Поимка.

Чонгук раздражен. Эмоция, название которой он не смог бы сходу подобрать, хлещет по щеке. Брезгливость? Очень похоже на то. Даже с маской и кепкой особо назойливые фанатки умудряются его узнавать, что существенно тормозит передвижения. Да и вообще — тормозит. Чонгук, без сомнений, любит своих фанатов, и эта любовь взаимна. Но только при условии взаимного уважения и соблюдения личных границ. К сожалению, у бешеной популярности есть и обратная сторона. Чонгук так часто ощущает себя насекомым под микроскопом, что уже и не помнит, когда последний раз ему удавалось выдохнуть и расслабиться. Даже в своем собственном доме он вынужден постоянно проводить прямые эфиры, невзирая на самочувствие, страшный недосып и обычное человеческое желание ничего не делать в одиночестве. Машинально кланяясь, он пятится, слыша, как водитель выскакивает из машины, с готовностью открывая дверь. Не сегодня, Гук, мрачно говорит себе парень. Глядя в сторону и закусывая губу по привычке, пока десятки фанатов буквально штурмуют машину, он думает о своем плане. Плане, который дал трещину. Чонгуку никак не удается довести до конца хотя бы первую его часть, это злит. Он привык получать все, что захочет, довольно быстро благодаря упорству, трудоспособности, таланту и обаянию. Но тут… Тут не имеет значения ничего, кроме везения. Которого Чонгуку ох как недоставало. Он просит водителя ехать помедленнее. Ночной Сеул сверкает неоном, завораживает, настраивает на размышления. Планы не всегда сбываются точь-в-точь так, как мы их себе придумали. Ты должен быть гибким. Время еще есть. Мало, но есть. Песня уже вышла в релиз и, ожидаемо, занимает первые строчки во всех чартах. Публика восторгается сладким, как мёд, голосом айдола, бесчисленные комментарии в соцсетях прямо-таки кричат о популярности нового сингла. Чонгук не чувствует ничего. Ему не хочется быть примитивным сладкоголосым поп-мальчиком. В свои 27 он вполне сформировавшийся мужчина с истинно мужским мышлением и взглядом на мир. Вот только это продается хуже, чем айдол-вечный подросток. Хмыкнув, Чонгук тянется в карман за сигаретой и… чертыхнувшись, обнаруживает, что пачка пуста. Да что не так с этим днем? Парень выглядывает в окно. Итэвон. Не самое худшее место. Здесь довольно много иностранцев, что может быть как очень хорошо, так и очень плохо. Плохо - в случае, если основной причиной их визита в Южную Корею стала группа BTS. — Заедь вон там за угол, — хлопает Чонгук водителя по плечу, заметив яркую вывеску пхёничжома. Автомобиль мягко тормозит и парень проскальзывает в «CU», надвинув на глаза кепку с капюшоном и нацепив маску. Хоть в чем-то ему должно сегодня повезти. Магазин практически пуст, а те несколько посетителей, что трутся у полок с пивом, совершенно не обращают на него внимания. Даже удивительно, обычно здесь не протолкнуться в темное время суток. Должно быть, тусовщики на время разбрелись по клубам, чтобы позже вернуться за «догоном». Громкие голоса неприятно режут слух, стоит ему выйти на улицу и сорвать целлофан с картонной коробочки. Автоматически повернув голову на шум, он силится разглядеть участников разгорающегося скандала, но не может. Слишком темно. Слишком далеко они отошли в глубь переулка. Странное ощущение не дает Чонгуку просто взять и покинуть это место. Чувство опасности, перемешиваясь с адреналином, расползается внутри. Что-то не так. Вдруг он слышит звонкий звук, который не спутаешь ни с чем. Пощечина. Резкая и агрессивная. Но пугает даже не она, а повисшая тишина после. Он уже нарушил главное правило, задержавшись на одном месте дольше положенного. И продолжает нарушать все возможные для айдола запреты, развернувшись в сторону конфликта и напряженно вслушиваясь в темноту. Остановись, шепчет ему здравый смысл. Тебе нельзя участвовать в этих вещах. Женский выкрик «Отойди!» заставляет Чонгука сделать шаг в сторону кромешной тьмы, не нарушаемой ни одним неоновым огоньком. Он не настолько безрассуден, чтобы появиться в открытую. Парень старается держаться поближе к стене, слиться с ней. По мере приближения к незнакомцам он все сильнее хмурится: их явно больше, чем он думал. Чонгуку удается распознать три фигуры, пригнувшиеся к асфальту, и еще троих, стоявших вблизи. Один из стоявших неспеша приближается к тем, кто странной цепочкой расположился на голом бетоне. Все это выглядит странно. Неестественно. Инстинкты настойчиво трубят «Уходи!». Чонгук отмахивается, сам не зная, почему. — Ты на кого замахнулась, сука? — рычит крупная фигура, наседая на своих оппонентов. — Замахнусь еще раз, если понадобится! — хрупкая фигурка чуть приподнимается на коленях, загораживая собой фигуру побольше. Что, черт возьми, тут творится? — Исчезни, придурок, — второй голос тоже оказывается женским. Лиц по прежнему не видно — Чонгук едва может разглядеть очертания людей. Он стоит в тени, а мысли бешеным потоком несутся в его голове. Он не должен вмешиваться. Его вообще здесь быть не должно. Каждая секунда увеличивает риск. — Вообще-то я не бью женщин, — угрожающе сообщает мужчина, нависая над девушками и третьей фигурой, буквально распластавшейся