, его дыхание дрогнуло, когда он поборол желание сломаться. Он сжал челюсть, его пальцы впились в его ладони. Он бросил взгляд на брата, гадая, что происходит. Итачи улыбнулся, зная всё, смотря на него взглядом, практически кричащим «я говорил тебе». — Хорошо, что ты вернулся, сын. Всё. Это был последний выстрел. — Ты умираешь? — Саске выпалил. — Что с тобой не так? На лице отца появилась улыбка. Она была маленькой, грустной и ничего такого он раньше не видел. Это только усилило его веру, что его отец точно умирал. Должен был. Зачем кому-то так радикально меняться? — Сын- — Я сбежал из-за тебя, — он прервал, полный растерянности, отчаянно пытаясь почувствовать нормальность в его реакции. Почему он не злился? Почему он не был в ярости? И почему он чувствовал себя так паршиво? — Я знаю. — Я ненавижу тебя, — он надавил, с трудом игнорируя сжатие плеча, успокаивающего его, утешающего его. — Это совершенно нормально, — он сказал, — пока ты вернулся, ничего остальное не имеет значения. — Я не так силен, как Итачи. Я никогда не буду так же силен, как он. Я не буду шиноби. Я всё ещё создаю вещи, мне нравится искусство и цветы, и- — Саске, — он настоял, — ты был чудесным ребенком раньше, и я уверен, ты такой же сейчас, если не больше. Саске стряхнул руку с плеча. — Ты не можешь этого делать, — он побледнел, делая шаг назад, его пальцы бессознательно сгибались и разгибались, как будто ища что-то, за что схватиться. — Ты не можешь говорить такие вещи сейчас. Итачи был генином к тому времени, как ему исполнилось пять, а ты даже не можешь правильно бросить кунай? С этим может справиться трехлетний, Саске, почему ты не можешь выполнить такую простую ката? Сколько ещё ты будешь разочарованием? Если ты не знаешь, тогда хотя бы спроси у брата и постарайся! Неужели я воспитал своего сына таким неудачником? — Ты ужасно ко мне относился, — он кипел гневом, — ты навязывал мне свои нереальные стандарты, а потом ругал меня, когда я не мог им соответствовать. Ты постоянно сравнивал меня с Итачи, это чертово чудо, что я не ненавижу его. Ты никогда не был доволен, ни когда я выпустился с академии на два года раньше, ни когда я стал чунином, когда мне было только двенадцать — всегда было о чем ныть, к чему придраться — теперь ты стоишь здесь и делаешь это, что, черт побери, это ни было, и я просто должен поверить, что ты изменился к лучшему, потому что- Что? У тебя внезапно появились родительские инстинкты? — Саске, — Итачи бросил на него взгляд. Саске открыто отмахнулся от него, пробудив внутреннюю Сакуру, не принимающую дерьма от кого-либо. Итачи казался недовольным, но больше ничего не говорил. С другой стороны, его отец, казалось, был охвачен чувством вины, прежде чем всё пропало в течении секунд, заменившись на усталый взгляд. — Прости, Саске ощутил, как его мир рушится. — Ты был мягче Итачи, хрупче… всегда потерянный в собственной голове. — В глазах отца был остекленевший взгляд, как будто он говорил не с ним. — Поэтому я был строже с тобой, чем с твоим братом. Я признаю, я пошёл неправильным путем, я заставил тебя думать, что обижен на тебя, сын. У Саске появилось детское желание засунуть пальцы в уши и затрясти головой. Его отец ненавидел его. Его отец презирал его. Двенадцатилетний ребенок, который не смог пробудить шаринган? Пятилетний ребенок, который не смог освоить большой огненный шар? Шестилетний, который не смог исполнить самые базовые ката Учиха? — Нет, нет, всё неправильно. Ты ненавидишь меня. — Тоо-сан не ненавидит тебя, — Итачи мягко сказал. — Я сильно тебя подвел, Саске, — он сказал голосом, наполненный эмоциями. Ничего такого, что он когда-либо испытывал раньше. — Я говорил слова, которых ты не заслуживал, я толкал тебя сильнее, чем когда-либо твоего брата, и если твоя каа-сан была бы жива, она бы сильно разочаровалась во мне за то, что я позволил этому случиться. — На этот раз Саске не смог стряхнуть отцовскую руку с плеча. В этот момент он не мог ничего понять. — Я надеюсь, однажды ты сможешь меня простить. — Потом его втянули в неуверенное объятие, жесткое и напряженное, и совсем не похожее на те, в которых он мог просто раствориться. Он не мог ответить, не мог даже полностью осознать влажность своей щеки или даже мокрых пятен на рубашке — дрожал ли это он сам или его отец. Всё, что он знал, это то, что он не ненавидит это, и его отец не ненавидит его… О том, обижается ли он на отца, он решил подумать в другой раз.

