Поворот.

Десять миллионов. Десять, мать их, миллионов просмотров. За первые сутки. Чонгук смотрит на цифры и не верит своим глазам. Его популярность превысила все мыслимые пределы. Где-то в глубине души айдол собой гордится. Впервые, приложив руку и немалые усилия к созданию клипа, он может приписывать себе его бешеный успех. Себе, как творческому человеку, а не как вылизанной картинке на экране. Надо сказать, актерское мастерство Лив (спасибо уличным танцам) пришлось как нельзя кстати и вписалось в общую концепцию. Парень снова и снова просматривает собственный видеоклип, задерживаясь взглядом на сероглазой, которой хоть и было отведено совсем немного времени в видео, однако каждое ее появление кажется Чонгуку переломным моментом. По сюжету раз за разом айдола пытаются соблазнить те самые девушки класса люкс, найденные в ночных клубах. Одна подходит за барной стойкой, улыбаясь по-кошачьи и накручивая прядь на палец. Чонгук отворачивается, оставляя недопитый виски. Другая оказывается его новой секретаршей (до чего же банально и пошло!), но он остается холодным, подписывая не глядя кипу документов и указывая ей на дверь. И все в таком духе. Пока к концу клипа, в кульминационный момент песни, Чонгук не оказывается в одном лифте с Лив, специально одетой очень повседневно: широкие джинсы, косуха, футболка с рокерским принтом. Лив смеряет его своим фирменным надменным взглядом, а он… Вот оно. Вот оно. Гамма эмоций на его лице, которую невозможно было бы сымитировать. Лив заставляет его кровь кипеть. Обычно безразличный к женскому полу, парень просто застывает, глядя на нее. Ему даже не пришлось играть. Чонгук и забыл о камерах, как только серые глаза, густо обведенные черным, пригвоздили его к месту. Усмешка, эта ее природная чертовщинка, так бесит и так манит его одновременно. Еще ни разу он не чувствовал себя на равных с девушкой. Для Лив же, казалось, не было никакой разницы, кто перед ней: хоть сам президент. Беспечно засунув руки в карманы, она наблюдает, как он поет последние строчки, эмоционально размахивая руками прямо напротив ее лица. Музыка затихает, и парень смотрит на самого себя, поникшего, с опущенной головой, внешне совершенно выбившегося из сил. По задумке он устал добиваться ту, которая ему недоступна, устал выяснять с ней отношения. И тут… его самый любимый кадр: Лив, передумав уходить, оборачивается и молниеносно подскакивает к нему, оставляя невесомый поцелуй на щеке. Экран гаснет. Чонгук медлит, прежде чем запустить видео заново. Он вспоминает, смакует ощущения от этого призрака поцелуя. Он помнит то, что не запечатлела камера: тело среагировало быстрее мозга и его рука машинально потянулась к ней, обнимая за талию и привлекая к себе. Этого не было в сценарии клипа. Этого не было в сценарии жизни айдола. Лив, вёрткая, как хорёк, искусно выворачивается из его объятий, подмигивает и отходит в сторону. Господи, он так четко помнит это, будто все произошло минуту назад. Ее пепельные волосы, зачесанные назад, ее стальной взгляд, пронизанный искорками, ее небольшие губы, щедро покрытые глянцевым блеском, который ему так хотелось попробовать на вкус… Чонгук усиленно трет виски. У него давно никого не было. Наверняка, это просто длительное воздержание так влияет. Нужно разобраться с этим вопросом. Найти девчонку на вечер, получить свое, успокоиться и наконец забыть о сероглазой. Она мешает ему работать. Мешает жить. Удовлетворенно кивнув самому себе, парень закрывает ноутбук и выдвигается в сторону танцевальной студии. Стоит ли говорить, что спустя месяц после съемок от американки он не получил ни слова, хотя был уверен — она видит бешеное количество просмотров и читает все комментарии. Фанаты благосклонно восприняли столь смелый жест, как поцелуй в щеку, а айдол удостоился похвалы от менеджмента за