Часть 8: Каа-сан!

Гортензии задрожали в руках Сакуры, когда она уставилась на богато украшенную дверь гостевых покоев Узумаки. Ее мать всегда предпочитала практичные подарки — тактические свитки, стратегические преимущества, политические рычаги влияния. Но Сакура больше не была двенадцатилетней девочкой, отчаянно пытающейся доказать свою состоятельность достижениями и почестями. Цветы были голубыми, как те, что росли во дворе дворца, где она обычно пряталась от уроков этикета, где отец неизбежно находил ее и превращал побег в импровизированную тренировку. Она весь день избегала этого момента, даже выпрыгивала из окон и позволяла членам синдиката загнать себя в угол — делала всё, что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное. Ее пальцы неосознанно погладили набухший живот. Малыш засуетился внутри, словно почувствовав ее беспокойство. — Я знаю, знаю, — прошептала она. — Я смешна. Сделал глубокий вдох, который не успокоил её нервы, она подняла руку и постучала. Дверь тут же распахнулась, словно её мать ждала прямо за ней. Узумаки Кушина стояла в том, что в ее мире считалось повседневной одеждой, которая всё ещё каким-то образом придавала ей более царственный вид, чем у большинства людей в их официальной одежде. Ее ярко-красные волосы были собраны в простой пучок, фиалково-голубые глаза оценивали Сакуру с тем же интересом, с каким она оценивала торговые соглашения. — Ну? — мама спросила, не утруждая себя любезностями. — Ты просто будешь стоять там и пялиться на меня или зайдёшь? Сакура зашла внутрь, дверь закрылась за ней со зловещим щелчком, который, казалось, отозвался эхом ее быстро бьющегося сердца. — Садись. — Она указала на стулья. Когда Сакура села в мягкое кресло, её мать подняла бровь. — Тебе будет трудно встать оттуда. К ее шее прилил жар, когда она пересела на более удобное место. Всё в этой ситуации казалось неправильным. Она сотни раз репетировала, что скажет, отрабатывала аргументы и готовилась к защите. Но теперь, столкнувшись с практичностью матери, все ее запланированные слова разлетелись, как цветы сакуры в бурю. Мать села напротив нее, закинув ногу на ногу. Ее взгляд метнулся к животу Сакуры, затем к гортензиям, затем снова к лицу Сакуры. — Так. Учиха. — Да. — Сакура подняла подбородок, неосознанно копируя защитный жест матери. — Интересный выбор, — её голос сочился сарказмом. — А я думала, что выбрала тебе идеальную пару в лице этого мальчика Нары. — Идеальную пару? — и это — всё, что ей потребовалось, чтобы выйти из себя, годы сдерживаемого разочарования всплыли на поверхность. — Этот ленивый, небрежный, ананасоголовый идиот с эмоциональным интеллектом зубо- — Из-за гормонов ты становишься красноречивее? — она прервала её, с таким любопытством, словно Сакура была необычным экземпляром в одном из ее экспериментальных садов. — Ты кажешься… оживленнее, чем обычно. — Что ты знаешь об обычно?! Ты не видела меня восемь лет! — Сакура выпалила с покрасневшим от возмущения лицом. — О, пожалуйста, — её рука пренебрежительно прорезала воздух. — Ты была весьма драматична даже в те дни, дорогая. Даже без гормонов. Или ты забыла о случае, когда ты затопила западное крыло, потому что кто-то сказал, что целебные техники не настоящее искусство ниндзя? — Перестань говорить о моих гормонах! — Гортензии в её руке сжались. — Это не связано с гормонами! Ты попыталась выдать меня замуж, даже не поговорив со мной! — Ты всё ещё расстроена из-за этого? — мать наклонила голову. — Соглашение разорвали годы назад. Довольно зрелищно, чтоб ты знала. Клан Нара до сих пор поднимает эту тему во время переговоров. — Годы