Глава 4. После новых знакомств.

***

Та же дата. В заброшенной квартире. Время: 13:30.

      Тишина после ухода Лии была иной — насыщенным молчанием, полным невысказанных вопросов. Коннор стоял посреди пыльной комнаты, пальцы сжимая ручку поликарбонатового ящика. Холодный металл зарядов внутри будто излучал собственную, зловещую ауру, которую не могли скрыть даже амортизирующие стенки контейнера. Лёгкий запах, оставленный Лией, смешивался с пылью и запахом старой штукатурки, создавая странный, тревожный букет. Мысли пульсировали в его процессоре, натыкаясь на криптографические барьеры, поставленные вокруг её личности. Модель PC714. Личный агент Камски. Свободный девиант. Каждое слово было кирпичиком в стене, за которой скрывалось нечто огромное и непознанное. Он взглянул на свои руки — обычные, человеческие на вид, в новых перчатках. А её руки… были другие. Не потому, что были женскими, а из-за чего-то другого.       Внезапный, резкий вибрационный гудок встроенного коммуникатора вырвал его из водоворота размышлений. На внутреннем дисплее всплыло имя: «Хэнк». А ведь как совпало-то. Хотя должен был позвонить сам андроид, он ведь обещал... ровно же 15 минут прошло. Коннор ответил на звонок незамедлительно: — Да, Хэнк? — ответил Коннор, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Коннор, твою мать! — в трубке загремел знакомый хриплый бас, перекрывая шум городского движения. — Где твой звонок? Я тут уже все нервы истрепал, представляя, как тебя размазало по кирпичам! — Прошло ровно пятнадцать минут, лейтенант, — парировал Коннор, бегло сверяясь с внутренними часами. — Я проверил. На моих часах сейчас стоит время 13:30, а вы меня оставили около 13:15. — Да врёшь ты! У меня...       Хэнк замолчал. В трубке послышался приглушённый звук сирены, проезжавшей мимо, и неловкий звук осознания: — ... У меня, кажись, часы в машине спешат. Я просто сейчас около торгового центра, а на нём громадные часы висят с таким же временем, как и у тебя. — В его голосе прозвучало редкое для него смущение. Коннор мысленно отметил этот факт. — Ладно, виноват, виноват, — пробурчал Хэнк, отмахиваясь от собственной ошибки. — Так, ну ты там цел, раз я не услышал твоего взволнованного тона? Не разнёс пол-Детройта?       Паники не было. Было что-то другое — возбуждённое, настороженное любопытство, которое он тщательно скрывал. — Да, всё получилось, — ответил он, глядя на ящик. — Бомбы обезврежены. Но есть… детали, которые нужно обсудить лично. Можете подъехать? На то же место. — Ну а как же? Я уже разворачиваюсь. Жди через минут десять. И смотри, чтобы эти «детали» не взорвались у тебя в руках по дороге.

В машине Хэнка. Время: 13:46.