***

Наруто нашёл сестру в знаменитом месте якитори на главной улице, набивающей лицо едой, и в компании Акимичи Чоджи и Нара Шикамару. Он задался вопросом, должен ли что-то сказать, что-то сделать, потом решил занять место рядом с Шикамару, вскинувшем бровь. Сакура притворялась, что его там нет, жуя салат и говядину, приготовленные особым способом, который, по мнению Чоуджи, был более вкусным. — Как это случилось? — Он взял наполовину пустой стакан пива, и судя по тому, как Чоджи не набросился на него, занятый болтовней, почему чеснок и халапеньо делали мясной рулет идеальным, Наруто решил, что сделать небольшой глоток — безопасно. Шикамару пожал плечами, тыкая в салат палочками. — Чоджи увидел её плачущей перед рестораном. Я сказал ему не лезть, он сделал противоположное, и предложил ей еду. Ей не понадобилось много убеждений. Наруто полагал, что в таком состоянии она согласится на что угодно и с кем угодно. Но, действительно, ирония судьбы — встретить своего бывшего суженого, каковы были шансы? Он фыркнул, ковыряясь в говядине на тарелке Шикамару. — Я не знал, что Чоджи дамский угодник. — Это не так, — Шикамару скорчил сложное лицо. — Он просто приспосабливается к… беременным женщинам. Он почему-то рад, что Сакура не вышла за этого вялого придурка. — Понятно, — он просто сказал. Принесли свежую партию мяса, и Чоджи с большим усердием жарит его на гриле, в благодарность за это ему подают кусок сытной говядины, который кладут на недоеденный рис Шикамару. — Наруто-кун, что привело тебя сюда? — Сопровождение. — Кого? — Её. — Правда? Откуда ты знаешь Сакуру-чан? Наруто улыбнулся вопросу Чоджи, игнорируя то, как нога Сакуры вдарила по его голени. — Ну, вы же знаете, каково с родственниками Узумаки. — А, тогда кузина, — он кивнул, предлагая его сестре рол. Он издал уклончивый звук. Шикамару бросил на него взгляд, полный подозрения. Он ничего не сделал, чтобы побаловать черноволосого шиноби, потягивая пиво и кушая мясо на барбекю вместе с жареными весенними роллами, яичными рулетиками и пробуя нежный куриный суп, который буквально таял во рту. Чоджи продолжал жарить и есть в удивительном темпе, и обычно Наруто не любил мясо на барбекю, так как после еды дым и запах прилипали к коже, но раз Сакура не плакала, не бушевала и не падала духом из-за воссоединения с их матерью, то он с гордостью принимал этот неприятный запах. — Суп следует заправить рисом и добавить к нему немного хлопьев чили и лайма. Это также отличный способ насладиться едой, когда ты больна, — баланс острого и нежного помогает быстро очистить мокроту. А, но подожди, ты же собираешься вернуться в Узу, верно? Ну, это не проблема, хозяин тамошнего ресторана — мой друг. Я могу достать тебе рецепт! — О, это было бы здорово, Чоджи-сан! — она сказала, принюхиваясь. Видимо, чили подействовал на ее мокроту довольно быстро. Наруто, не задумываясь, вытер ей нос платком, и она без особого энтузиазма отмахнулась от его руки. Он принял это в качестве победы. — Что ж, к счастью для вас, Сакура-чан не вернётся в Узу. Она останется прямо здесь! В вашей деревне, где нет моря, а вид ужасен— ой, ой- Он убрал ногу от её досягаемости. — Тебе нечем заняться? — Я бы сказал тоже самое, — он огрызнулся, — и зачем тебе рецепт супа? Ты даже не знаешь, как готовить. У неё хватило наглости выглядеть обиженной. — Я умею готовить! — Нет, твой муж умеет готовить. — Наруто фыркнул. — С другой стороны, ты можешь сжечь воду. — Ха! Это был комплимент! — она указала на него, почти напугав мужчину рядом с ним. Он скрестил руки на груди. — Совсем нет- — Значит, ты