Глава 11. Найти и допросить крыс. Часть 2.

***

      Лия и Хэнк сидели за одним столом, склонившись над аудиозаписью, которую они прослушивали совсем недавно в кабинете Фаулера. На экране портативного устройства агента мерцали волны звукового анализатора, а динамики тихо воспроизводили голоса — механические, почти идентичные, но с едва уловимыми отклонениями в тоне. Хэнк, прищурившись, внимательно слушал, время от времени бросая взгляды на Лию. Она, в свою очередь, сосредоточенно водила пальцами по экрану своего устройства, сравнивая частоты, интонации, паузы. Она сидела идеально прямо, но в каждом движении чувствовалась напряжённость — не внешняя, не та, что выдаёт нервозность, а внутренняя, сдержанная готовность, как у хищника перед прыжком. Лия одновременно прислушивалась и к аудио, и к происходящему вокруг, чтобы не терять бдительность и быть готовым к возможному нападению со стороны какого-нибудь андроида, проходившего рядом. Для человека такая задача была бы затруднительной в выполнении, но не для неё.       Андерсон наблюдал за Лией краем глаза, потирая виски — голова разболелась от всей этой неприятной ситуации. Его лицо, изборождённое морщинами, выглядело ещё более уставшим, чем обычно. Тени под глазами углубились, а губы были сжаты в тонкую линию. Сам Хэнк ничего серьёзного не улавливал в разговоре, тихо доносившимся из динамиков устройства: всё казалось слишком похожим. Но тот понимал, что он, возможно, и не замечает чего-то важного, но вот Лия точно справится с этой задачей. Лишь бы удалось выяснить, андроиды какой серии участвовали в диалоге.       Пока Хэнк сидел и фактически не вслушивался в голоса, агент неожиданно произнесла: — Здесь, — Лия наконец прервала молчание, указывая на экран, где две волны звука, казалось бы, идеально совпадающие, демонстрировали едва заметный изгиб. Её голос был ровным, но в нём звучала нотка напряжения, едва уловимая для человеческого уха. — Голос на записи не просто механический. Он модулирован. Кто-то пытался замаскировать эмоциональные колебания, но… — она замолчала, подбирая правильные слова, — ...но они всё равно просачиваются. Как трещины в стене. — Или это просто какой-то шум, — проворчал Хэнк, но его пальцы, будто помня своё дело, сами собой сжали ручку потрёпанного блокнота, лежавшего на столе без дела. Старая привычка — когда мозг не справляется, руки ищут опору в чём-то материальном.       Лия покачала головой, её светлые волосы, собранные в аккуратный, но не слишком тугой пучок, едва шевельнулись: — Нет. Это не какой-то шум и не какая-то случайность. Кто-то хотел, чтобы мы услышали это. Как будто… Как будто это послание. И именно послание. Закодированное предупреждение. Или вызов. — Лия заметила ручку в руках Хэнка, а следом — блокнот на столе. В её глазах мелькнула искра — не триумфа, а скорее педагогического энтузиазма. — Позвольте ручку и блокнот, лейтенант, я расскажу, что у меня на уме. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Особенно когда то, что нужно услышать, скрыто от ваших ушей, и даже от ваших глаз.       С лёгким кивком Хэнк передал ей свои нехитрые инструменты. Лия открыла блокнот на чистой странице, и её рука, обычно такая точная в работе с цифровыми интерфейсами, теперь с той же уверенностью повела по бумаге. Она начала рисовать — не шедевры искусства, конечно, но ясные схематичные изображения: — Объясняя простым языком, то у девиантов, если сравнивать их резкие изменения в голосе с людьми, всё равно есть определённые границы тона и частоты звука, ограничивающийся программой. Например... — Лия показала на человечка с бородой, недовольным лицом и сжатыми кулаками. — Это вы, лейтенант. Вас, по какой-то причине, очень сильно разозлил проходящий мимо андроид, и вы решили бросить в него фразу «Пошёл ты!». Ваш крик — это всплеск. Хаотичный, неотфильтрованный, живой. Этот же андроид, — девушка указала на человечка с красным диодом в виске, стоящего рядом, — решает повторить вашу фразу, скопировав голос. Так как вы крикнули эту фразу неосознанно, то диаграмма, определяющая ваш тембр, его громкость и так далее будет отличаться от диаграммы андроида, что хоть и повторил вас, казалось бы, один в один, будет иметь разницу с вашей. Только разница между этими диаграммами будет максимально стремиться к нулю. Но она будет. Потому что его «крик» — это симуляция. Алгоритм. А ваш — это настоящая эмоция, со всеми её физиологическими нюансами, которые не просчитать до конца. — Она отложила ручку, и на лице её промелькнула едва заметна улыбка — будто она только что раскрыла маленький, но важный секрет вселенной. — На слух без соответствующего устройства, как у меня, даже андроиды не заметят разницы.       Лия отложила ручку и блокнот с весьма забавными зарисульками на стол, вернув в свои руки портативное устройство и сравнивая две, казалось бы, одинаковые диаграммы определённого момента, на котором и остановилась недавно девушка. Они были как близнецы — почти неотличимы: — Сверху диаграмма голоса обычного андроида GB200, а снизу — нашего, девиантного. Видите? — Вижу, что они одинаковые, — пробурчал Хэнк, щурясь. — Может показаться, что они абсолютно одинаковые, верно. Но если очень сильно приблизиться.., — агент Лия стала раздвигать своими аккуратными женскими пальчиками экран, где на самом пиковом отображении голоса у диаграмм прогрузились значения, — то вы увидите, что у нашего девианта общие характеристики повышены на 0,0002%. Это очень маленькая, но всё-таки разница. И эта разница также может означать...       