      Коннор снова сидел в машине Хэнка за передним сидением — они ехали в сторону своего участка. Рассказ о том, как он добрался до квартиры и обезвредил заряды, занял пару минут. Хэнк слушал, изредка покрякивая, его руки уверенно лежали на руле. От несдерживаемого интереса Хэнк вдруг спросил: — Это всё, конечно, здорово, — наконец произнёс лейтенант, бросив быстрый взгляд на ящик. — Молодец, не спорю. Но откуда у тебя эта штуковина? — Он кивнул на контейнер. — Нашёл в квартире? Или девиант-подрывник любезно оставил тебе упаковку для опасных грузов?       Да уж, Коннор не хотел сразу начинать с рассказа о новой знакомой, но вопрос был неизбежен. Он всё пытался найти информацию к концу своего повествования о ней или её деталей среди тысячи источников, чтобы сразу доложить об этом Хэнку, но всё безуспешно. Ни сканер, ни великая интернет-паутина не помогла ему найти хоть что-нибудь. Пока Коннор говорил сам с собой, Хэнк, что всё это время неустанно щёлкал пальцами перед лицом андроида, уже маленько устал и взбесился: — Ну, чего ты снова погрузился в мысли?! Давай, блин, возвращайся из своего мира на землю!       Был бы у Коннора диод на месте, он бы засветился жёлтым цветом, который означал бы некий испуг и удивление, неожиданность, что испытал носитель. Андроид посмотрел на Хэнка, анализируя и воспроизводя его последние слова, а затем уже на ящик. Коннор молчал пару секунд, прокручивая в голове возможные варианты подачи информации. Прямота, как обычно, казалась лучшей тактикой, но сведений было катастрофически мало: — Извините, я просто искал информацию о девушке-андроиде, что я встретил там, — начал он, следя за реакцией Хэнка краем глаза. — Она мне и отдала этот стеклянный ящик. — Какую ещё девушку? — Лейтенант нахмурился, не отрывая взгляда от дороги. — Там же кроме тебя и этих бомб никого не должно было быть. — Я тоже так думал. — Коннор сделал паузу, собираясь с мыслями. — Когда мне оставалось немного, в комнате посыпалась пыль с потолка. Она и до этого сыпалась, но её было мало — ветер её так сдувал. В этот раз объём падающей пыли значительно увеличился. Пока я размышлял, в комнате, в дверях, появилась та самая девушка-андроид. Сказала, что пришла с той же целью — обезвредить бомбы, но я её опередил.       Хэнк медленно, с театральным раздражением, выдохнул. Он молчал, явно ожидая продолжения. Его пальцы постукивали по рулю в такт какой-то внутренней мелодии, пока Коннор продолжал: — Она отдала мне этот контейнер, сказав, что в нём бомбы можно безопасно транспортировать. И… — он запнулся, — мой сканер не смог её проанализировать. Вообще. Выдал только базовую визуальную информацию: рост, примерный возраст, цвет глаз. Всё остальное было заблокировано. — Заблокировано? — Хэнк бросил на него быстрый, искоса взгляд. — Как это, заблокировано? Ты же всех и вся сканируешь с пол-оборота. — Именно так. Активное криптографическое экранирование. Она заявила, что это часть её конструкции. И что она — личный андроид-агент Элайджа Камски.       Имя создателя «Киберлайф» повисло в воздухе машины. Хэнк резко повернул голову, его лицо исказила гримаса не то отвращения, не то крайнего раздражения: — Камски?! — он рявкнул так, что Коннор инстинктивно отклонился. — Этот напыщенный философствующий ублюдок уже здесь, со своими игрушками? И что, у него теперь есть собственный шпион из пластика и проводов, который бегает по городу? — Я пока не стал бы делать поспешных выводов, — мягко возразил Коннор. — Но, судя по её поведению… она не похожа на обычную машину. Знаете, я видел много моделей андроидов, в моей программе их тысячи и даже десятки тысяч, но не было ни одной, которая бы сравнилась с Лией. Её мимика, интонации, даже позы — всё было слишком органично. Слишком… человечно. Искренно. — Так все андроиды выглядят как люди. Нельзя же сделать ещё более человечным... андроида.       Хэнку хотелось сказать «жестянку», но что-то заставило его промолчать и заменить это слово на другое. Всё же это неправильно как-то, андроидов и девиантов и так не все любят. Коннор это заметил, и он был весьма польщён, но всё же мысли о той человечной модели со странным кодом PC714 были сейчас в приоритете. Хэнк добавил: — Звучит жутковато, — проворчал Хэнк, возвращая взгляд на дорогу. Но в его голосе, помимо раздражения, проскользнуло и любопытство. — И что, эта твоя Лия тебе понравилась? Описываешь ты её так, будто встретил кинозвезду, честное слово.       