переезжаешь с мужем? — Чоджи спросил. — Вы из Узу? Наруто проворчал себе под нос. Сакура воприняла вопрос спокойно. — Я из Узу, но мой муж родился и вырос здесь. — Это кто-то, кого мы знаем? — наследник Акимичи спросил, наклонив голову. — Кажется, вы знакомы. Он нахмурился. — Значит, точно кто-то, кого ты знаешь. — Чоджи предположил, накладывая оставшееся мясо в тарелку, так как все остальные поели. Сакура улыбнулась. — О, я думаю, вы знали его. — Да? — Шикамару заговорил. — Было бы довольно иррационально, если бы вы не знали, будучи наследниками кланов и прочее. Наступила отчетливая тишина. Наруто недоумевал, что за план придумала его младшая сестра, умудрившись взбудоражить Шикамару. Даже Чоджи слегка насторожился. Сакура, совершенно не беспокоясь, потягивала из металлической соломинки свой розово-голубой напиток. — Наследники кланов? — Шикамару сказал. — Я не помню, чтобы говорил тебе это. Его сестра пожала плечами, не желая объяснять. Чоджи с трудом рассмеялся. — Ну же, это не совсем конфиденциальное зна- Банг! Наруто чуть не уронил стакан при внезапном звуке. Шикамару даже не вздрогнул, Чоджи поприветствовал источник, а настроение Сакуры резко поменялось. Медленно вздохнув, Шикамару открыл задвижку окна, и ему пришлось приготовиться к набору лёгких наследницы Яманака. — ТЫ- ЧТО ТЫ- — она завопила, на что Сакура быстро схватила яичный рулет и засунула ей в рот, спасая слуховые перепонки многих людей, живущих, едящих и наслаждающихся в округе. Ино не останавливается на том, чтобы набить рот яичным рулетом. Она пробирается внутрь и, освободив себе место, пихает локтем Шикамару, выплевывая рулет, отчего Чоджи разочарованно качает головой. У Наруто хватило ума вытащить Сакуру наружу, пока сплетники Конохи не начали выпытывать у нее о ками знает чем. — Что с тобой не так? — Шикамару спросил, поглаживая свой бок. Ино пристально смотрела. — Что со мной не так? Что не так с вами?! Почему вы обедаете с ней?! Это был скорее обеденный перекус, учитывая, что солнце было в нескольких минутах от исчезновения с горизонта, но прямо сейчас это не важно. — Чоджи-сан пригласил меня, — ответила Сакура. — Бесстыжая женщина! — И мы встретились снова. — Откуда вы знаете друг друга? — Она поцеловала Саске-куна перед воротами! — Саске? — Я имею право целовать своего мужа. — Он не твой муж! Я в это не верю! — А мне плевать. — Ино-сан, — Наруто вздохнул, — к сожалению, это правда. — Нет! Сакура хмыкнула. — Когда Саске вернулся? — Угх, заткнитесь уже, мне так надоело слышать его имя- поговорите о чем-то ещё! — Наруто сорвался. Шикамару наклонил голову. — Что Учиха тебе сделал? — Я думал, тебе не нравятся сплетни. Ленивый мешок костей пожал плечами. — Это приятный сюрприз, — Чоджи широко улыбнулся. — Нет, нет, это не так. — Ино затрясла головой. — Он без предупреждения исчез, ушёл в отставку, а сейчас эта сладкая вата заявляет, что она жената на нем? — Не оскорбляй нашу Дай сан оджо, невменяемая девчонка! Ино завопила от косы, направленной ей в нос. Шикамару и Чоджи не насторожились, что понятно, учитывая, что Хидан был знакомым лицом в их путешествиях, но они поняли смысл титула, объявленного стражем Хатаке. С другой стороны, Сакура засветилась. — Вперед, Хидан! Отрежь её заносчивый нос! — Ты такого не сделаешь! — Наруто рявкнул, когда Хидан поднял косу для ещё одного удара. Его сестра надулась. — Я услышал правильно? — Чоджи ткнул мизинцем в ухо. — Как проблемно. — Шикамару порылся в кармане, доставая сигарету, которую тут же выдернул из руки и выкинул в окно Чоджи. Хидан убрал оружие и прислонился к стене. — Так, что