5 | 5 Спальня

Ты вернулся! Голос Дома был слишком радостным, когда Северус переступил порог площади Гриммо, 12. — С Рождеством, Дом, — пробормотал Снейп с нехарактерной для себя лёгкостью и поставил чемодан на пол, чтобы оглядеться в туском, покрытом пылью холле. Он почти чувствовал эйфорию. Ведь всё Рождество он проведёт с ней, без посторонних, без необходимости носить маску. «Ты надолго? Грязнокровка тоже придёт?» — в голосе Дома послышалась странная, почти пугающая надежда, и у Северуса сложилось отчётливое впечатление, что Дом рад его видеть. Словно особняк на площади Гриммо ждал его возвращения. И это пугало. Северус провёл пальцем по перилам, и на кончиках пальцев остался серый слой пыли. — Кикимер вообще ничего не убирал, когда вернулся? Здесь ещё хуже, чем было, — лишь сухо заметил он. «Нет», — проворчал Дом, и в бесплотном голосе послышались гнев и смущение. «Он стар и бесполезен. Его голову давно пора прибить на стену, к остальным». Северус покосился на лестницу, где на стене красовались отрубленные головы бывших домовых эльфов. — Нет, не думаю, — нахмурившись, ответил мужчина: мёртвые эльфы смотрели в пустоту остекленевшими глазами, их острые зубы застыли в жутком оскале. «Ах. Как продвигаются дела с Грязнокровкой? Она ведь любит эльфов, не так ли? Стала бы она плакать, если бы ты убил Кикимера, приколотил его уродливую голову к стене и пополнил мою коллекцию?» — Ты будешь вести себя прилично! — рявкнул Снейп, хмуро оглядывая холл, а затем направился вниз, в подвал, чтобы перенести припасы на кухню и пополнить ингредиенты кладовой, превращённой в лабораторию. Закатив глаза от увиденного беспорядка, Северус взмахнул палочкой, и поверхности моментально очистились от вековой пыли, грязи, паутины и дохлых мух. В целом еды должно было хватить надолго, но мужчина на всякий случай провел ревизию, увеличив припасы до нормального размера и разложив их на огромном столе, а затем методично, с помощью магии, разложил всё по шкафам, попутно обновляя охлаждающие чары на сыр, масло, молоко и мясо, которые, судя по всему, эльф купил недавно. Послышалось шарканье, и из своего логова вылез Кикимер, подслеповато моргая. Его тщедушное, дряхлое тело, казалось, вот-вот развалится, будто он не ел по-человечески несколько месяцев, а то и лет. Северус даже удивился тому, как можно одновременно выглядеть таким жалким и ветхим, и при этом источать столько злобы, но всё же вежливо кивнул старому эльфу. — Хм, — кисло пробурчал эльф. — Вернулся, а Грязнокровки с тобой нет, как я погляжу? — Я заберу её через час, мы останемся здесь на Рождество, — ответил Северус, расставляя чай рядом с мукой и сахаром и направляя палочку на рис с макаронами. — Тьфу! — сплюнул Домовик. — Я ухожу! Она не обманет меня, не заставит надеть одежду, мерзкое она создание! «Не понимаю, о чём ты беспокоишься», — язвительно вмешался Дом. «Ты и так не делаешь ни хрена из своей работы, ведёшь себя как свободный эльф. Я бы разницы не заметил, будь ты в одежде или без. Всё равно ты бесполезен». Эльф презрительно фыркнул, оскорбленный: — Будто кому-то есть дело до тебя! Ты всего лишь брошенный, забытый всеми Дом, вот ты кто. Никто здесь жить не хочет, даже Род покинул тебя! С этими словами Кикимер исчез с громким хлопком. «Какая наглость! Ты должен что-то сделать! Эльф не смеет