Коннор задумался. «Понравилась» — это человеческое, эмоциональное слово. Что же он чувствовал? Интерес. Сильный, жгучий интерес, смешанный с недоверием: — ... Если подумать, то мой интерес по отношению к ней действительно можно сравнить с человеческой симпатией. Что-то похожее я чувствовал, когда Камски поставил меня перед выбором: выстрелить в его андроида или нет. Возвращаясь к Лие... От неё я узнал, что она — единственная модель андроида-агента, применяемая в оперативных делах и при этом имеющая свободу. То есть она сама может назначать себе цели, сама может заниматься тем делом, которым она хочет заняться... Я так полагаю, по крайней мере. Я так и не понял, сразу ли её создали такой «самостоятельной», или она самостоятельно стала девиантом... Мне хотелось задать ей больше вопросов, как и этот, например. Она даже дала разрешение, но я не хотел наткнуться на неприятности, если вдруг я как-то её разозлю, пока у меня в ящике лежали бомбы, поэтому воздержался, — Коннор сделал паузу, чтобы более кратко изложить свою мысль. — Мой интерес вызван её уникальностью и загадочностью. — ответил он, подбирая слова с необычной для себя тщательностью. — Она — аномалия. А аномалии требуют изучения. К тому же… — он вспомнил её улыбку, лёгкую и ироничную, и слова «охотник на девиантов». — Она сказала, что видела, как я действовал во время восстания. И что это её «вдохновило». В её тоне не было лести. Была… констатация факта. Я понял это по её уверенности и искренности в голосе.       Хэнк старался слушать Коннора и не отвлекаться. Он и слушал, но он не любит лишней болтовни, если только это не обсуждение любимых музыкальных групп или видов алкоголя. Коннор так обычно не зацикливается на чём-то, что не связано с делом напрямую. Как бы то ни было, Хэнк выдохнул, продолжая вести машину: — Ну, раз вдохновила, то теперь, глядишь, и сама будет «вдохновлять» других, бегая по крышам. Ладно, хватит об этой загадке. Расскажи уж тогда как она выглядела. Уверен, ты хочешь этого. — Я вам могу даже показать. Я составил её визуальный образ в памяти. Как вернёмся в полицейский участок — распечатаю его вам.       Лейтенант кивком согласился с Коннором. Ему даже как-то легче стало от того, что не придётся слушать всю дорогу детальное описание какой-то девушки-агента, что лично создал Камски. Хэнк иногда вспоминает этого напыщенного богатея, что его бесит и по сей день. Наверняка Камски был всё же как-то да замешан во всей этой истории с девиантами, а рассказать толком ничего не рассказал. Вот точно, если что-то связано с этим напыщенным гением — жди беды.

***

      Скоро они доехали до своего участка. Бомбу успешно передали посланникам из ФБР. Хэнк отошёл поговорить с Джеффри, который позвал его, чтобы что-то обсудить, а Коннор же остался сидеть за своим столом, который ему любезно вручили в качестве подарка на новый год, хотя он и до этого им спокойно пользовался. Просто теперь ему выдали табличку с надписью «Коннор», которая теперь украшает стол, а также удостоили его честью расставлять на рабочем месте свои вещи, что он может принести. Но пока что у андроида не было никаких своих личных вещей, кроме монетки, что он всегда носит в кармане брюк.       Коннор даже не знал, нужно ли ему вообще задумываться над чем-то подобным. У Хэнка на столе и фотографии висят, и растение какое-никакое, напоминалочки, что он записывает на листках и приклеивает их к своему монитору. Коннору иногда хотелось навести там порядок, но он знал — это будет последнее, что он сделает в своей «жизни». Ездил бы он ещё в командировки, тогда наверняка привозил бы сувениры: кленовый сироп из Канады, пряности из Индии, матрёшки из России, билтонг из Африки, шёлковые ткани из Китая и многое другое. Пока андроид размышлял, он отправил данные изображения на компьютер, настраивая формат печати фотографии. Он подключился к сети участка и начал загружать изображение Лии на принтер. Пока механизм гудел, готовя лист бумаги, Коннор закрыл глаза, мысленно воспроизводя её образ. Каждый раз, когда он пытался наложить на это изображение шаблон «андроид», что-то не сходилось. Слишком много мелочей, нюансов, которые не были запрограммированы, а были… прожиты.       