назад? — Сакура фыркнула. — Дело не в соглашении! А в тебе! Ты отгородилась от меня после смерти папы, как тебя никогда не было рядом, как ты пыталась отосла- — О, ради Бога. — Она сжала кончик носа. — Наруто предупреждал меня об этом, но я думала, он преуличивал. Ты честно говоришь мне, что ты провела восемь лет, веря, что я хотела «отослать тебя»? — Что ещё я должна была думать?! — её спокойное поведение только подлило масла в огонь. — Ты никогда не показывала, что заботилась, ты всегда была слишком занята своими обязанностями, чтобы подумать- — Беременность окончательно лишила тебя рассудка? — мать вмешалась, выглядя невероятно озадаченно. — Конечно же, я заботилась. Я всё ещё забочусь. Ты моя дочь, не случайный гражданский, которого я подобрала на улицах. — Тогда почему- — Потому что дворец удушал тебя! — Редкое проявление эмоций в её голосе заставило Сакуру замереть. — Потому что после смерти Минато ты ходила вокруг, как призрак. Потому что я думала, ты будешь счастливее вдали от всей политики и давления! — Она встала, уперев руки на бедра в таком знакомом жесте, что грудь Сакуры сжалась. — Честно, откуда ты взяла такие нелепые идеи? Лучшая в своём классе, освоившая технику, что заняла бы у других десятилетия на оттачивание до идеала, и ты почему-то пришла к выводу, что была недостаточно хороша? Она уставилась на свою мать, и на ее глаза навернулись слезы, когда тяжесть восьмилетнего непонимания навалилась ей на грудь. — О, не начинай плакать. — Она фыркнула, как будто слезы были чужестранным вторжением, к которому она не подготовилась. — Это снова влияние беременности? Правда, Сакура, ты лучше контролировала свои слёзные каналы. — Я не плачу, потому что беременна! — Злые слезы потекли по щекам. — Перестань так говорить! Ты была беременна раньше! — Да, и я никогда не доходила до такого состояния, — она заявила, словно это было идеальным, разумным стандартом, которого должны придерживаться все. — Потому что ты ненормальная! — Сакура вскинула руки в воздух, разбрасывая лепетки гортензии по полу. — Я плачу, потому что ты никогда не говорила мне такого! Ты бы умерла, сказав, что гордишься мной? Показав, что хоть раз заботишься? — Показав, что я- — она замолчала. — Я дала тебе безграничный доступ к королевским архивам, когда тебе было пять. Я превратила целое крыло в медицинское учреждение, когда ты проявила интерес к лечению. Я понизила в должности клан Йоцуки, когда они распространили эти слухи об удочерении. — Она загибала пальцы, перечисляя. — Я засадила участок императорского сада лекарственными травами, стоимость которых превышает годовой бюджет некоторых небольших стран. — Я лично руководила строительством твоих тренировочных площадок с укрепленными стенами после того, как ты продолжала разрушать обычные. Ради чего по-твоему всё было? Ради моего здоровья? — Это… это не тоже самое, что… — Сакура запнулась, прежде чем ее голос обрел силу. — Не тоже самое, что быть там! Ты знаешь, сколько ночей я плакала после смерти папы? Сколько раз я ждала у твоего кабинета, надеясь, что ты заметишь меня? Все говорили, какая я сильная, как хорошо справляюсь со всем, но я была просто ребенком! Я нуждалась в тебе, не в безграничном доступе к свиткам или красивом медицинском крыле! — И ты всё же сбегала от каждого стражника, отправленного за тобой, — она сухо заметила. — Весьма впечатляюще, могу заметить. Инцидент в стране Мороза был креативным. Я до сих пор не знаю, как ты смогла убедить весь монастырь, что им коллективно привиделось твоё присутствие. Сакура одновременно покраснела и разозлилась. — Конечно, я