Бездна.

— От совместных посещений общественных мест лучше отказаться либо постараться максимально их ограничить… Чонгук рассматривает потолок. Эта привычка выработалась в нем сама — уж слишком много нудных совещаний навалилось в последнее время. Ректор щурится, разглядывая парня, а затем плюет на этикет и, обходя стол, присаживается на его краешек, ослабляя галстук. — Господин Чон. Айдол по-прежнему считает плитки на потолке, стараясь не сбиться. — Господин Чон? — тон ректора изменился, да так, что тело парня против его воли вытягивается по струнке. По-военному строгий, мужчина теперь смотрит с легким осуждением. — Я все понял, — лениво тянет айдол, давая понять, что ему плевать на слова постороннего дядьки, пусть даже и ректора университета. — Поняли, но не собираетесь подчиняться, — усмехается седовласый мужчина, расслабляя лицо. Чонгук смотрит на него искоса, одним глазом. — Не имею никакого права вам приказывать, — разводит руками ректор. — Я всего лишь беспокоюсь о репутации нашего учебного заведения и выдающейся студентки. Оливия… Он еще что-то бормочет, а Чонгук окончательно отключается, услышав ее имя. Что вообще этот старик знает о его Лив? Знает ли он, как горят ее глаза при виде любимого фисташкового мороженого? Слышал ли он, как заливисто она смеется над его, чонгуковскими, шутками? Видел ли он, как красиво ветер шевелит ее волосы, когда они вдвоем сидят на краю обрыва? — Я все понял, — повторяет он, перебивая удивленного мужчину. — Понял и принял к сведению. Ректор оказывается сообразительнее, чем Чонгук думал. — Благодарю за сотрудничество, — тянет он руку, и айдол, мимоходом пожав ее, выскальзывает из кабинета. Парень барабанит пальцами по поручню, пока лифт бесшумно едет вниз. Появляться возле университета теперь нежелательно. Но он уже так к этому привык. Лив выпархивала после занятий, всегда чуть-чуть разная, и всегда неизменно приветствовала его своей широкой улыбкой. Маленький ершистый чертенок. Чонгук улыбается. Сейчас он выйдет из дверей этого душного помещения, вдохнет с ней один воздух и все сразу станет чуточку лучше. Завидев Лив, он энергично машет ей рукой, расплываясь в глупой улыбке. Эти серые глаза, обведенные черной подводкой, будто преследуют его повсюду: видя их, он ощущает небывалый подъем, а не видя, грустит и ждет встречи. Лив улыбается в ответ, провожая его взглядом. Вот только ее улыбка слегка натянутая, вымученная. — Все хорошо? — немедленно вопрошает айдол, превращаясь в самого обычного парня. Друга Лив. — Все хорошо, — отзывается она. Друга, пока она хочет, чтобы он был другом. — Оливия, можешь врать кому угодно, кроме меня, — твердо заявляет Чонгук. Она поджимает губы, прежде чем ответить. — Я… пока не могу тебе рассказать все. Скажу, когда буду готова. Он готов ждать. И разговора, и ее. Сколько потребуется. Потому что другой такой — нет. — Ладно, — он поднимает обе ладони вверх, демонстрируя полное согласие. — Съездим к реке? — Не хочу к реке, — качает головой Лив. Чонгук знает: перебивать не стоит. Поэтому он просто стоит и ждет. — Я так устала, — печально говорит девушка, оглядывая верхушки деревьев. Лив чиста и искренна в выражении своих эмоций. Если ей грустно, то ни за что не станет это скрывать, если весело, то хохочет до боли в животе. Если ей кто-то нравится… Тогда что? Сколько раз Чонгук задавался этим вопросом? Нравится ли он ей? Они проводили уйму времени вместе, а точнее, все его свободное время. Ему не нужен был отдых. Лив была его отдыхом. — Хочу какао. С зефирками. И какой-нибудь максимально сопливый фильм. И… Чонгук ерошит ей волосы с явным удовольствием и останавливает милое бормотание всего одним словом: — Едем. В этом нет ничего такого, верно? Лив уже бывала у него в гостях. Они пили кофе или пиво, играли в приставку, жарили тосты, закидывали сотню чонгуковских футболок в стирку, дрались подушками и делали еще тысячу дурацких вещей. Ничего такого нет в том, что он обнимает ее, ведь она выглядит такой изможденной теми мыслями, что поглощают ее. Ничего такого в том, что он бережно накрывает ее пледом, когда она засыпает. Ничего в том, как его пальцы невесомо гладят ее по щеке, пока она безмятежно сопит, свернувшись калачиком на его диване. В этом нет ничего такого, упрямо убеждает себя Чонгук, легко целуя ее щеку, пользуясь моментом, пока она спит. «Просто друг…» — шепчет айдол, разглядывая тонкие черты ее лица. Лив смешно морщится во сне от его дыхания. Она слегка потягивается, принимая более удобную позу, а плед соскальзывает с ее тела, обнажая плечи и аккуратный подтянутый животик, случайно оголившийся, пока она крутилась. Сердце Чонгука пропускает удар. Кумир миллионов. Любимец публики, золотой макнэ, новый Майкл Джексон, идеальный во всем, мечта каждой второй девушки на Земле прямо сейчас сидит и борется с самым простым мужским желанием запустить ладонь еще выше под ее футболку. — Ч..Черт… — практически неслышно выругивается Чонгук и трясет головой, отодвигаясь от девушки. Забавно, как молодой мужчина, имеющий власть над доброй половиной населения планеты, сдается обычной американской студентке, которой, казалось, нет особого дела до его вопиющей популярности. Плеснув холодной водой себе на лицо, он размышляет, смог бы обратить на нее внимание в иных обстоятельствах? Если бы она была его преданной фанаткой и теряла сознание просто от того, что он обратился к ней? Нет, не смог бы. Фанаты, чью любовь он так ценил, были его движущей силой, поддержкой. Но айдол не помнит ни одного отдельного человека. Одинаковое обожание отождествляет их, смазывает черты, сливает все лица в одно. Он благодарен им, ценит их и старается ради них, но Лив… Кажется, что весь мир остановится, если у него не будет возможности поговорить с ней.