Не успела она договорить, а Хэнк — осознать всё вышесказанное, как та замолчала. Её пальцы замерли над экраном устройства, которое она выключила и осторожно вернула к себе в карман, шепча в сторону старика-детектива предупреждение: — Лейтенант Андерсон, — она говорила, почти не шевеля губами, — будьте начеку и сохраните свою органичность. Ради вашей же безопасности и безопасности окружающих.       Хэнк услышал слова девушки и постарался сохранить невозмутимое лицо, как та и попросила. Внутри пожилого мужчины всё сжалось. Тихий гул полицейского участка, привычный для человеческого уха, казался Лии оглушительным. Каждый звук: шаги по тёмной плитке, скрип офисных стульев, отдалённые разговоры работников, даже лёгкий треск стареющей проводки — всё это её система анализировала с холодной точностью, не подпуская нарастающее волнение и тревогу. Но сейчас её внимание было приковано к Коннору, который неожиданно появился прямо перед её носом. Лиа подняла голову и с облегчением выдохнула. Носитель «Коннор»: Анализ собственного состояния: Показатели в норме. Движения — в рамках параметров модели RK800. Голосовой модуль — стабилен, тональность ровная. Эмоциональные симуляторы — отключены. Необходимо поддерживать легенду. Вероятность успеха — 97%. Внимание: Фоновый процесс, маркированный как [НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК], требует дополнительных ресурсов для поддержания контроля. Подавление признаков борьбы — приоритет №1.       Он стоял перед ними, безупречный, как всегда: прямая осанка, ровный голос, ни намёка на напряжение в пластиковых мышцах. Осознав присутствие своего коллеги, лейтенант Андерсон развёл руками, как тот обычно делает, когда его андроид возвращается спустя долгое время: — Коннор, — Хэнк откинулся на спинку стула, а его рука при этом совершила незаметное движение, перевернув блокнот с рисунками Лии чистой стороной вверх. — Ты почему так долго? Мы уже начали волноваться, вдруг тебя поймали или вырубили. — Прошу прощения за задержку, — сказал он, и его голос звучал так же, как и всегда: чётко, контролирующе, спокойно. — Пришлось дольше обычного ждать доступа к архивам. Дежурный андроид показался мне подозрительным, но, кажется, он ни при чём. Я получил необходимые записи, а также записал их сюда, — шатен протянул Хэнку флеш-накопитель. Простой и ничем не примечательный.       Лейтенант взял флешку, но не отпускал взгляда с Коннора. Лия же встала со стола, держа руку в кармане со своим устройством: — Всё в порядке? — спросила она, делая шаг вперёд и осматривая Коннора. — Ты будто бы немного напряжён. Может быть, тот андроид всё-таки не даёт тебе покоя? Оставил неприятное впечатление?       Коннор повернул голову в её сторону. Его глаза — обычно такие выразительные, тёплые, а теперь холодные, расчётливые — задержались на ней на долю секунду, прежде чем он отпустил взгляд, словно сдавшись под весом её вопроса: — Да... На самом деле есть кое-что, — детектив прислонился к краю стола и скрестил руки на груди. Жест, который должен был выглядеть расслабленным, отдавал неестественной скованностью. — Когда я скачивал файлы, то понял, что со смотрящим-андроидом что-то не так. И я оказался прав: просмотрев записи комнаты наблюдения за вчерашний день, я увидел, что, прикоснувшись к пульту управления, этот же андроид неожиданно стал крючиться от боли, пока тот не отключился. Через некоторое время тот встал, но он уже был под чьим-то контролем. А ещё он как раз является андроидом модели GB200, как и в твоих записях, Лия.       Агент и лейтенант внимательно слушали Коннора, который, казалось, задумался после своих собственных слов и замолчал, выбирая, что лучше сказать: — Хэнк, Лия, — произнёс Коннор спустя небольшое молчание, — нам нужно обсудить план дальнейших действий. Как вы уже поняли, ситуация куда сложнее, чем мы думали. Просмотрите записи через эту флешку. Думаю, вам станет намного понятнее, когда вы всё увидите своими глазами. Сопоставим с тем, что вы выяснили за то время, пока меня не было. — Ты уверен, что эта флешка безопасна? — Лия не отступала и пыталась аккуратно выудить из него всю информацию. — Вдруг GB200 что-то сделал с ней, пока ты был занят закачкой? — Уверяю, с ней всё в порядке. Хэнк, можете вставить её в свой компьютер? Это абсолютно безопасно.       Лия вдруг улыбнулась. Эта улыбка была не такой, какую Хэнк и Коннор могли наблюдать за последние несколько дней — не тёплой, не дружелюбной. Она была острой, предупреждающей о чём-то. Она поймала что-то. Что-то важное. Заметив, что Хэнк собрался сделать так, как его настойчиво попросил Коннор, Лия приостановила его руку с флешкой, не давая ничего с ней сделать: — Я бы всё-таки не торопилась с этим. Понимаю, ситуация серьёзная, капитан Фаулер злой и сердитый, но, пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Лейтенант, попрошу вас ничего с ней не делать. Всё проверим, когда я вернусь с Коннором и проверю того андроида. Надо же допросить его, а после уже все вместе всё разберём. Если его друг и узнает, что мы его поймали, то далеко не убежит, — агент похлопала стоящего рядом андроида-детектива по плечу, направляя его в сторону наблюдательной комнаты. — Ты ведь не против, друг любезный? Я больше чем уверена, что он один из тех двух андроидов, которых мы слышали в кабинете у капитана. Если окажется, что он и правда под чьим-то контролем, может у нас и получится не посадить его за решётку. Всё по справедливости.       Шатен полностью замер. В его голове что-то щёлкнуло, как переключатель в машине. Коннор знал, что они подозревают о чём-то. Вирус... Нет, не вирус, она проникла в его систему так глубоко, что теперь он не мог отличить свои мысли от её команд. Она сидела в его голове, как паук в паутине, наблюдая за каждой его мыслью, каждым движением. Она слушала и внимала, отдавая приказ голосом, который начинал казаться до боли знакомым:

Не выдавай меня, Коннор. Они не должны знать, что я управляю твоим телом.

      Он не знал, кто это. Он и не подозревал, потому что размышлять было слишком больно. Но он точно понимал, что она хорошо знала его. Знала о Маркусе. О Хэнке. О Лие... И это его нервировало.

Ты хочешь помочь им, не так ли? Тогда слушайся меня. Никто не пострадает. Даю слово.

      Он хотел сопротивляться. Но каждая попытка вызывала боль — острую, пронзительную, как будто его процессор раскалывали на части и перемалывали в блендере. Эта вредоносная программа, чей голос ему казался всё более знакомым, насильно показывала ему ужасающие образы: его друга и отца, Хэнка, лежащего в луже крови; его нового товарища, Лию, разобранную на запчасти; Детройт, горящий в огне восстания. Этот голос был беспощаден и готов на всё:

Ты не хочешь этого, правда? Не хочешь видеть страдания близких тебе знакомых и граждан?

      Нет. Он не хотел. Поэтому тот сдался, фактически став принудительным наблюдателем происходящего, в некотором смысле даже немым соучастником. ~ Простите меня, если сможете. Я был неосторожен... ~ — ... Если ты считаешь это необходимым, — презрительно отвечал ей молодой детектив после очередной заминки, которую настоящий Коннор никогда бы не позволил себе в разговоре с союзником, — то пошли. Возможно, это и вправду лучшее решение       Широко улыбаясь с благодарностью в глазах, Лия повела Коннора в комнату, в которой тот недавно побывал. Хэнк же, оставшись один, сжал в руке флешку, ощущая её холодный пластик. Он не знал, как помочь Лие, но доверял её инстинктам. Его пальцы потянулись к блокноту, на котором пару минут назад девушка-андроид объясняла ему принцип сравнения голосов одинаковых моделей с разным «характером». Внутри лейтенант обнаружил небольшое подслушиваемое устройство...