так себя вести! Грубый, не желает работать, уходит Наружу без спроса!» — прошипел Дом, и гнев буквально заклубился вокруг Северуса, тяжёлая люстра начала раскачиваться над длинным столом, роняя на пол новые клочья паутины. Северус пожал плечами и снова взмахнул палочкой, очищая пол. — Я, знаешь ли, не настоящий хозяин. Сия сомнительная честь принадлежит юному мистеру Поттеру, хотя он и одолжил особняк Дамблдору, а тот… всего лишь на время передал привилегию мне. «Да», — прошептал Дом. «Хозяин на время… Но для меня ты теперь хозяин. А Грязнокровка — твоя?» — Насчёт этого… — Северус глубоко вдохнул, приготовившись к бою. — Я решил подождать, пока она закончит школу. Я её профессор, и меня не должны уличить в связи с ученицей. «Понимаю», — рассеянно пробормотал Дом, словно думая о чём-то своём. «Но она уже совершеннолетняя, ведь так?» Вздохнув, Северус подтвердил это, закрывая последний шкаф и проходя в импровизированную лабораторию. И чтобы не думать о её совершеннолетии, он раскладывал ингредиенты с особой тщательностью — вручную — и провозился почти час. «Тебе не пора забрать Грязнокровку?» — сладким голоском прошептал Дом. «Я знаю, ты хочешь её видеть». Северус оглядел комнату и кивнул. Лаборатория сияла чистотой и была готова к приготовлению зелий. Никаких глупостей. Только работа, бок о бок. Только… дружеское отношение. Ничего больше. Быстро проходя через холл к двери, Снейп заметил, что забыл свой чемодан в прихожей, вместо того чтобы отнести его в комнату. Так не пойдёт, нужно заскочить к себе перед тем, как идти за Грейнджер. Северус так торопился взбежать по лестнице, чувствуя странную, почти мальчишескую лёгкость, что лишь в последний момент заметил, как что-то со странным грохотом сорвалось со стены, и одна из отрубленных голов домовых эльфов полетела вниз — будто в замедленной съёмке — и её острые зубы вонзились ему в руку. С рычанием стряхнув с себя эту мерзость и применив Исчезающее заклинание, Северус уставился на небольшую рваную рану на ладони. Закатив глаза, он поднялся в спальню, по пути яростно ругая Дом: — Ещё одна такая выходка — и я спалю тебя! Не смей так поступать со мной! И тем более с ней! Дом молчал, словно в тайном предвкушении затаив дыхание. В тёмной спальне, в которой густые зелёные шторы почти не пропускали свет, Северус вынул палочку, очистил рану и прошептал исцеляющее заклинание. Он так и не заметил мрачного удовлетворения Дома, когда несколько капель крови упали на пол, бесследно впитавшись в старое дерево. День лучше не стал, а страхи Северуса оправдались: Грейнджеры поили его глинтвейном и пичкали рождественскими печеньями с таким усердием, что он всерьёз подумывал наслать на них Конфундус. Из радиоприемника гремели рождественские гимны, в гостиной было невыносимо жарко, а подушки на диване казались непозволительно мягкими, и ему казалось, что он тонет в них — и уже никогда не выберется. Мисс Грейнджер, однако, выглядела безупречно. Непослушные волосы были убраны шпильками, на милом лице сияла улыбка. На ней было красивое зелёное платье, выгодно подчёркивающее стройные лодыжки, и Северус пытался — и все же не мог отвести взгляд от тонкого серебряного кулона, который лежал в ложбинке её груди. С усилием отводя взгляд от этого манящего зрелища, он напомнил себе, что пялиться на девушку в доме её