успешную самодеятельность. Вдохновленный собственными заслугами, он наполнен решимостью отточить танцевальные навыки как для сольной, так и для личной карьеры. Прибыв в здание HYBE, Чонгук с удивлением отмечает отсутствие на тренировке Хосока. Спустя примерно полчаса тот является, запыхавшийся, но страшно довольный собой. — Хён, хватит сиять, я от твоего блеска ослепну. — шутит Чонгук, пожимая Хосоку руку. — Не завидуй, Гук-и, — тянет тот с улыбкой. — Девушку подвозил. — Вот как? Могу тебя поздравить? И кто же эта прекрасная незнакомка, покорившая твое сердце? — А она не незнакомка, — хихикает хён. — Помнишь, мы баттлились в клубе? Внутри Чонгука все холодеет. — Так вот, та девчонка, что судила нас… Лив… — продолжает Хосок, не замечая, как изменилось выражение лица друга. — Сначала неприметной мне показалась, а потом я случайно увидел ее в твоем клипе. Она очень даже ничего! — со смешком хлопает Чонгука по плечу. — Мы потом еще пару раз пересеклись на танцевальных тусовках. — А сейчас ты что с ней делаешь? — голос Чонгука звучит грубее, чем следует. — Помогаю решать проблемы с универом. Из-за твоих съемок она пропустила день учебы, а у них с этим строго. — Ты? Помогаешь обычной студентке? — щурится айдол. Хосок беспечно пожимает плечами. — Она классная. Другая. Свободная какая-то, что ли… Мне нравится ей помогать. Это плохо. Чонгук отходит, натянуто улыбнувшись Хосоку. В его голове наперегонки роются мысли — одна мрачнее другой. Айдол еле дожидается окончания тренировки. Выбегает на улицу, на ходу разблокируя телефон и открывая покрытый пылью чат. «Почему не сказала мне о проблемах с учёбой?» «А тебе есть дело до чужих проблем? И да, здравствуй.» Кровь приливает к голове и стучит в ушах. Общение с Лив напоминает американские горки. «С чего ты взяла, что нет? Если бы мне было все равно на чужие проблемы, я бы не подошел к вам в ту ночь.» Пауза была довольно долгой, но наконец она отвечает: «С того, что ты даже не спросил, получится ли у меня попасть на съемки. Отказаться я не могла, поэтому пришлось пожертвовать учёбой. Но все вопросы уже улажены. Спасибо за беспокойство.» Чонгук готов разбить телефон прямо здесь и прямо сейчас. Вопросы улажены, как же. Знает он этих «улаживателей». Его выводит из себя прохладный тон Лив. Черт, она даже не дает ни одной зацепки, не флиртует, чтобы подольше с ним пообщаться. Неужели ей настолько все равно? «Сегодня я заберу тебя из университета. Во сколько ты заканчиваешь?» Он печатает и отправляет то, о чем будет жалеть. Вероятно. Очень вероятно. «Зачем?» — задает Лив всего один вопрос. Да, Чонгук, зачем? «Не задавай лишних вопросов. Время пиши и адрес» — отрезает он, что является верным признаком нервозности. Парень на пару секунд прикрывает глаза, делая глубокий вдох: готовится к язвительному отказу от ведьмочки. Однако, посмотрев на экран, видит сухие данные: геолокацию и семь часов вечера. «Черный мерседес» — коротко отвечает айдол и резко блокирует телефон. Пожалуй, слишком резко. Маска, толстовка, бейсболка. Базовый набор… Нельзя выделяться. Все мемберы давно привыкли по возможности маскироваться, появляясь на публике, да вот только они крайне редко появлялись там в компании девушек. Лично Чонгук ни разу не видел ни возлюбленную Намджуна, с которой тот встречался уже полтора года, ни загадочную девушку Тэхена, вроде бы француженку. Зато пассию Хосока успел уже повидать… Снова мысли заводят не туда. Парень мысленно матерится и мотает головой, сбрасывая груз размышлений, фокусируясь на толпе студентов. Заметить ее будет несложно — американка была на голову выше остальных студенток-кореянок, а ее пепельные волосы и миндалевидные серые ледышки прямо-таки белели пятном на фоне бесконечно одинаковых иссиня-черных причесок и такого же оттенка глаз. 19.20. Он терпеть не может, когда