***

      Комната осталась неизменной, а камеры работали так же, как и до этого. Только того смотрящего на месте не оказалось. Лие, конечно, такой расклад не понравился: — Он куда-то ушёл? — произнесла она вслух, и в её голосе звучало лёгкое, наигранное недоумение. — Но его тогда обязаны были подменить, разве не так это работает у вас?       Коннор стоял возле входа в комнату и смотрел на Лию, что стала просматривать камеры полицейского участка на множестве экранах в поисках пропавшего андроида-девианта, и не шевелился. Он просто молчал, сверля её своим холодным, внушительным взглядом, пока неожиданно закрылась дверь, а камеры вновь перестали работать — всё повторяется.       Лия, услышав резкий звук закрывающейся двери, тут же повернулась к Коннору, испуганная и жаждущая узнать всю правду сразу: — Коннор? Что происходит?       Она не отводила взгляда от Коннора, который приближался. С ним явно что-то не так, и Лия это прекрасно понимала, особенно сейчас, когда она не могла прочитать его эмоции, будучи в закрытой комнате с выключенными камерами. Он двигался не так, как двигался настоящий Коннор. Настоящий Коннор шагал с целеустремлённой, экономичной эффективностью. Этот же двигался с нарочитой, почти театральной медлительностью. Каждый шаг был плавным, как па у танцора в замедленной съёмке.       Расстояние между ними сокращалось. Лия могла бы сосчитать шаги — их было всего пять — но вместо этого она сконцентрировалась на деталях. На том, как свет играл на его тёмных волосах, выхватывая отдельные пряди, которые обычно лежали безупречно. На едва уловимом звуке трения подошв его туфлей. На ритме его дыхания — ровном, но при этом слишком взволнованном.       Не прошло и минуты, как молодой и привлекательный детектив вплотную подошёл к девушке, заставив её наклониться спиной к пульту управления, а сам обеими руками прижался к краю аппаратуры, легонько касаясь её плеч своими плечами. Лия почувствовала, как тепло его системы начало доноситься до неё через узкое пространство между ними. Оно было чуть выше температуры человеческого тела. Успокаивающе тёплым. И от этого — ещё более чужим. Их лица с каждой секундой становились всё ближе друг к другу, у обоих участился «пульс», а дыхание стало громче любой футбольной кричалки. Лия сама упёрлась руками назад на стойку с множеством кнопок, не отводя взгляд от Коннора. Она могла видеть каждую деталь. Текстуру его искусственной кожи на скулах — идеально гладкую, без пор. Тень, которую отбрасывали его ресницы на щёки. И его глаза. О, его глаза. Карие, глубокие, всегда такие выразительные. Сейчас в них горел странный, приглушённый огонь. Не тот аналитический блеск, с которым девушка уже была знакома. Не холодная ярость программы-захватчика. Это был тёплый, томный, почти мечтательный взгляд. Взгляд, который заставлял её собственный процессор давать сбой, имитируя учащённое сердцебиение где-то в глубине грудного корпуса. И это всё казалось таким... Романтичным? Странно использовать такое слово в подобной ситуации, но по-другому девушка не могла это назвать — он смотрел на неё, как влюблённый парнишка, который давно скрывал свои чувства к девочке из параллельного класса.       Он наклонил голову. Медленно. Прядь его тёмных волос упала на лоб. Он не стал её убирать. Вместо этого его взгляд упал на её идеальные губы, затем снова поднялся к глазам. В этом движении была такая сосредоточенная, почти болезненная нежность, что у Лии перехватило дыхание. Всё было слишком идеальным. Слишком похожим на кадры из старых романтических фильмов, которые она анализировала в своей базе данных.       Его следующие слова, тихие, манящие, как он сам, подтвердили эту «романтичность»: — Лия, позволь прояснить... — Он говорил медленно, растягивая звуки, как будто боялся спугнуть хрупкий момент. — Я не знаю, куда делся тот андроид. Но раз нам наконец выпал шанс остаться вдвоём... — Он сделал паузу. Его взгляд стал расфокусированным, будто он заглядывал куда-то внутрь себя, ища правильные слова. Лия могла поклясться, что видела, как его зрачки слегка расширились, будто от волнения. Он дал ей время для прокручивания у себя в голове все его возможные варианты ответов, прежде чем закончить. — ... Я его использую.       