родителей — верх неприличия. Сами Грейнджеры щеголяли в одинаковых рождественских свитерах — с оленями и ёлкой — и спустя какое-то время Северус задумался, насколько же они уже были навеселе до его прихода. Мисс Грейнджер, кажется, была трезва и лишь слегка отпивала пунш из своего бокала, игнорируя настойчивые просьбы отца осушить его до дна ради новой порции. — Холодный он уже не такой вкусный, Гермиона. Горячий гораздо лучше! — Мам, нам, наверное, уже пора, — несколько раз отмечала она, но её мать, раскрасневшаяся и довольная, восклицала: — О, Гермиона, я тебя почти не вижу! Что случится, если ты проведешь ещё один час с родителями? Уверена, профессор Снейп не пожалеет для нас одного часа своей жизни, чтобы мы могли побыть с нашей единственной дочерью на праздниках. — Точно! — поддержал её мистер Грейнджер, снова наполняя бокалы. — И вы должны обязательно взять с собой маминых пирожков! Я знаю, как ты их любишь! Прошло ещё полчаса бессмысленных разговоров о погоде и проделках Живоглота, который, оказывается, был наполовину книзлом. — Дорогая, ты уверена, что не хочешь взять его в этот свой Лондон? Он так скучал по тебе прошлым летом… — Пап, нет, там, где мы остановимся, он не сможет гулять. Ему будет лучше с вами, а я заберу его перед поездом, и тогда… Но тут раскрасневшаяся миссис Грейнджер неожиданно сменила тему и хитро подмигнула дочери. — Я не вчера родилась, знаешь ли. Гермиона выглядела такой же озадаченной, как и он сам, а миссис Грейнджер продолжала: — Милая, мы не собираемся тебя отчитывать, если ты этого боишься. Ты же знаешь, мы ничего не имеем против разницы в возрасте. Твой отец на двенадцать лет старше меня, а твой дедушка был старше бабушки на все двадцать! Северус удивленно моргнул, но мисс Грейнджер, внезапно покрасневшая, среагировала куда быстрее него. — Нет, мам, ты всё неправильно поняла, всё совсем не так… Но ее мать продолжила: — Тише-тише. Мы же видели, как вы смотрите друг на друга, к тому же он — единственный мужчина, которого ты вообще удосужилась привести домой. Ты у нас очень взрослая и умная, и мы не хотим мешать вам, поэтому даем возможность побыть наедине. Думаю, в школе с этим сложно. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, милая, и хотим, чтобы ты знала: мы благословляем ваш союз. Гермиона выглядела настолько беспомощной, растерянной и даже уничтоженной, что Северус решил вмешаться. Прочистив горло и чувствуя, что краснеет сам (хотя этого просто не могло быть), он протянул: — Дорогая миссис Грейнджер, вам стоит прислушаться к вашей дочери. Всё совсем не так. Это сугубо профессиональные отношения. Хотя в его голове противный внутренний голос нашёптывал: «Врёшь! И ты сам это знаешь! Ты хочешь её, и она сама тебя попросила. Она попросила тебя! Может, мать знает её лучше? Может быть…» — Прошу прощения, — миссис Грейнджер бросила взгляд на мужа, который молча наслаждался ситуацией. — Возможно, я поторопилась. Возможно, я вмешалась не в своё дело, но… у меня чутьё на такие вещи, и я хочу, чтобы вы знали: я уважаю выбор своей дочери. Она умная, взрослая женщина. Намёк в последнем слове не ускользнул от него. Снейп сглотнул. «Ты мог бы сделать её женщиной. Она просила тебя» Вместо этого он холодно произнёс: — Как бы то ни было, пожалуй, нам пора. Мисс Грейнджер, кот едет с нами или нет?