это за встреча? Ты воссоединяешься с бывшим суженым? Пересматриваешь свой выбор в пользу этого долговязого парня? Нара тоже не улов, правда, Химе-сама, вы можете выбрать гораздо лучше- — Я засуну кулак тебе в живот. — Извиняюсь. — Постойте, постойте, это слишком много, — Ино пробормотала. — По слухам третья принцесса должна быть в одном из пяти миров для достижения режима отшельника… как ты можешь быть здесь, такая, — она указала на живот его сестры, словно он кишил личинками, — и с Саске-куном- как это имеет смысл? — Это просто случилось. — Сакура пожала плечами. — Вот так просто? — Вот так просто. — Я в это не верю! — Тогда нас двое, — Хидан уверенно кивнул.

***

Итачи наблюдал, как его отец и брат сидели напротив друг друга за круглым столом с покрасневшими глазами и слегка опухшими лицами, внимательно слушая, пока Саске говорил. Он узнал, в каких местах он уже побывал, что было, мягко говоря, удивительно, ведь названия некоторых из них Итачи не слышал. Он зарабатывал на сборах и перепродаже трав. Он рассказал, что проходил обучение у человека по имени Нуруми. Он говорил об Узумаки Сакуре, и даже простое упоминание ее имени было произнесено с такой любовью и нежностью, что Итачи почувствовал укол ревности. -в четвертый раз, когда мы встретились, я был в середине сражения. Я случайно наткнулся на члена сендиката Изунами и проигрывал. Сильно. — Маленькая улыбка появилась на его губах. — Сакура присоединилась, даже когда я сказал ей бежать. Мы впервые сражались вместе. Кажется… кажется, тогда я в первый раз активировал шаринган, потому что видел, как она пострадала. — Его глаза остекленели, словно он заново переживал этот момент, хватка на кружке чая усилилась. — Позже, когда мы гнались за лидером, я крикнул ей вылечить себя. Она не послушала, и я отчанно попытался закончить бой. Я ударил его в сердце, но этот ублюдок обозначил последовательность печатей, раздались взрывы, спровоцировавшие оползень. Я знал, что не успею вовремя. Итачи нахмурился. — Сакура… она схватила меня, кинула в небо, а потом я смотрел, как её погребает под всеми этими грязью и взрывом. О. О. — Я думал, она умерла. — Он выдохнул, закрыл глаза, потом открыл их снова, показывая звездообразные зрачки, заставившие их отца поморщиться. Саске моргнул ещё раз, возвращая глаза к обычному, черному оттенку. — Сакура проверяет их каждые шесть месяцев. Она сказала, что каналы чакры, ведущие к моим зрительным нервам, слишком широкие. — Что это значит? — Итачи спросил. — Это значит, что, когда я использую шаринган, он истощает мои резервы быстрее, чем у обычных Учиха, а когда я использую мангеке шаринган, он делает тоже самое, только ненормально быстро. Я стараюсь не использовать ни один из них, поскольку широкие каналы к глазам несколько ухудшают мое нормальное зрение. Итачи прикусил щеку. Все эти годы они ждали активации его шарингана, когда его тело даже не могло выдержать его. Теперь, когда он открыл и шаринган, и мангеке шаринган, утечка чакры была достаточно велика, чтобы истощать его, даже когда он не использовал их. Теперь ему стало понятно, почему Саске заявил, что ослепнет через два десятилетия или вроде того. Судя по взгляду на лице отца, он пришел к такому же выводу, без слов, произнесенных ему. — Нет способа прекратить избыток чакры, влияющий на твои глаза? — их отец спросил, нахмурившись. Саске пожал плечами. — Сакура предложила запечать мне их, но это значит, что я не смогу активировать их снова. Поэтому я отказался. Я не могу позволить себе быть беззащитным, не сейчас, когда она беременна. — Что? — Учиха Фугаку