опаздывают. Пары закончились еще 40 минут назад. Почему Чонгук об этом знает? Потому что он, черт возьми, пунктуален, в отличие от… Круглые черные глаза останавливаются, пригвожденные к тонированному внедорожнику марки Мерседес, неспешно выкатывающемуся из ближайшего дворика. Чонгук знает, чья это машина. Хотел бы ошибаться, но нет. Противное чувство растет внутри. Оно очень похоже на тошноту. Лив невесомо выпархивает из автомобиля Хосока, лучезарно улыбаясь. Так, как ни разу не улыбнулась ему. Рука сама ложится на коробку передач. Он готов протаранить чертов внедорожник сию секунду. Он уже заносит ногу над педалью газа. Вот так, значит, хён? — Привет, — Лив, как ни в чем не бывало, впрыгивает в его спортивное авто, а ее лицо еще сохраняет следы улыбки, адресованной другому. — Привет, — цедит Чонгук, сосредоточенно изучая лобовое стекло. — Какими судьбами ты сегодня тут оказался? У меня были планы, кстати, мы собирались устроить отбор новичков в нашу танцевальную команду… — Лив щебечет, копаясь в рюкзаке, совсем не замечая выражение лица Чонгука. В конце концов, она замолкает, озадаченно уставившись на его профиль. — В чем дело? — Должен заметить, — понизив голос, давит айдол, — твой корейский очень хорош. Нужно заехать на мойку. Следы от мошек портят вид любого автомобиля, а такого дорогого — особенно. — Спасибо… Наверное, — неуверенно тянет девушка. Она необычайно покладиста. От привычной дерзости — ни следа. Интересно, это Хосок так на нее влияет? — Больше не езди с ним. Никуда. Он наконец поворачивает голову, и теперь они будто поменялись ролями — уже в его выражении глаз появляется нечто стальное и не терпящее возражений. — Or what? — от шока Лив дерзит на родном языке. Мгновенно закутавшись в броню, она примеряет привычное надменное выражение, разглядывая стиснутые челюсти айдола. — Ничего, — внезапно вздыхает Чонгук. — Просто послушай меня. — Хоби — мой друг, — отрывисто шепчет Лив. Он совсем ее не узнаёт. Не понимает. — Он мой брат. Лив молчит, совсем недолго, а затем эмоционально возмущается: — И что с того? Ты кто вообще такой? Объявляешься раз в сто лет при весьма странных обстоятельствах, затем исчезаешь, чтобы потом снова появиться и выдвинуть мне какие-то нелепые условия? С чего вдруг?.. — Пожалуйста. Она обрывает свою пламенную речь на полуслове и смотрит, бесконечно смотрит прямо ему в глаза. Он знает, что она знает. Их связь появилась еще там, в большом внедорожнике, наполненном телохранителями и друзьями Лив. Ни за что не признается, но чувствует это так же, как чувствует Чонгук. — Пожалуйста. Оливия. — повторяет он. — Почему ты позвал именно меня на эту роль? — еле слышно шепчет девушка. Серые глаза в сумерках кажутся отчего-то синими. — Все очень просто. Я знал, что с тобой мне не нужно будет ничего изображать. — Десять миллионов просмотров явно говорят о том, что идея была удачной, — натянуто смеется Лив. Чонгук разглядывает собственные сцепленные пальцы. Глубоко вздыхает, собираясь сказать что-то новое для них обоих. — Эти эмоции мне больше никто не дает. Да, порой мне хочется тебя придушить. Ты невыносима в своем упрямстве. Но иногда… — он сглатывает. — В общем, я хотел сказать, что… Я бы предпочел, чтобы я был твоим другом. Не он. Если, ты, конечно, не против… Кем угодно, Лив, только бы ты сказала да. В этот момент он больше не айдол. Он — самый обычный молодой мужчина, теряющий рассудок при виде, при одной только мысли о чертёнке с пепельными волосами. Лив сидит тихо, не шевелясь. Что-то обдумывает, взвешивает в своей голове. И в момент, когда Чонгук решает, что она просто не знает, как ему отказать и побыстрее улизнуть, его пальцев легонько касаются ее — тонкие, прохладные. — Другом? — тепло улыбается девушка, заглядывая ему в глаза. — Другом, — утвердительно кивает айдол, сжимая ее руку.