***

В промозглой кухне, которая больше смахивала на пещеру, чем на жилое помещение, холод словно пробирался сквозь грубые каменные стены. Гермиона переступала с ноги на ногу, а затем негромко произнесла, явно всё ещё испытывая жгучий стыд. — Простите меня за то, что сказала мама. Это было невероятно бестактно, я… Северус философски смотрел на то, как огромный рыжий кот обнюхивал кухню, а затем резко ответил: — Не стоит, Грейнджер. Если бы ты знала, как часто мои родители ставили меня в неловкое положение в моей юности… Дом довольно заурчал, омерзительно злорадствуя. «Грязнокровка совершеннолетняя. Ты должен взять её, заставь её понять, кто её хозяин. Сделай это сейчас, прямо здесь, на кухне! Грязнокровка не будет против, ты ей нравишься. Докажи ей, что ты её хозяин!» Раздражённо возведя ментальные щиты, Северус отрезал Дому доступ к своему сознанию. Тот надулся и затих, затаившись на задворках его сознания. Грейнджер опустила взгляд, избегая смотреть на него, и голос её был едва слышен: — Это всё ещё более неловко после того, о чём я тебя просила. Ну, ты понимаешь… Живоглот прыгнул за мышью, и внезапный писк заставил их обоих вздрогнуть. Северус пробормотал: — Я понимаю. И тут, по какой-то идиотской причине (возможно, виной всему был глинтвейн у её родителей), его глупый мозг решил добавить: — Насчёт этого, Грейнджер… дело не в том, что я не хочу. Но это неправильно. Просто донесу до тебя, раз ты не понимаешь этого сама: Ты. Заслуживаешь. Лучшего. — Я и выбрала лучшее! — яростно отрезала она, и на мгновение Северусу показалось, что у него от удивления отвисла челюсть. —Грейнджер! — с трудом произнес он. — Пунш ударил в твою голову? Или ты отупела в компании своих друзей за эти полгода? Я далеко не лучший экземпляр на рынке желающих лишить тебя девственности. Поверь мне: ты можешь найти кого-то намного, значительно лучше… — Ты соответствуешь моим требованиям, — упрямо заявила она, и её карие глаза теперь гневно сверкали, на щеках горел румянец, а руки были скрещены на груди — но страшнее всего было то, что он находил ее невероятно привлекательной. Северус вздохнул, проводя рукой по лицу. — Мисс Грейнджер… — Гермиона, — настойчиво поправила она. — Гермиона, — сдался Снейп, — мне… на девятнадцать лет больше, чем тебе. Я Пожиратель смерти и шпион. Кроме того, я твой профессор. По общим меркам, для тебя я достаточно взрослый, к тому же уродлив, а всё мое тело покрыто шрамами. В отличие от меня, ты молода, красива и гениальна. Просто сейчас ты даже не представляешь, какого мужчину могла бы заполучить. В этом и проблема. Любой молодой волшебник счёл бы за честь… — Ты соответствуешь МОИМ требованиям, — повторила Грейнджер. — И только я решаю, что мне нужно, а что нет. Ты можешь отказать, если ты меня не хочешь, но если хочешь… Северус простонал. Всё его сознание вопило о том, как он глуп, как непроходимо туп в своей принципиальности, но последние остатки его тающей морали, его учительской этики, были непоколебимы. Он был полон решимости остаться на верном пути. Он должен был поступить правильно. Он даже мысленно похлопывал себя по спине за стойкость… Пока… Пока она не сказала, смотря на него с нежностью в глазах: — Мне нужен мужчина, которому я доверяю. Мне нужен мужчина, который знает, как обращаться с женским телом, а не мальчишка, который использует меня как игрушку и даже не задумается о моём удовольствии. Мне нужен мужчина с мозгами, чтобы мне было интересно, тот, кого я могу уважать как личность. И самое главное: мне нужен мужчина, который позволит мне быть собой и не будет ждать, что я притворюсь кем-то другим, потому что он не в силах принять меня такой, какая я есть. Мужчина, который… о котором я забочусь. — И ты считаешь, что это — я? — его голос был едва слышен, но её ответ прозвучал громко и чётко: — Да, считаю. Если бы кто-то спросил, Северус все равно не смог бы объяснить, как они оказались в его пыльной, тёмной