на асфальте. Он тянет слова, как хищник, играющий с добычей. — Но ради таких дерзких могу сделать исключение… — Ты и так сделал достаточно, — кричит одна из девушек, вставая между ним и двумя своими друзьями. — Мы уходим, ясно? — А кто сказал, что я вас отпускаю? — хмыкнул мужчина. — В машину. Быстро. — слышит Чонгук собственный голос, приглушенный и измененный маской. Сейчас ему это на руку. Он не видит, но чувствует, как шесть пар глаз уставились в его сторону. Должно быть, они видят только его силуэт, освещенный вывесками со спины. Лицо остается скрытым. Баланс невезения начинает выравниваться. — Ты еще кто такой? — недовольно раздается от незнакомца. Чонгук умен, хоть и безрассуден. Он успел набрать сос-сигнал на смартфоне, и первым слышит шаги телохранителей, тяжело ступающие сзади. Этот навык всех айдолов заставляют отработать до автоматизма. Он мог сделать это даже с закрытыми глазами. Даже в кромешной тьме, как сейчас. — Тот, с кем ты не захочешь иметь проблем. — глухо отвечает айдол, отступая назад. Странная троица соображает резво, что спасает их. Одна из худеньких фигурок взваливает на себя тяжелое тело, приподняв его с асфальта, и направляется к нему. Другая осторожно идет следом, не поворачиваясь к агрессорам спиной. Незнакомец молчит. Чонгук понимает: он увидел телохранителей. Их тоже трое. Преимущество явно не не стороне незнакомца. В полной тишине девушки дотаскивают тело — это оказывается щуплый паренек — до певца, и одна из них поднимает глаза, вопросительно глядя на Чонгука. Серые, холодные радужки ярко выделяются, подведенные черным карандашом. Она смотрит прямо и смело, готовая довериться человеку, которого видит впервые в жизни. «Бесстрашная или глупая?» — спрашивает себя Чонгук и сам же отвечает: «Скорее всего, она просто выбрала наименьшее из двух зол». Он кивает в сторону припаркованного за углом внедорожника. Места в нем хватит всем. В полнейшем молчании они покидают злополучное место и загружаются в автомобиль. Охрана не задает вопросов — свое дело они знают. Конечно, Чонгук потом получит по шапке. И получит заслуженно. Вот только уколов вины он совсем не ощущает. — Ну и кто ты? — чуть насмешливо спрашивает девушка с серыми глазами, усаживаясь на заднее сиденье. — Глава мафии? — она оглядывает салон. — Простые смертные на таких тачках не ездят. Да еще и с личной охраной. Ее голос, когда она не говорит на повышенных тонах, неожиданно оказывается низким и глубоким. Что ну совершенно не вяжется с ее внешним видом. Худенькая, угловатая, с короткой, торчащей во все стороны стрижкой, к тому же выкрашенной в пепельно-серебристый цвет. Адептка серого, зовет ее про себя Чонгук. Это она угрожала врезать тому амбалу, понял он. И не сомневался в том, что пощечину отвесила тоже она. — Могла бы просто сказать спасибо, — спокойно отвечает айдол. Ей ни к чему знать его имя. Вторая девушка пихает первую локтем в бок, другой рукой поддерживая голову тощего паренька. Она красива. Даже очень. Белокурые волосы резко контрастируют с черными глазами. Высокие скулы и тонкий аристократичный носик делают ее похожей на актрису, играющую исключительно царственных особ. — Лив, повежливей, — шипит блондинка. Сероглазая стреляет в нее своим убийственным взором, кряхтит, прочищая горло, и пытается исправиться: — Кхм. Спасибо. Что помог нам. Мы готовы… Чонгук лишь отмахивается, поняв, куда она клонит. — Это благотворительная акция, — спешно заявляет он. — Что с ним? — кивает на паренька. — Не поделили что-то в караоке с теми… — блондинка делает выразительную паузу. — То ли кабинку их занял, то ли что. Драки не было, просто один из них его толкнул и он неудачно упал. Ногу подвернул, наверное. — она обеспокоенно смотрит на парня. — И головой ударился… — В больницу, стало быть, поедем. — отмечает Чонгук. Паренек резко выпрямляется, чуть не ударившись снова, в потолок. — Нет. Спасибо, но нам лучше пойти домой. Мы остановились тут недалеко, в отеле… — Дерек! — возмущенно перебивает его блондинка. — Перестань, Мел. Я в норме. — он тянет руку Чонгуку. — Будем благодарны, если подбросите - здесь буквально два квартала. Айдол задумчиво жмет ему руку, машинально отвечая: — Без проблем. — Я Дерек. Это Мелани, моя сестра. — паренек кивает на белокурую девушку. Их корейский далек от идеального, но понять не составляет труда. Акцент и способ построения предложений выдают в них то ли канадцев, то ли американцев. Чонгук не собирается представляться. Сероглазая — тоже. Ему это и не нужно. Вместо обмена любезностями он отдает водителю распоряжение доехать до отеля. Они не задают лишних вопросов, что добавляет им очков в глазах Чонгука. Делай добро и бросай его в воду, а в случае айдола, делай это все анонимно. — Еще раз спасибо, — трясет руку Чонгука Дерек, перед тем как выйти из машины. Блондинка вежливо прощается и следует за ним. — Счастливо, мафия босс, — две серые ледышки встречаются с ним взглядом. Что-то неясное шевелится внутри айдола. — Еще сочтемся, — сероглазая дополняет смешком свою фразу и спрыгивает с подножки, растворяясь в темноте. Чонгук вздыхает, готовясь к последствиям своих решений.