Выбор.

Дверь хлопает с такой силой, что стекло угрожающе звенит. Можно было и не ходить на эту встречу. Чонгук и так знал, что там будет. Более того, все, что выговорил менеджмент, было будто заранее прописано в сценарии: одни и те же нравоучения, унылые строгие фразы… Чонгук мотает головой, избавляясь от мерзкого послевкусия отчитанного за прогул школьника. Очень хочется выпить. Вместо этого он направляется в танцевальный зал. Остальные мемберы уже давно заняты тренировкой. Но и там его все раздражает. Излишне веселый Хосок — может, он сидит на транквилизаторах? Показательно-спокойный Намджун, чье смирение и принятие кажется сегодня до ужаса наигранным. Джин, придирчиво разглядывающий в большое зеркало каждый волосок в сегодняшней укладке. Юнги, забившийся по привычке в угол и листающий что-то в смартфоне. Тэхен, поигрывающий мускулами и исполняющий хореографию примерно на треть от своих реальных возможностей. Хитро улыбающийся Чимин, непрестанно прочесывающий блондинистую шевелюру пятерней. Чонгук не может даже смотреть на их лица. Ему хочется сбежать, но куда? Отношения в группе изменились, это понимают все. Сольная карьера каждого участника рушит их семью. Они взрослеют, вырастают из своих образов, а компания в упор этого не видит, клепая поп-хиты для пятнадцатилетних мальчишек с соответствующими танцами. — Черт… — ругается Чонгук, снова сбившись с ритма. Музыка останавливается, а на его плечо ложится тяжелая рука. — Поговорим? — взгляд Намджуна прямолинеен и спокоен. — Пошли, — сквозь сжатые зубы цедит Чонгук. Весенний ветер, еще по-зимнему холодный, гоняет по тротуару сухие веточки и мелкий мусор. Низкие тучи нависают над городом, такие же хмурые, как и парень с татуировкой-рукавом. Чонгук плюхается на лавочку на заднем дворе, вызывающе закуривает. Он прекрасно знает, что лидеру не по душе вредная привычка, делает это назло. Ему прямо-таки хочется на ком-то выплеснуть свою злость. — Ну? — вопросительно смотрит он на лидера. Намджун неспеша садится следом, совсем близко. Морщится от сигаретного дыма и… молчит. Бесконечно молчит. Изматывающе молчит. Чонгук начинает закипать. И буквально в ту секунду, когда он уже готов взорваться, психануть и свалить куда подальше, лидер подает голос. — Я знаю, в чем дело. Круглые глаза Чонгука, кажется, становятся еще круглее. Он изумленно пялится на лидера, не подобрав слов для ответа. Это совсем не то, что он ожидал. — Да, знаю, — кивает Нам. — Тебя бесит то, чем мы занимаемся. Внутреннее не соответствует внешнему, навязанному. Я прав? — Я… — блеет Чонгук. — Как ты?.. — Не ты один себя так чувствуешь, — усмехается Намджун, откидываясь на спинку скамейки и глядя на тучи, одна чернее другой. Чонгук крепко задумывается. Сколько времени он был сфокусирован лишь на себе, отвернувшись от братьев? Хорош друг, ничего не скажешь. А ведь Чонгук самый младший, что, скорее всего, означает: до него стадия взросления дошла гораздо позже остальных. — То есть, это…этот кризис, — Чонгук даже слегка гордится тем, какое удачное слово ему удалось подобрать, — пережили уже все? Нам пожимает плечами. — Пережили или в процессе. Да. Чонгук озадачен. — Я никогда бы и не подумал… — Так ли уж это было незаметно? — прищуривается Намджун, поворачиваясь к нему. Теперь Чонгуку стыдно. Он отводит взгляд первым и невольно вспоминает странности в поведении мемберов, на которые ранее не обращал никакого внимания, сосредоточенный лишь на себе. «Быть младшим» в какой-то момент переросло в «быть эгоистом», увы. Для парня так привычна была опека и забота от остальных, что ему и в голову не приходило присмотреться, каково же этим