сбегала! Я думала, ты пытаешься вернуть меня, чтобы выдать замуж! — Если бы я хотела притащить тебя назад, то так бы и сделала, — мать сказала с уверенностью кого-то, кто никогда не проваливался в своей жизни. — Ты… не пыталась вернуть меня? — Сакура нахмурилась. — Но Наруто и его команда загналт нас в угол на Коралловом острове… Она махнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — А, это. Твои брат с сестрой имеют свои собственные разведывательные сети. Наруто и Карин усердно старались разыскать тебя. — Её губы изогнулись в том, что могло быть весельем. — Хотя я удивлена, что ты не ускользнула в этот раз. — Её взгляд многозначительно упал на живот. — Впрочем, твоё нынешнее состояние отвлекает от обычной акробатики. — О, я пыталась вернуть тебя назад. Сначала. — Она потянулась за чаем, который появился где-то во время их стычки. — Но потом начали появляться отчёты о твоей… активности. Я подумала, что если у тебя хватает ума ликвидировать преступные группировки и бороться с эпидемиями, ты сможешь прекрасно справиться с собой. — Пауза. — Твои методы были сомнительно драматичными. — Я твоя мама, не какой-то падающий в обморок придворный. — Она продолжила, прежде чем Сакура успела возразить. — Конечно же, я горжусь тобой. Ты превосходна и умела и сильнее половины шиноби в наших силах. Я не думала, что мне надо заявлять очевидное. Сакура не знала, смеяться ей или плакать из-за гордости в ее тоне, тесно переплетенной с критикой, или из-за привязанности, замаскированной практичностью. — Теперь, — она быстро продолжила. — Мы закончили с эмоциональным кризисом? Мне бы хотелось обсудить своего внука и поговорить о том, планируешь ли ты рожать в этой деревне или вернёшься домой, где у нас есть лучшие условия. — Я- что? — Сакура моргнула, удивившись внезапной смене темы. — Твой ребенок. Мой внук, — она приподняла бровь. Когда Сакура уставилась на неё, она вздохнула. — Не отставай. Я знаю, беременность может влиять на когнитивные функции, но- — Перестань говорить о моей беременности так, будто она влияет на моё ментальное состояние! — Что ж, что-то точно влияет, — она пробормотала, осматривая гортензии на полу. — Сакура, которую я знала, не стала бы разбрасываться хорошими цветами. И в этот момент Сакура обнаружила, что разрывается между желанием придушить свою мать и совершенно неуместным желанием рассмеяться. Потому что это было так типично для них — ее матери, практичной до невозможности, обращающейся с эмоциями, как со своенравной мухой, которую нужно прихлопнуть, и Сакуры, не скрывающей своих чувств и ожидающей, что ее мать каким-то образом поступит так же. — Я не выбрасывала их. Они упали… — с её рук, после того, как она жестоко сжала их. По хорошим причинам! — Ммм. — Мама уклончиво протянула. — Чаю? Она приняла чай. — Так. Расскажи мне о своём муже. Наруто говорит, что он изготавливает скворечники? Колыбели? — В вопросе не было ничего из ее обычного осуждающего подтекста, и, возможно, именно поэтому Сакура не смогла сдержать улыбку. — Среди прочего. В основном он плотник, хотя иногда занимается охотой. — Интересная комбинация, — мама размышляла, добавив кубик сахара в чай. — Полагаю, вы разделяете тенденцию к неожиданным карьерным выборам. Принцесса, ставшая линчевателем, и Учиха, изготавливающий колыбели. — Её губы слегка изогнулись. — Истории о вас двоих распространились весьма далеко, знаешь ли. Есть даже песня о «Безликих воинах». Сакура моргнула. — Что? — О? Ты не знала? — Веселье в материнском голосе стало заметнее. — Видимо ты и твой муж приобрели репутацию. Женщина с вишневыми волосами и мужчина с алыми