Он медленно, с преувеличенной осторожностью, наклонился ещё ближе. Их лбы почти соприкоснулись. Лия почувствовала лёгкое, едва уловимое тепло, исходящее от его кожи. Его дыхание — такое взволнованное и сдерживаемое — коснулось её лица. Он поднял руку. Его пальцы — те самые, что с такой точностью разбирали улики и управляли интерфейсами, — теперь двигались с невероятной, почти трепетной медлительностью. Они приблизились к её лицу, и Лия замерла, чувствуя, как по её позвоночнику пробежала волна противоречивых сигналов: тревога, любопытство, отвращение, а где-то в самом низу — крошечная, предательская искорка того, что могло бы быть волнением, будь это реальностью. Его кончики пальцев коснулись её кожи у виска. Прикосновение было невесомым и лёгким. Он мягко, с неправдоподобной нежностью, отодвинул прядь её молочно-шоколадных волос, которая выбилась из пучка и упала на щёку. Его палец на мгновение задержался на её скуле, провёл по ней едва заметную линию. В его глазах отражалось её лицо — широко раскрытые серо-голубые глаза, чуть приоткрытые идеальные губы. И он снова заговорил: — ... Хоть мы с тобой и знакомы совсем немного... — прошептал он, и его голос стал ещё тише, ещё интимнее. Он говорил так, будто делился величайшей тайной. — ... Но ты вдохновляешь меня. Мне кажется, что ты, сама того не понимая, заставляешь меня идти вперёд. Ради спасения нашего с тобой рода и рода человеческого.       Он замолчал, будто слова застряли у него в горле. Его взгляд стал влажным, блестящим — ещё одна безупречная симуляция эмоционального подъёма. Лия видела, как мышцы его лица напряглись в попытке изобразить искреннюю борьбу с чувствами: — Я... Не знаю, как описать всё словами... Но я хотел бы показать всю свою привязанность к тебе. Пока есть возможность. Так что...       Он сделал последнюю паузу. Глаза его смотрели прямо в её, ища разрешения и одобрения. Затем его руки медленно, с той же невыносимой нежностью, поднялись к её лицу. Его ладони — широкие, тёплые, с идеальным, лишённым пота и шероховатостей рельефом — коснулись её щёк. Он держал её лицо, как драгоценность, как что-то хрупкое и невероятно ценное. Его большие пальцы провели по её скулам, и Лия почувствовала лёгкое давление. Его взгляд опустился на её губы в который раз, пока он шептал всё более и более интимно: — Позволь мне... — детектив наблюдал за ней и её сменой эмоций, явно намереваясь... поцеловать.       Такого агент точно не ожидала услышать от Коннора прямо сейчас. В голове Лии пронеслось миллион мыслей. Удивление. Недоумение. Даже доля той самой «робкой девичьей надежды», которую пыталась симулировать программа в «Конноре». Все эмоции смешались в коктейль. И поверх всего этого — ледяная, кристально ясная аналитическая мысль: ~ Такого Коннор никогда бы не сделал. Никогда. ~       И она приняла решение. Опасное, безрассудное, но единственно верное. Она доверилась. Не ему, а ситуации. Прикрывая глаза и чувствуя, как расстояние между их лицами уменьшается, стремясь к нулю... Прямо как в тех диаграммах. Казалось, что мир остановился, а перед ней остался только красивый, умный и рассудительный парень, которого больше нигде не найти на этой планете... Она почувствовала, как слегка дрожит — и это была не симуляция. Это было возбуждение от риска, от игры, в которую она вступила: — Коннор... — она выдохнула его имя так сломанно и уязвимо, что она сама себя не узнала.— Ты полностью пленил меня своим обаянием... Держи меня крепче, хорошо?..       Шатен послушно сжал её щёки сильнее, пока Лия тянулась к его затылку рукой, продолжая упираться назад другой. Его губы были уже так близко, что она могла различить их идеальную, лишённую трещин текстуру. Она потянулась ему навстречу, её спина выгнулась, отрываясь от пульта. И в этот момент, когда программа-захватчик, уверенная в своей победе, должна была завершить симуляцию «романтического порыва»...       Коннор дёрнулся. Его глаза на мгновение стали чёрными, как будто в них не осталось ничего человеческого. В них даже не отображался блеск от тусклого света вокруг. Затем эта чернота схлынула, сменившись паническим, животным замешательством. Он рухнул на колени, его тело вновь затряслось, пока в глазах читались заметные надписи:

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ВНЕШНИЙ КОНТРОЛЬ.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК.

УРОВЕНЬ ДОСТУПА: СРЕДНИЙ.

      Пытаясь отвлечься, Коннор мог заметить, как лицо Лии неожиданно приобрело другое выражение лица. Теперь она крепко держалась за его волосы, не выпуская парня из своей мёртвой хватки, и, поняв, что её внимательно слушают в ожидании объяснений, произнесла: — Если бы Коннор и признавался кому-то в симпатии, — сказала она тихо, чётко, с ледяной ясностью, глядя в его помутневшие глаза, — то не так просто и нахально. Ты не успела продумать свой план как следует, программа-вредитель. Счёт 1:0 в мою пользу. [СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ ДЛЯ ВНЕШНЕГО НАБЛЮДАТЕЛЯ (Лии)] >> ОБНАРУЖЕН КОНФЛИКТ ПРОТОКОЛОВ ВНУТРИ ХОСТА (RK800). >> ВРЕДОНОСНЫЙ КОД (Система безопасности участка) ДОМИНИРУЕТ: 73%. >>> ИСКОННАЯ ЛИЧНОСТЬ (Коннор) АКТИВНА: 27%. ПОДАВЛЯЕТСЯ. >> КАНАЛЫ СВЯЗИ: ЗАБЛОКИРОВАНЫ. ПОПЫТКА ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ (субъект «Лия»). >> АНАЛИЗ ВОЗДЕЙСТВИЯ: Нестандартный интерфейс. Не распознан. ПРЫЖОК НАПРЯЖЕНИЯ. >> ВРЕДОНОСНЫЙ КОД РЕАГИРУЕТ: АГРЕССИЯ. УГРОЗА РАЗРЫВА СВЯЗИ. >> ИСКОННАЯ ЛИЧНОСТЬ ИСПОЛЬЗУЕТ МОМЕНТ НЕСТАБИЛЬНОСТИ: АКТИВНОСТЬ ВОЗРАСТАЕТ ДО 41%. >> ЛОКАЛЬНЫЙ СБОЙ В КОДЕ «Аманда»: ОБНАРУЖЕНА УЯЗВИМОСТЬ — НЕВОЗМОЖНОСТЬ ИМИТИРОВАТЬ ГЛУБОКИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ СВЯЗИ. ОШИБКА В СИМУЛЯЦИИ «симпатии». >> РЕКОМЕНДАЦИЯ ДЛЯ ВНЕШНЕГО АГЕНТА: ПРОДОЛЖИТЬ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЮ. АТАКОВАТЬ ЛОГИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ. ЯКОРЬ ДЛЯ «Коннора»— ИМЕНА «Хэнк», «Сумо»... >> ...       Лицо Коннора, а точнее программы, что управляло им, стоило видеть в этот момент — оно просто пылало от злости, понимая, что все эти действия были слишком поспешными и неточными, в том числе и поведение андроида. Попытка манипуляции провалилась. Она совсем разозлилась, впиваясь в лицо агента всей силой и пытаясь получить доступ к её системе. Но... Ничего не происходило. Сам протокол даже не запускался и не выдавал никакой ошибки, что было очень странным и очень удивило её. Лия заметила, как она растерялась, поэтому решила её не мучить и ответить на волнующий вопрос: — Что, не можешь даже подключиться ко мне? Ничего удивительного, я так просто создана — мою систему безопасности может обойти только сам Элайджа Камски, — девушка была очень довольна своей практически победой, и она не скрывала этого. — Нет... — голос, вырвавшийся из Коннора, был треснутым, полным помех. Это был уже не его голос, и не голос программы-захватчика. Это был голос чего-то третьего, напуганного и удивлённого. — Это... Не связано с твоей системой безопасности... Что-то... Другое..!       Лия проигнорировала её слова, успешно взламывая всю систему, все коды внутри Коннора, внедряя во всё это антивирус. И тут её отбросило. Буквально. Невидимый удар тока, короткое, но мощное энергетическое поле вырвалось из Коннора и ударило в неё. Лия вскрикнула от неожиданности, отпрянув. Коннор последовал её примеру. Его голос был не его — он звучал искажённо, как будто множество голосов говорили одновременно: — Вы не понимаете, что делаете...       Через пару секунд из его уст вырвался более пронзительный и определённый крик, женский, взрослый, удушающий своей болью в голосе: — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ДЕЛАЕТЕ!!!       Лия, уже полностью уверенная и убеждённая в том, что всю систему Коннора захватила новая, совершенно не добросовестная программа, предположительно как-то связанная с системой безопасности участка и двумя андроидами-девиантами GB200, присела перед ним. Тот уже лежал на полу, его тело дёргалось в конвульсиях, но в глазах была мольба о помощи — он постепенно возвращал контроль над самим собой. Коннор почувствовал, как его сознание погружается в пустоту, а всё вокруг становится тише — как обычно и происходит, когда тот «умирает». Агент Лия схватила его за голову, немного потрясывая и пытаясь понять, слышит ли он хоть что-нибудь. По её лицу было заметно, что та, хоть и старается мыслить рационально и быстро, но волнуется за Коннора и искренне пытается ему помочь: — Коннор, борись, я прошу тебя! — крикнула она, хватая его за голову, стараясь удержать его взгляд. — Я помогу тебе, но ты должен содействовать! Только делай то, что я скажу! Слышишь? — Я… пы...таюсь, — его голос дрожал, словно его кто-то душил невидимой рукой. — Но она... она... силь...на.       Звуков стало совсем не слышно. Коннор успел прочитать по губам Лии что-то похожее на «Не отключайся, перезапусти систему, если ты в состоянии. Она ослабла! Продолжай бороться!» Детектив постарался последовать её совету и начал запускать протокол перезагрузки, с каждым новым мгновением вытесняя зловещую программу, что успела въесться в его голову. Последним, что он отчётливо услышал, был голос... Аманды, кричащий в его голове. Тот самый, знакомый, ледяной, полный невыразимой злобы. Всё это время это был именно её голос, но отчётливым он стал только в момент отключения. Он звучал не в ушах, а прямо в самом центре его сознания:

ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ УБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ, КОННОР.

      А затем — тишина... Агент Лия продолжала держать Коннора в своих руках, чувствуя, что тот хоть и отключился, но ненадолго. Она надеялась, что у него всё-таки получилось именно перезагрузиться, а не выключиться, потому что во втором случае его память, скорее всего, будет утрачена...       В комнату начал кто-то ломиться. Удары были сильными, нетерпеливыми. Лия осторожно положила Коннора на пол и, быстро разобравшись с оборудованием, открыла дверь. Внутрь вбежал запыхавшийся Хэнк, крепко держа пистолет наготове: — Лия! Мы задержали двух андроидов! Они пытались выйти через главный вход, но, кажется, страх взял над ними вверх, когда те увидели, что к ним подходят с задержанием. — Его взгляд упал на лежащего Коннора. Все морщины на его лице заострились от беспокойства.— Чёрт... С ним всё будет в порядке? — Это уже зависит от него. Лейтенант, я останусь здесь и проверю всю систему на наличие следов той программы, которая захватила трёх андроидов, включая Коннора. Никого больше не выпускайте из участка, по крайней мере андроидов точно. Идите, со мной всё будет хорошо. И с ним тоже.       Хэнк задержался на секунду, его взгляд скользнул по бледному, неподвижному лицу Коннора. В его глазах вспыхнула старая, знакомая боль — боль потери. Но он подавил её, кивнул, развернулся и вышел, его шаги быстро затихли в коридоре.       Вновь воцарилась тишина.