остальным. Он жил одним днем и наслаждался этим. Намджун мудр. Он не делает акцент на догадках Чонгука, ведь прекрасно знает: младший сам себя сгрызет за невнимательность к братьям. Вместо этого он тихо произносит: — За других говорить не стану - спросишь сам - могу лишь рассказать за себя. Чонгук вновь вскидывает на лидера глаза, полные сожаления и растерянности. — В какой-то момент я сказал себе: это моя работа. Да, вот так просто. — Намджун перекатывает между пальцами какую-то безделушку, брелок из их мерча. — Нам с работой повезло — она сделала нас миллиардерами, известными на весь мир, подарила семью, множество крутых моментов и, не побоюсь добавить, позволила оставить свой след в истории. И… Если это срабатывало в течение десяти лет… Наши образы, наши песни… Пока продолжает работать — я тоже буду выкладываться с прежней отдачей. Делать все, чтобы наши фанаты были счастливы. В конце концов, это ведь главная цель? Чонгук пристыженно кивает. — …А для самовыражения у нас есть вторые личности. Третьи. Сколько угодно музыкальных проектов, где ты, безусловно, ограничен, но не столь жестко. Да и никто не мешает тебе писать музыку анонимно. Или не музыку. — лидер делает широкий жест рукой, на указательном пальце которой болтается черно-фиолетовый брелок. — Картины, фотография, даже кино — почему нет? Мы скованы контрактом, но контракт — это не тюрьма. И даже не армия. — на этом момент он улыбается и подмигивает младшему. Этот разговор много значит для Чонгука. Прежде всего, он успокаивается. От всей души благодарит лидера, хоть и выходит скомканно. Намджун, пожимая ему руку, разрешает пропустить репетицию и велит развеяться, предупреждая о последствиях. Чонгук понимает: ночное происшествие дошло до лидера, и с облегчением удивляется тому, что Нам не высказал ему ни слова. — Останови, — механически произносит Чонгук, все еще пребывая глубоко в размышлениях. Водитель послушно касается педали тормоза и с мягким звуком тонированный внедорожник сбрасывает скорость до нуля. — Мне ждать вас здесь или?.. Парень, словно очнувшись, поднимает лицо. Озирается по сторонам, задерживаясь на окне. Итэвон. Снова. Почему? — Ты свободен. Возьму такси. — Господин… — испуганно возражает водитель. — Ничего такого не повторится. Обещаю. Остаюсь под свою ответственность. Водитель колеблется, не желая лишиться работы. Несколько купюр убеждают его, и, поклонившись, он уезжает. Чонгук невесело усмехается. Все продается. Вопрос лишь в цене. Парень накидывает кожаную куртку, натягивает шапку пониже, на глаза, надевает маску. Медленно озирается по сторонам в попытках понять, куда же двигаться дальше. Что вообще дернуло его приехать сюда? Раньше за собой Чонгук такого не замечал. Он движется в сторону ближайшего клуба. По большому счету, ему все равно, куда идти. Лишь бы получилось переключиться… Сидя за барной стойкой, айдол лениво глядит вокруг. Молодые люди со всего мира приезжают сюда, чтобы ощутить тусовочный дух Итэвона. Кого только не бывает в ночных клубах Сеула… — Двойной виски. Со льдом. Да, кстати, Юнги. Спасибо. Это действительно лучший выбор. Всегда. Взгляд Чонгука цепляют две девушки индийского происхождения. Они настолько экзотичны, что он просто не может оторвать глаз. Темно-шоколадная кожа лоснится в неоновом свете, а большие черные глаза кажутся практически инопланетными, загадочно поблескивая. Самобытности красавицам добавляет множество золотых браслетов на обеих руках, которые, отражая свет, ярко сверкают. Пока Чонгук взвешивает, стоит ли овчинка выделки, в кармане настойчиво вибрирует телефон. Раз пять подряд. Так лихорадочно и настойчиво может писать только