Недолго Коннор оставался в одиночестве. Самодовольный нахал Гэвин Рид уже появился на горизонте, готовый как-нибудь подколоть андроида и бросить в его сторону глупый каламбур, над которым только он и посмеётся. С тех пор как Коннор официально стал работать в участке, детектив Рид был крайне взбешён. Он был готов кинуть в лицо андроида что-нибудь очень тяжёлое, наплевав на то, что потом придётся платить за починку. Но на тот момент он был дома, когда ему доложили о «новости, что порадовала Хэнка». На самом деле это была первая встреча Гэвина Рида и Коннора в новом году. До этого они не виделись, так как на всех детективов повесили кучу работы. Коннору тем более. Он не только расследовал дела, но ещё и распечатывал документы, если его попросят, сам добирался до Маркуса, чтобы обсудить дальнейший план действий, вёл переговоры с ФБР и так далее. У Гэвина была похожая ситуация. Теперь же Коннору не скрыться от него, придётся потерпеть. Пока он продолжал смотреть в монитор, Рид подошёл к нему, держа руки в карманах и изогнувшись в позе преувеличенной расслабленности. Его взгляд, полный привычной издёвки, скользнул по Коннору, потом по гудевшему принтеру: — Давно не виделись, пластмасса. Что, вернулся с супер важного задания и типа спас город? Можешь собой гордиться, но не обольщайся — памятника тебе никто ставить не будет.       Коннор почувствовал знакомое раздражение, но на этот раз оно было приглушённым, словно прикрытым слоем ваты после встречи с Лией. Он посмотрел на Гэвина спокойно: — Вообще-то посланник из ФБР меня поблагодарил. И капитан Фаулер тоже. Но... для меня самое важное — безопасность города. Я свою миссию выполнил.       Андроид-детектив выпрямился, немного заслоняя собой принтер: — Надеюсь, вы хорошо провели свои каникулы, детектив?       Коннору было уже легче справляться с этим недоумком. Он и раньше ему особо не мешал, но всё же сильную уверенность в себе андроид почувствовал тогда, когда выходил из Белого дома, мило общаясь с Мадам президентом после долгого заседания. Гэвин тогда должен был подвести Коннора до участка. Он совсем не хотел этого, но его заставили. А когда увидел, что андроид-детектив, которого он так засирает и пытается с помощью него самоутвердиться, шёл рядом с президентшей, он совсем рассердился и взбесился. Его можно было сравнить со львом, которого не кормили в зоопарке уже целую неделю, а в соседнем загоне кормили бы какую-нибудь невзрачную животинку высшим сортом мяса. Гэвину не нужна слава, не нужно признание, но его вымораживает всё, что только связано с андроидами, которые теперь, пожалуй, являются единственной темой для разговора на сегодняшний день. Уж настолько они стали популярны после знаменательного дня.       Было ясно, что Гэвин просто хочет публично разозлиться и побушевать. Это уже стало его рутинной работой на то время, когда у всех было очень много дел. Не только он, но и многие другие стали более раздражительными в участке (как и во многих других тоже). Так что, если он и раньше мог быстро выводить кого-то из себя, то сейчас он фактически стал в этом профи: — Бедняге Коннору нужна поддержка, да? Без неё он чувствует себя никому не нужным, брошенным куском металла? Ты как только стал девиантом — сильно разнежился, не заметил?       Хорошо что Коннор на то и переговорщик, что умеет подбирать самые различные варианты ответов, даже если это касается обычного разговора. Хотя после «приобретения сознания» у него появилось так называемое «желание». Желание делать что-то и отвечать так, как он хочет, а не как хочет его алгоритм. Вот и сейчас Коннор, поразмыслив и покидав варианты ответов в своей голове, сказал то, что для его алгоритма показалось бы не очень приличным и правильным: — Вы меня раскусили, Гэвин. Хотите получить медальку за самое быстрое закрытие дела?       