глазами, появляющиеся там, где нужны больше всего и исчезающие так же быстро. — Она методично помешала свой чай. — Мне понравилась одна о тебе, где ты собственноручно остановила гражданскую войну в стране Железа, бросив вызов лидерам кланов в соревновании по выпивке. Хотя, наверное, часть, где ты жонглируешь их драгоценными катанами, стоя на голове, сильно приукрашена. — Это… — Сакура покраснела. — Всё произошло не так. — Нет? Тогда, возможно, тебе хотелось бы объяснить, как целая гора «случайно» закопала самое большое рабовладельческое кольцо в стране Птицы? — продолжала Кушина. — Или то своеобразное дело с проклятыми горячими источниками в стране Пара? Загадочное исчезновение призрачного рынка в Дож- — Откуда ты всё это знаешь? — Я королева Узушиогакуре, — она просто заявила, словно это объясняло всё. И, вероятно, так и было. — И хотя ты преуспела в уклонении от поимки, тонкость никогда не была твоей сильной чертой. Горы не обрушиваются сами по себе, Сакура. — Это была случайность! — Как кастрации? — Многие тоже были случайностями! — Многие? — Можем мы поговорить о чем-то ещё? — попросила Сакура. — Например, о медицинских учреждениях, которые ты упоми- — А, да, — глаза её матери загорелись, — об этом. Я полагаю, ты не поменяешь своё мнение и останешься на этой земле? — Я уже сказала тебе, я рожу ребенка здесь, в Конохе. Мама вздохнула. — Похоже, мне придется позаботиться о том, чтобы сюда доставили наше медицинское оборудование. И, разумеется, Цунаде захочет вмешаться… — Она замолчала, с блеском в глазах, от которого Сакура тут же насторожилась. — Только если ты не планируешь, что этот мальчик Учиха примет роды? Он кажется твоим решением на всё остальное. — Каа-сан! — Что? Я лишь указываю, что твой муж весьма разносторонний. Плотник, охотник за головами, медик — надеюсь, ты проведешь черту в акушерстве. Даже знаменитое визуальное мастерство Учих имеет свои пределы. — Не могу поверить, ты просто- — Сакура замолчала, уловив лёгкое поднятие губ матери. — Ты дразнишь меня. — Неужели? — её тон был сухим. — Но должна сказать, я рада, что брак по расчету сошел на нет. Мальчик Нара слишком похож на отца. За последний месяц я видела его спящим на трех разных дипломатических встречах. Впервые за много лет Сакура свободно рассмеялась в присутствии матери. Этот звук, казалось, напугал их обеих. Мать ошеломленно моргнула, затем продолжила через мгновение. — Я также хочу правильную свадебную церемонию после рождения ребёнка. Ничего такого. Только основные печати и ритуалы. И, возможно, маленький пир. Кланы взбунтуются, если мы хотя бы не сделаем вид, что соблюдаем приличия. — Это- — Он бы понравился Минато, знаешь. — Слова были обычными, но у Сакуры перехватило дыхание. — Он всегда говорил, что тебе нужен кто-то, кто сможет поспевать за твоим хаосом, чем сдерживать его. — Лёгкая улыбка. — Но я сомневаюсь, что даже он бы оценил такой уровень хаоса. На этот раз Сакура наклонилась вперед, обхватила руками застывшую фигуру матери и заплакала. Мгновение мать оставалась неподвижной. Затем, медленно, неловко, ее руки поднялись, чтобы погладить Сакуру по спине. — Правда, — мама прошептала, но её голос был подозрительно хриплым. — Все эти эмоциональные проявления не могут быть полезны для ребенка. Сакура влажно рассмеялась в плечо матери. — Заткнись уже о моей беременности. — Нет. Я заслужила восемь лет комментариев. Это было самое близкое к прямому одобрению, что она когда-либо получала от Узумаки Кушины. Но, возможно, этого всегда было достаточно. А может быть… может быть, она просто была слишком молода, чтобы понять это тогда.