спальне, но подозревал, что просто аппарировал с ней наверх, пока Дом довольно хихикал где-то на заднем плане. Северус игнорировал это. Сейчас важны только они двое, а не желания проклятого Дома. Она хотела его, а он… он больше не мог сопротивляться. Не сейчас. Её кожа оказалась мягче, чем он представлял, длинные волосы — ещё шелковистее на ощупь. Он запустил пальцы в эту копну кудрей, оттягивая её голову назад, чтобы целовать и покусывать шею. Её всхлипы отдавались пульсацией в его уже давно напряжённом члене, и Северус наслаждался тем, как её стоны становились всё более глубокими. — Ты точно хочешь, чтобы я был первым? — на всякий случай уточнил Северус, хотя и так был почти уверен в ответе. Однако спросить стоило. — Да, — выдохнула Гермиона, — да, я хочу, чтобы ты взял меня. — О, не сомневайся, я возьму тебя, маленькая ведьма. Обязательно, — хрипло прошептал Снейп, наслаждаясь тем, как Грейнджер отзывчиво прижимается к нему. Не будь они так нетерпеливы, он бы с удовольствием раздевал её медленно, смакуя каждое мгновение, разворачивая, как подарок, целуя каждый дюйм её тёплой кожи, но сейчас ни он, ни она не готовы были сдерживаться. — Дивесто! — одежда исчезла, и он с удовольствием обхватил пальцами её упругую грудь, прикоснулся губами к набухшим соскам, с удовольствием наслаждаясь ее стонами. Грудь была восхитительная: мягкая, округлая, идеально помещалась в ладони, а соски оказались восхитительного пыльно-розового цвета. От её кожи исходил слабый цветочный аромат, и Северус с удовольствием вдыхал его, ловя сладкий, пьянящий запах возбуждения от её тела. — О, — выдохнула Гермиона, — ох, профессор! — её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его голову к себе, а Северус лизал, посасывал и слегка покусывал твёрдые соски, заставляя Грейнджер извиваться под ним. Одна его рука скользнула по ее спине, пальцы нежно поглаживали поясницу, а затем спустились ниже, сжимая ягодицы, прижимая её бёдра к своим. Её руки исследовали его руки и плечи — он, надо признать, слегка напряг мышцы, чтобы произвести впечатление, — а затем перешли на гладкую, жилистую грудь, поглаживая жёсткие волоски, исследуя его соски, потом скользнули по животу и, наконец, её пальцы робко, но настойчиво сомкнулись вокруг невероятно твёрдого члена. Северус простонал, когда её ладонь чуть сжалась, и ему понадобилась вся выдержка и сила воли, чтобы не кончить прямо сейчас, когда Гермиона прошептала: — Твой член такой большой! Намного больше, чем я думала! Его реакция на её прикосновение была чертовски приятной. Большой, твёрдый член напрягся в её руке, а Снейп глухо выругался сквозь зубы: — Чёрт, Гермиона, чёрт… это… — Трахни меня, — осмелилась прошептать она, а он хрипло рассмеялся, сверкнув чёрными глазами. — Обязательно, — пылко пообещал Снейп, — обязательно, но сначала… Её взгляд жадно скользил по его бледной коже — в некоторых местах покрытой шрамами, как он и говорил, — словно пытаясь навсегда запомнить худощавое, но рельефное тело, покрытое лёгкой порослью чёрных волос. Гермиону восхищали его сильные, жилистые мышцы рук, накачанные годами помешивания зелий и перетаскивания тяжёлых котлов. А его член… Выступающие вены, мягкая кожа, крупная красноватая головка с прозрачной капелькой на кончике. Гермиона едва могла обхватить его пальцами, и, Мерлин, он был даже больше, чем она мечтала. А она, чего уж греха таить, провела немало времени, думая и мечтая о своем профессоре. Снейп толкнул её на высокую кровать, пружины старого полога жалобно скрипнули, а её тело упало на пыльные зелёные простыни, подняв небольшое облачко пыли. Раздвинув ей ноги, Северус опустился на колени на деревянный пол перед кроватью. С рыком притянув бёдра к себе, он опустил голову между её ног, покусывая внутреннюю поверхность бёдер, прежде чем его длинный язык скользнул по её щёлке. — Мерлин! — выдохнула Гермиона. Ощущение было необычным и, о, таким сладким! Её