моргнул. — Это причина, почему мы вернулись, — Саске объяснил с отдалённо самодовольной улыбкой. — Ты… ты- ребенок? Итачи скрестил руки на груди, смотря, как их отец впервые в жизни запинается. Честно, куда он думал, история вела? Саске получил мангеке из-за женщины. — Есть ещё кое-что, — Итачи вмешался. Саске наклонил голову. — Разве? — Её зовут Узумаки Сакура, — он добавил. — Третья принцесса Узушиогакуре. Было много слухов, объясняющих её отсутствие на публике в отличие от первой принцессы и второго принца. Некоторые говорили, что гениальная принцесса сошла с ума от собственной гениальности и заперта в великом дворце Водорота ради собственной безопасности. Были слухи о её тренировки для становления санином. Слухи о её исцелении в храме от неизвестной болезни. Итачи не следил ха слухами, потому что был занят, сам по себе, однако его работа требовала собирания информации, и это включало проверку самых случайных и бессмысленных вещей. — Как ты смог… — их отец замолчал, совершенно сбитый с толку. Саске вздохнул и продолжил историю, хотя не вдавался в подробности, почему принцесса Узумаки решила сбежать из дома, только намекнув, что это произошло из-за семейного недопонимания. — Значит ты переедешь в Узу? — их отец спросил немного хриплым голосом. Саске покачал головой. — Мы решили остаться здесь. Итачи смотрел, как напряжение исчезает. — Хорошо, — он сказал, — мы построили дополнительные дворы для Итачи, но поскольку он- — Тоо-сан, — Итачи настоял, — я уже сказал Сео прибраться в комнате для гостей, Саске и его жена могут оставаться там, пока не закончится ремонт во дворе Пиона. На него посмотрел растерянный взгляд. Итачи натянуто улыбнулся. Саске с подозрением наблюдал за обменом. К счастью, ему не пришлось рассказывать об этом, потому что желудок Саске довольно громко заурчал, и он понял, что они ничего не ели с самого утра, не считая нескольких чайников чая. Отправив брата и отца за едой, он бросился на поиски Изуми. *** Сакура обнаружила, что снова бродит по улицам Конохи, избегая очевидного раздражения от разговора с матерью, которая всё ещё не закончила дурацкую встречу. Близился закат. «Что они вообще обсуждали?» — Почему ты следуешь за мной? Она пожала плечами. — Не то чтобы мне есть чем заняться. Светловолосая шлюшка, выглядящая так, будто хотела откусить ей нос, хмыкнула достаточно громко, что можно было представить пар, выходящий из её носа. — Так, куда мы идём? — Не мы, — блондинка огрызнулась, а потом резко свернула направо, заходя в цветочный магазин, с табличкой сверху «Цветочный бутик Яманака». Сакура зашла вслед за ней, испытывая некоторый соблазн зажать нос от переполняющих ее ароматов. — Ино, ты дома, — высокий мужчина с такими же глазами без зрачков сказал, не прекращая попытки надеть фартук. Его взгляд сместился на неё, и у Ино был такой же смущенный вид, как и у неё, перед тем, как мужчина спросил. — Кто твоя подруга? — Она не моя подруга! — Мы не подруги. Мужчина удивленно моргнул. — Тогда покупатель? Она пожала плечами. Почему нет? Может быть, её мама была бы снисходительнее, если она показалась с букетом цветов. Ино хмыкнула и прошла внутрь, исчезнув за бежевой дверью-седзи. Она повернулась и встретилась лицом с мужчиной с виноватым взглядом. — Пожалуйста, прости её поведение. Моя дочь склонна иногда слишком сильно реагировать. «Разве все лидеры кланов не на дурацкой встрече?» Сакура с улыбкой отмахнулась. — У вас есть синие гортензии? — Э, минутку, — он сказал, невежественно оглядываясь, бормоча что-то о новых поставках и пробираясь через открытые коробки. — Прости