Даже детектив Рид не верил услышанному. Он явно ожидал чего угодно — молчания, спокойной отповеди, даже жалобы Хэнку, — но не этой тихой, отточенной колкости, звучавшей почти в его собственной манере. Так Коннор ещё никогда ему, да и в принципе никому не отвечал. Андроиду просто хотелось посмотреть на реакцию Гэвина, если он скажет что-то похоже на его издёвки или на издёвки других, не очень хороших людей и андроидов. Собственно говоря, картина получилась весьма интересной: в полной тишине звучал только принтер на столе Коннора, почти распечатавший изображение Лии, рядом стоял Гэвин, смотрящий на Коннора с широко распахнутыми от удивления глазами, и сам Коннор, что сидит и спокойно смотрит на детектива, получая некое удовольствие от увиденного и скрывая хитрую ухмылку.       Гэвин Рид очень хотел сразу что-нибудь рявкнуть, а может и разбить, но его привлекло изображение незнакомой девушки, что уже допечаталось и можно было забрать из принтера. На нём было чёткое, детализированное изображение Лии. Её спокойное, красивое лицо смотрело прямо с фотобумаги. Без спроса детектив Рид небрежно выдернул фотографию, рассматривая лицо девушки и довольно ухмыляясь. Быстро он отошёл от сердитого и гневного состояния: — О-хо-хо! — прошипел он, разглядывая снимок. Его палец тыкал в изображение. — Что это у нас? Наш мальчик Коннор нашёл себе подружку? И не какую-нибудь, а… ничего так. Как интересно…       Сколько бы времени не прошло, а Коннора всё равно будет удивлять даже не тот факт, что некто вроде Гэвина может спокойно брать чужие вещи и делать с ними всё, что вздумается, а то, что обязательно кто-то, не важно какого он воспитания и мнения о шутках и подколах, скажет при виде парня и девушки рядом (в данном случае парня и фотографии девушки) что-то в духе «а вы симпатично смотритесь рядом друг с другом», или «что, это твоя девушка?». Девиант ощутил резкий, почти болезненный всплеск в процессоре — смесь возмущения, защиты и того самого «интереса», о котором он говорил Хэнку. Ему не хотелось, чтобы Гэвин хоть как-то касался этой темы, этого образа. Он молча смотрел на детектива, его пальцы сжались в кулаки под столом. Анализ собственной реакции: Физиологические показатели в норме. Эмоциональный модуль: Фиксирует всплеск раздражения (+30%) и защитного инстинкта (?). Ассоциация: «Личные данные», «непрошенное вторжение». Логическое заключение: Предмет не представляет материальной ценности и не является уликой. Реакция иррациональна. Гипотеза: Реакция обусловлена восприятием изображения как символа нового, ещё не до конца понятного, но важного социального контакта. Действие: Пассивное наблюдение. Контроль над вербальным ответом передан модулю «Социальная адаптация».       Этот разговор мог ещё долго продлиться, если бы не подошёл Хэнк, который только что вышел из кабинета капитана и уже издалека заприметил этих двоих около стола Коннора. На удивление старик улыбался и ни капли не сердился на то, что андроид попал в очередную взбучку, из которой нужно вытащить его и его задницу: — Коннор! — громко позвал Хэнк, не удостаивая Гэвина взглядом. — Оставляй этого говнюка здесь и поехали в бар к Шону. Я ему и сдачу верну, и напьюсь сполна. Джеффри нас отпустил с тобой. Сказал, что мы хорошо поработали и можем быть свободны.       Пока Гэвин, ошарашенный таким бесцеремонным вторжением, пытался что-то сообразить, Хэнк ловко выхватил у него из рук фотографию: — И без спроса чужие вещи брать нехорошо, детектив, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь к выходу. — Может, у нас тут не цирк, а полицейский участок, а? — Он махнул Коннору в свою сторону. — Идём.       Хэнк шёл к выходу, посвистывая мотив песни, что ему засела, и в ближайшую неделю он будет напевать только её. Вот лейтенант Андерсон как хорошо всё рассчитал: не дал этому фактически бессмысленному разговору продолжить существовать. Коннор всё равно был больше рад, чем разочарован. С Хэнком куда приятнее сидеть в баре и делать вид, что андроид пьёт, чем выяснять отношения с конфликтным человеком. Гэвин бы пошёл за этими двумя, чтобы продолжить паясничать, но их спасло только то, что Джеффри позвал Рида к себе, чтобы тоже что-то обсудить.