бёдра дёрнулись вверх, но Снейп неумолимо прижал её к постели, а его влажный язык вылизывал её, дразнил набухший клитор. Длинный палец проник в её влагалище, осторожно скользя внутри. Даже его палец по ощущениям растягивал её, и Грейнджер почти готова была передумать, представив, как будет ощущаться его член, который значительно больше по размеру. — Ты такая мокрая, — простонал Северус, — такая влажная. И все это — для меня. Гермиона выгнула спину, тяжело дыша: — Да, профессор… Северус хмыкнул, палец внутри неё начал ритмично двигаться. — Такая тугая, такая тесная. Я не уверен, что мой член войдёт в тебя, Гермиона. — Пожалуйста, попробуй, — хрипло выдохнула она, и в ответ он втянул её клитор, посасывая, его длинные чёрные волосы щекотали внутреннюю сторону её бёдер. Это было слишком, и Грейнджер абсолютно не была готова к тому, что удовольствие от его ласк станет таким ярким, внезапным: ей казалось, что каждая клеточка тела взорвалась, она выгнулась, бёдра беспомощно дёрнулись, прижатые его рукой, а мышцы влагалища сокращались снова и снова, сжимаясь вокруг его пальца. Перед глазами вспыхнул белый свет — она словно взлетела, а затем, как Алиса в кроличью нору, падала и падала — Северус! О, профессо-о-о-о-р! Её дыхание вырывалось из груди тяжелыми хрипами, и Гермиона уже не уверена была, что после такого удовольствия сможет встать с кровати. Все тело превратилось в желе, вряд ли она вообще теперь способна двигаться. Но потом Снейп поднял голову. Чёрные глаза встретились с её, похоть и желание в них почти пугали. Мужчина вытер блестящий подбородок тыльной стороной ладони. Прорычав что-то, он медленно поднялся и встал между её разведённых ног, её пальцы касались края кровати. Снейп рывком притянул её тело ближе, заставляя обхватить ногами его бёдра, затем наклонился вперёд, опираясь одной рукой о край кровати, а другой направляя свой член к её входу. — Будет больно, — хрипло предупредил он, и обжигающе горячая головка члена упёрлась во вход во влагалище, пытаясь заставить тело впустить её. Тихо рыкнув, Северус схватил её за бедро, притягивая к себе. На мгновение Гермионе показалось, что всё происходящее невозможно — в ней определенно не было столько места! — но потом тело уступило, и округлая головка скользнула внутрь. Раздался сдавленный всхлип — её — когда мышцы влагалища растянулась вокруг его члена. Северус глухо простонал, а затем неумолимо толкнулся внутрь, заполняя ее на всю оставшуюся длину, погружая член во влажное лоно. Гермиона почувствовала лёгкое ощущение разрыва, но жгучее растяжение было сильнее. Её тело так медленно привыкало к размеру его члена. — Какая тугая, — выдохнул Снейп, — ты так хорошо справляешься, принимая мой член. Мисс Грейнджер, ты хорошая девочка. — Я твоя хорошая девочка, — бессознательно выдохнула Гермиона, упиваясь тем фактом, что наконец-то заполучила его — что он делает её своей. — Я твоя хорошая девочка. Спасибо, профессор… за то, что трахаешь меня… Его глаза расширились от этих слов, и обе руки мертвой хваткой сжали её талию, притягивая к себе, в то время как его бёдра начали двигаться. Сначала медленно, осторожно, позволяя ей привыкнуть к вторжению, пока Грейнджер цеплялась за простыни. А потом напряжение постепенно отпустило. Двигаясь быстрее, его член скользил всё легче, смазанный её возбуждением. Северус стонал над ней, чёрные волосы разметались, когда он вбивался в неё, с каждым мощным толчком насаживая на себя, она слышала влажные хлюпающие звуки. Так стыдно и так… приятно. — Мерлин, ты такая… тесная… Ты так… хороша, Гермиона. Я так долго этого хотел. Я сейчас кончу в твою тугую киску, наполню тебя своей спермой. Мерлин, буду трахать тебя так долго, как ты захочешь, ведь ты… Моя! С громким стоном Снейп содрогнулся, и она почувствовала пульсацию члена внутри себя, когда его глаза закрылись в блаженной гримасе. Внутри разлилось тепло. Не трудно было догадаться, что Северус