***

Тонкий мускусный аромат, аккуратно заправленная постель и смешной тост со смайликом из сыра — вот и все, что напоминает о ней. Лив никогда не оставалась у него на ночь, и Чонгук это понимал. Даже уважал. Лив держит дистанцию. Чонгук гадает о причинах. Она вся — загадка, непознанная, непредсказуемая. Сгусток энергии, обрамленный пепельными волосами. Весьма острый на язык, надо заметить. Чонгук усмехается своим мыслям и принимается за завтрак. Один из самых вкусных в его жизни, между прочим. «На сегодня отмена» — мигает входящее сообщение от менеджера. Айдол с нескрываемым удовольствием отправляет ответ: «Тогда завтра, как обычно, в 10?» Ему нет дела до причин отмены выступления. Пусть случится хоть Армагеддон — для Чонгука и это станет лишь одним из ценных и редких выходных. Дней, которые он может провести с Лив. «Спасибо за тост, птичка» — немедленно отправляет ей. «Пожалуйста. Птичка?» Парень тихо смеется, представляя, как ее брови сейчас ползут вверх от нелепого прозвища. «Ты ранняя пташка.» «Рано встал — больше успел!» — парирует Лив. «Много планов на сегодня?» Ответ приходит не сразу. «Вообще-то у меня нет планов. Сегодня же воскресенье. Но я хотела бы встретиться с тобой.» Он удивлен. Это непохоже на Лив. «Где и во сколько?» «Чем скорее, тем лучше.» Чонгук хмурится. Если ей так хочется его повидать, зачем сбегала в несусветную рань? «Ты в отеле?» «Да.» Для парня всегда выглядело слегка нелогичным жить в отеле студентам, которым предоставляли комнаты в общежитии, но, видимо, у американцев это нормально. «Я заеду через час?» Он чувствует, что Лив кивает прежде, чем от нее приходит утвердительный ответ.

***

Она заметно нервничает. Чонгук паркуется как профессионал (впрочем, почему как?) и, неслышно закрыв дверь машины, подходит к Лив. Девушка нервно глядит себе под ноги и заламывает пальцы, которые тут же перехватывает айдол. — Посмотри на меня, птичка. Глупо было ожидать, что она послушается, правда? — Лив… Оливи… Он не успевает договорить. Стайка восторженных школьниц буквально налетает на него, чуть не сбив с ног. На слово «оппа» у Чонгука уже начинается чесотка. Он нетерпеливо притоптывает, сгорая от желания сбежать отсюда куда подальше, прихватив сероглазого чертенка. Наконец все автографы розданы и фото сделаны, и Чонгук, извиняясь и привычно кланяясь, запрыгивает в свою машину, мягко трогаясь. Лив, его умница, уже успела смыться за угол ближайшего здания — ей ничего не нужно объяснять. — Прыгай, — он приоткрывает окно и разблокирует двери, позволяя девушке залезть в салон буквально на ходу. Признаться, порой он даже хочет, чтобы она ревновала. Ну невозможно всегда оставаться столь равнодушной, верно? Если только… Мужчина внимательно, пронзительно смотрит на Лив, остановившись на светофоре. Ответом ему служит спокойный и отрешенный взгляд. Если только она не равнодушна к нему. Чонгук запрещает себе об этом думать. Какой-никакой интерес у Лив точно есть. Она явно не из тех, кто тратит свое время попусту. Уговаривая себя, он все равно чувствует ядовитый червячок сомнения. Воспринимает ли его Лив, как мужчину? Почему она так отличается от всех? В остальном — самая обычная девчонка, тем не менее, она не высказывает никакой симпатии к нему, хотя любая другая на ее месте уже бы лопнула от восторга… Он останавливается около маленького, неприметного скверика. Лив сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Чонгук спокойно обходит автомобиль, открывает пассажирскую дверь и предлагает ей руку. — Здесь нас никто не побеспокоит. Я тебя слушаю. Две молнии бьют в него одновременно электрическим разрядом. — Гук… Ты уже понял, что это не просто обычная наша прогулка, да? Лив звучит чуть виновато. — Все дело… В Мел. — Мел? Мелани? Твоя подруга? Айдол не без труда припоминает блондинку, которая сопровождала Лив тогда, в переулке. — Да. Мел мне как сестра. И у нее большие проблемы.