за беспорядок. Добавить другие цветы к букету? Какие-либо предпочтения к упаковке? — Он достал большую упаковку гортензий, похожих на разноцветную сахарную вату, стебель которой спрятан за пенопластовой упаковкой. Он ставит ее на стол в центре, и она просит, чтобы букет был простым, добавляя, что он может украсить его по своему усмотрению. Из другого конца комнаты доносится громкий топот — такой походки не должно быть ни у одной здравомыслящей куноичи, вот только Яманака Ино не выглядела такой уж стабильной с момента их первой встречи. — Что ты до сих пор здесь делаешь? Сакура не сомневалась, куноичи сенсор, потому что хмурость на её лице появилась еще до того, как она вошла во внутреннее помещение цветочного бутика. — Ино, — патриарх Яманака надавил. Сакура положила руку на бедро и улыбнулась. Блондинка резко выдохнула, схватив фартук, висевший на двери-седзи. Сакура подождала ещё несколько минут, пока патриарх Яманака заканчивал возиться с цветочным букетом. — Что за скучный выбор? — Ино фыркнула. Патриарх бросил на дочь многозначительный взгляд. Сакура положила пару рё на прилавок и подобрала букет. — Спасибо за это, Яманака-сан.

***

Наруто гулял по улицам Конохи с мечтой. Его мать и сестра собирались воссоединиться, решить абсурдное недопонимание, поговорить о своих чувствах, а потом он собирался вручить им огромные тарелки анмицу, и они собирались сблизиться за сладостями. Пораспрашивав, он нашел только одно место, желающее приготовить огромные тарелки анмицу, так что отправился в заведение «Столовня Эймы». После расспросов он остановился на углу и взглянул на бьющее в глаза название, висевшее над традиционной дверью сёдзи. Наруто задумался, чьей гениальной идеей было выкрасить буквы в розовый цвет, вызывающий эпилепсию. Протерев глаза, он вошел в помещение и тут же пожалел об этом. — Что ты здесь делаешь? — Наруто нахмурился, наблюдая, как бледный ублюдок поглощает якимиши, словно это его последняя еда. Сказанный ублюдок награждает его наклоном головы, словно заявляя, почему он спрашивал очевидное. Наруто пришёл к выводу, что разборки в его семье шли долго, учитывая, что группа состояла из главы клана, наследника клана и другого. — Дайниоджи, — Фугаку Учиха прочистил горло и впервые он удостоился чести увидеть непогрешимого лидера клана, выглядящего на мгновение тревожно. Прежде чем он успел ответить, безманерный обалдуй, любящий его сестру, проглотил еду и спросил: — Где Сакура? — Она в порядке, — он проворчал, опускаясь возле Итачи, махая рукой, чтобы вызвать члена персонала. Он заказал две тарелки анмицу, самые большие, какие они могли вообразить, и сказал им красиво упаковать. Наруто снова сосредоточил внимание на группе, заметив, как трио смотрело на него их жуткими черными глазами, словно отгоняя его, как муху. — Так, всё прошло хорошо, — он совершил неопределенный жест рукой. — Невероятно, — Итачи сказал, и несмотря на то, насколько неизменным было его выражение, в нём была искра надменности. — Ужасно знать. Фугаку неловко кашлянул. Саске закатил глаза. А Итачи нацепил небрежную улыбку. — Боюсь, смена часовых поясов влияет на вашу речь. Наруто почесал нос. — Не особо. Я не верю, что прячу чувства по отношению ко всей этой ситуации, — он пожал плечами, не обращая внимания на то, как наследник Учиха прожигал дыру в его черепе. — Сакура любит тебя, я, с другой стороны, терплю тебя. — И я рыдаю на полу оттого, насколько мне плевать, — Саске! Саске, глупый мудак, соблазнивший его сестру, обратил внимание на предполагаемого отстраненного отца, словно говоря «что?» И это не было