Снейп только что кончил в неё. И она ничего не могла с собой поделать, когда чувствовала удовлетворение и благодарность, потому что это было всё, о чём Гермиона мечтала долгими ночами в своей одинокой постели в Гриффиндорской башне. Северус лёг на неё, спрятав лицо в изгибе её плеча. Её ладони потянулись погладить влажные пряди его длинных волос, когда он вдруг начал смеяться — как сумасшедший: сбивчиво, но так счастливо. — Я не должен был этого делать. Ни за что на свете. Но я… определённо не жалею. Если ты захочешь меня, Грейнджер, я буду трахать тебя каждый день до конца Рождественских каникул. Правда, не уверен, что после такого марафона мы будем в состоянии идти на вокзал. — А после? — тихо спросила Гермиона. Северус промолчал, и, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике, она повернула его голову к себе: Гермионе так хотелось, чтобы он увидел в ее глазах надежду. Снейп недовольно поморщился: они оба знали, как сложно им будет и сколько препятствий ждёт впереди. Но потом выражение его лица стало решительным. Чёрные глаза смотрели на неё так, будто он хотел утонуть в её взгляде. — Как я уже сказал: если ты захочешь меня, то… я буду рядом. Что бы ни случилось. Когда волшебник вышел из неё, а бедра грязнокровки всё ещё находились на краю кровати, Дом с удовольствием отметил, как маленькая капелька крови скользнула из её лона и упала на пол. Этого было достаточно. Дом содрогнулся от удовольствия. Кровь. Наконец-то. Долгие, одинокие, скучные дни закончились. Впрочем, исход был не идеальным. Акт должен был быть более жестоким, волшебнику следовало быть грубее, и крови должно было пролиться больше. Дом также с удовольствием посмотрел бы, как Грязнокровка плачет. Эти двое слишком долго были вне его влияния, и, что самое глупое, волшебник успел привязаться к Грязнокровке, а она — к нему. Любовь… Он этого не учел. Глупые чувства. Но, с другой стороны, они ведь не Блэки. Волшебник был всего лишь полукровкой, но при этом он был Принцем. Хорошая кровь. Дом помнил его деда, Августуса Принца. Тот был истинным тёмным волшебником, а с какой жестокостью он травил магглов… У них был свой собственный Дом, который сейчас занимали тётя и дядя волшебника. Важно было поддерживать истинные семьи, и покойный Августус Принц непременно захотел бы обеспечить продолжение своего рода, укрепить его, несмотря на позор, который навлекла на их имя его дочь. Что до девчонки… она, конечно, была грязью, но Дом скрепя сердце признавал, что она сильная и умная ведьма. По крайней мере, она могла стать племенной кобылой для полукровки. Он и так опаздывал с выполнением долга перед своей семьёй. И всё же волшебник заявил свои права на девчонку, и она приняла его с радостью, благодарная за его внимание, как и подобает. Дому больше не нужно было беспокоиться, что он предаёт старую Семью, позволяя неприкаянной Грязнокровке оставаться в своих стенах. Теперь у Грязнокровки был Хозяин, и Особняк на площади Гриммо, 12, был доволен. Хоть ситуация и не была идеальной, но стала решением его проблемы — проблемы Дома, оставшегося без Семьи. Быть покинутым — величайший позор для Дома. Теперь у него была их Кровь. Это значило, что у него появился новый Хозяин, пусть Хозяйка и оставляла желать лучшего. Этот Поттер мог повеситься — право владения Домом передаётся с Кровью, а не по бумажкам. Теперь у него была новая Семья: сильный, мужественный волшебник и молодая, могущественная ведьма. Медленно, смакуя момент, Дом усмехнулся. Вот они удивятся, когда узнают, что их контрацептивные чары кем-то были случайно искажены. Жаль, конечно, что это открытие произойдёт Снаружи, и он не увидит шока и смятения на их лицах. Но у Семьи появятся новые наследники. И он сделает всё, что в его силах, чтобы заставить их поселиться Внутри. В конце концов, в этом и заключается миссия Дома: защищать и служить своей Семье. Наконец-то у Дома на площади Гриммо, 12 всё налаживается.