один человек. «Гук?» «Ты где?» «Я в городе» И еще примерно столько же сообщений, состоящих из пары слов. «Почему ты не можешь написать все в одном?» — привычно вздыхает Чонгук. «Пойдешь на баттл?» Последнее сообщение привлекает его внимание. Несмотря на свой ворчливый ответ: «Будто мне танцев в жизни мало», он раздумывает над предложением. Кратенькое смс, летящее вдогонку, окончательно определяет планы Чонгука на вечер. «Итэвон, клуб «Soap Seoul» В другой раз, красотка, — подмигивает Чонгук индианке и покидает заведение. Хосок сияет, как начищенный медный таз. Гуку даже не нужно видеть его лицо, скрытое маской, достаточно сощуренных счастливых глаз. — Брат! Я знал, что ты придешь, — раскидывает он руки для дружеских объятий. Чонгук ощущает легкий укол совести за свои мысли ранее сегодня. Хосок искренен в своих чувствах. Он действительно тепло относится к каждому в группе и не стесняется этого. — Кто-то же должен надрать твою тощую задницу, — бормочет Чонгук, хлопая его по плечу. Чон Хосок заливается своим фирменным смехом и ведет друга к заранее огороженной площадке в центре танцпола. Они оба знают, что Хосок танцует чуть лучше. Чонгук приехал главным образом ради поддержки: как дать, так и получить. — И сейчас на нашем ринге появляются две загадочные фигуры! Встречайте: Izzy против Redd! Чонгук закатывает глаза, следуя за другом. В этот раз мог бы выдумать никнеймы пооригинальнее. Он становится напротив Хосока и театрально жмет ему руку. Это редкость: стоять с ним не плечом к плечу, быть соперником. Звучит поистине андеграундный хип-хоп. Отойдя на десяток шагов назад под нестройные аплодисменты, айдол наблюдает, как взгляд Хосока тяжелеет. Он вслушивается в бит, сливается с музыкой. Становится музыкой. Чонгуку ни за что не победить. Но и сдаваться он не намерен. Танец — стихия Хосока. Его движения предугадывают биты. Вот он скользит практически по полу, извиваясь, будто в его теле отсутствуют кости; и вот уже замирает на миллисекунду в высоком прыжке. Публика восхищенно наблюдает за ним. Кажется, в клубе так тихо не было никогда. Но и Чонгуку есть, что показать. Когда наступает его очередь, он берет драйвом. Напором. Подбирается к Хосоку почти вплотную, исполняя замысловатые движения руками. Затем отходит, переходя на нижний брейк. Парень знает, что это его сильное место, которое он не имеет возможности демонстрировать на выступлениях. Поправив кепку и замерев в финальной позе, Гук пытается отдышаться. Он глядит прямо в глаза другу и видит там лишь одобрение. Ни тени соперничества и агрессии. Зрители свистят, и под их одобрительные возгласы парни поворачиваются в сторону судьи. Это…девчонка? Чонгук нахмуривается. Что за пигалица назначена в жюри сегодня? Мелковата даже для андеграундного клуба… — И победителем в столь блестящем поединке становится… Айдол бесится. Лучше бы он судил баттлы, ей-богу. Понабирают детей… — Становится… — подогревает публику ведущий. В тот момент, когда рука судьи указывает на выигрывшего, Чонгук встречается с ней глазами. — Izzy! Странно, да? Выиграл Хосок, а смотрит она на него, на Чонгука. Две серые ледышки… — Поздравляем! Чонгук не слышит взрыва аплодисментов. Она медленно опускает руку. И тоже не отводит взгляд. Не в его правилах ждать и бездействовать. Парень вмиг подлетает к ней и шипит: — Что ты тут делаешь? Сероглазая запрокидывает голову и хохочет. — Не только у тебя есть секретики, мафия босс. — Брат? — трогает его за плечо Хосок, удивленно переводя взгляд с девушки на Чонгука. А тот все не может насмотреться на сероглазую. В этот самый момент Чонгук понимает: он знает, как довести свой план до конца.