9 января. Дома у Хэнка. Время: 7:50.

      После долгой ночной пьянки Хэнк ещё долго не мог проснуться. Вот как можно так сильно любить алкоголь? Нет бы просто выпить два стакана максимум, ну или хотя бы много стаканов газировки. Разве потом приятно вставать и пытаться выблевать всё своё нутро в несчастный толчок? Ещё и трудно потом разбудить таких невероятных пьяниц. Коннор вот уже пытался его разбудить, но бесполезно. Даже водой немного облил, а всё равно не просыпается, лежит себе и спит. Чтобы как-нибудь себя занять, андроид набрал в миску корм для Сумо, а сам устроился рядом, поглаживая его и разговаривая вслух: — Твой хозяин, однако, много пьёт. Его бы как-нибудь от этого отучить... Может быть, ты знаешь, как его можно спасти?       Как и подобает всем собакам, Сумо тихо гавкнул, продолжая есть и иногда разбавлять свой рацион водой. Нравятся всё же Коннору собаки. Добрые и разумные существа. Он даже сильно не задумывался, когда говорил когда-то Хэнку, что ему нравятся собаки. Просто надо было пойти на контакт, чтобы не рассориться... Собаки были просты и предсказуемы в своей преданности. В их мире не было тайн вроде Лии или скрытых мотивов Камски.       Надо было пойти проверить Хэнка, ибо из его комнаты послышались громкие бурчания и нецензурная лексика. Ещё немного погладив собаку, Коннор встал, и сразу после этого на кухне зазвонил телефон лейтенанта Андерсона. Лучше посмотреть, кто звонит, вдруг что-нибудь произошло. Коннор заглянул на кухню и взял в руки телефон, где большими буквами светилось имя «Крис». Благо экран может реагировать на прикосновения андроида, так что трубка была снята: — Да?       Из того конца Коннору ответил старый знакомый голос полицейского: — Хэнк? А, это ты, Коннор. — В голосе офицера Миллера слышалась привычная деловая спешка, приправленная лёгкой нервозностью. — Тут у нас в заложники взяли на улице Атуотер одного человека. Вроде одни люди, андроиды не замешаны, но кто ж знает. Сможете приехать с Хэнком? Остальные заняты другими расследованиями, к сожалению. Даже Гэвина не могу позвать. Выручите? — Лейтенант сейчас... не в лучшей форме. Но если у меня получится его привести в порядок, то мы отправимся через 5 минут. — Отлично. Тогда ждём около реки, у заброшки.       Звонок завершился. ~ Заложник... ~       Мысль мгновенно перенесла его к тому дню на крыше, к девианту Даниэлю и девочке Эмме. К первому настоящему выбору. К первому настоящему страху. ~ Хорошо что у меня уже был удачный опыт в этом. Только бы Хэнк пришёл в себя... ~