сожалеющее, пристыженное «что?» Нет, это было «что, я не сделал ничего не так». Что было удручающе комично, потому что он мог бы заполнить свиток со всем тем, что было не так в этой ситуации. Начиная с его сопливой истории не желать быть шиноби. — Угх, как угодно, — Наруто взял бутылку с центра стола, выпивая приличную порцию. За столом возобновилось то, что было до его присутствия, — просто скудный ужин. Учиха ели скромно, почти не издавая звуков, лишь тихонько шевеля палочками. Фугаку предложил заказать еще еды, но он отказался. Вежливо. Потому что мать, скорее всего, дала бы ему по носу — совсем другое дело, когда речь шла о противостоянии с угрозой, сидящей напротив него. Он как раз собирался спросить Учиха Итачи, был ли тот когда-нибудь у стоматолога, потому что тот сунул палочку данго в стакан с медом, когда в дверь ввалилась очередная волна клиентов. Или клиент. — Что это такое? — Хидан встал перед их столом, совершая неопреденный жест рукой. — Импровизированное семейное воссоединение? Наруто возмущенно вытянул лицо. А Хидан отвлёкся на лианы, вьющиеся над деревянным потолком. — Что это за максималистский хабар радужной блевотины? Количество пурпурного и лазурного обжигает мне глаза, чертовы ужасные конохавцы- ни капли эстетики в их еде! — Это место принадлежит паре из Аме, — Итачи сухо ответил. — Это объясняет радиоактивную дверную вывеску, — Хидан сказал, — но вы всё ещё кучка плебеев. Я остаюсь при своей точке зрения. — Радиоактивная дверная вывеска? — Фугаку опустил палочки, не обращая внимания на явное оскорбление. Очевидно тупоголовость Учиха была наследственной чертой. — Нет, — заявил плебейский засранец номер ноль, известный также как Учиха Саске, с полным ртом холодной собы. — Это газы — аргон и ртуть. Когда через них проходит электричество, они создают невидимый ультрафиолетовый свет. Внутри знаки покрыты люминофором. Поэтому, когда ультрафиолет попадает на него, покрытие загорается яркими, видимыми цветами. Ничего радиоактивного в этом нет, — он пожал плечами, делая глоток саке. Наруто не понял половины слов, но не собирался признавать случайную мелочь, из-за которой Учиха Итачи выглядел как гордая курица-наседка, или недоуменное лицо главы клана — смесь благоговения и ужаса от нелепых фраз, которые он произнес и которые, возможно, могли вызвать Киджо из ада. — Что ты здесь делаешь, Хидан? — Наруто отхлебнул из бутылки саке, испытывая желание выпить всё до дна. Хидан отвел суженные, осуждающие глаза от невстревоженных Учиха. — Верно, верно, — он сказал, подпрыгивая на ногах. — Джо-сама сейчас свободна, я здесь, чтобы забрать Сакура-химе. — А? — Наруто потер затылок. — В смысле? — Джо-сама. Сакура-химе. Воссоединение. — Хидан протянул, как будто он был ребенком с повреждением в мозгу. — Но она должна быть с тобой, я оставил её на твоё попечение перед тем, как уйти из якини- — А?! Когда ты такое сделал?! — Так, вы, два идиота, оставили её без присмотра? — Саске прошипел, резко вставая. — Она должна быть с тобой! — Я всё ещё бегал, проверяя, свободна ли Джо-сама! У тебя была одна работа, твердолобый! — А ты невыносимый- — Что самое худшее может случиться? — Итачи вмешался, досадно расслабленный. — Она не уйдет без тебя, — он имел в виду младшего брата. Ни он, ни Хидан, ни даже Саске чёртов Учиха не расслабились при этом аспекте. Но когда Саске открыл рот, чтобы произнести ответ, легкая дрожь охватила помещение, лампочки сверху опасно закачались. Спустя секунду младший Учиха выбежал наружу, а Хидан и Наруто за ним, бормоча что-то вместе с неуместными словами в такие насущные дни.