«Пролог»

Давным-давно, в тот час, когда уличные фонари только начали зажигать свои дрожащие огоньки, у порога старого бара появилась большая корзина. Её принесла красивая девушка с длинными болотно-зелёными волосами — такими же тягучими и мрачными, как тина на поверхности забытого болота. Она дрожала, словно осиновый лист на ледяном ветру, и её глаза, полные солёной тоски, блестели в скупом свете редких звёзд. — Прости меня... — прошептала она, и голос её прозвучал тише, чем шорох опавшей листвы. — Мой малыш, мама обязана оставить тебя... Это будет лучше для тебя. Девушка на мгновение замерла, будто пытаясь навсегда запечатлеть в памяти этот миг, затем постучалась в старые, видавшие виды двери и, словно уносимая порывом отчаянного ветра, убежала прочь, растворившись в темноте переулка. Тем временем по ту сторону дверей, в прокуренном полумраке бара, время текло совсем иначе. Там, за барной стойкой из тёмного, отполированного до маслянистого блеска дерева, сидел парень лет двадцати пяти. Его светло-голубые волосы, мягкие и невесомые, как иней на зимнем окне, спадали до плеч, обрамляя лицо с болезненной, почти фарфоровой бледностью. Но самым примечательным были его глаза — красные, как раскалённые угли, в которых тлел вечный, едва сдерживаемый пожар раздражения. Его звали Томура Шигараки, хотя когда-то, в другой жизни, он был Тенко Шимурой. Напротив него, за стойкой, возвышался бармен, похожий на сгусток фиолетово-чёрного тумана, принявшего человеческую форму. Очертания его тела постоянно колебались, словно мираж в знойной пустыне, а сквозь дымчатую плоть иногда проступали слабые, призрачные вспышки. Этого человека-тумана звали Курогири. Он спокойно протирал и без того безупречно чистые стаканы — механическое, почти медитативное движение, заполняющее тишину. И в этой молочной, густой тишине раздался звук. — Тук. Тук. Тук. Тихий, робкий, почти невесомый стук прокатился по помещению, ударившись о низкий потолок и голые стены. От того, что в баре находилось всего лишь два живых существа, этот звук показался неестественно громким — как выстрел в библиотеке. Разговаривавшие ранее люди одновременно замолкли и, словно по команде дирижёра, обернулись к двери. — И что это было? — нарушил тишину Шигараки. — Не знаю, — голос Курогири звучал ровно и холодно, как гладь замерзшего озера. — Мне пойти проверить? — Нет. Я сам. С каждым шагом парня к двери напряжение сгущалось. Томура настороженно положил руку на дверную ручку. Он ожидал увидеть всё что угодно: героев, полицию, других злодеев. Но только не это. Дверь открылась с протяжным, жалобным скрипом. За ней оказалась большая плетёная корзина. Сказать, что Шигараки был в шоке — не сказать ничего. Он аккуратно, едва касаясь четырьмя пальцами, взял корзину, занёс внутрь и поставил на барную стойку. Когда он убрал последнюю простынь, время как будто замерло. — Что это? — спросил Курогири. — Или точнее... кто это? — По-моему, это ребёнок, — неуверенно сказал Томура. — Ты совершенно прав. — И что нам с ним делать? В корзине, укутанный в остатки импровизированного одеяла, лежал младенец. У него были тёмно-зелёные волосы — цвета мха в глубине древнего леса. Они были такими мягкими, что напоминали пух маленького котёнка. Глаза — огромные, влажные, сияющие — того же зелёного оттенка, только светлее. И в них сверкала капля надежды. Ребёнок смотрел на Шигараки и не плакал. Томура долго думал, что делать. Конечно, первым делом малыша следовало показать Учителю. Но вероятность того, что тот равнодушно бросит: «Делай что хочешь», была велика. — Не буду морочить себе голову, — подумал Томура. — Учитель непредсказуем. Курогири же был бы рад оставить ребёнка. Он любил детей. Мальчик был милым — крошечным, беззащитным. И вот они понесли корзину в кабинет Взо. Томура постучал в железную чёрную дверь. — Войдите, — раздался тяжёлый, басистый голос. Дверь открылась. Взору предстал мужчина крупного телосложения в строгом костюме. Его лицо превратилось в кашу из кожи со шрамами, к нему были подключены трубы, помогавшие дышать. Единственное, что осталось нетронутым, — рот. — Томура, Курогири, что вас привело? — Учитель, это было на пороге бара. Томура подошёл ближе, чтобы показать, что содержала корзина. На удивление, Учитель не выказал ни удивления, ни раздражения. Он спокойно взял ребёнка и внимательно начал его рассматривать. Это продлилось минут пять. После чего сказал: — Этот мальчик, похоже, имеет довольно сильную причуду. Я её чувствую. — И что нам с ним делать? — спросил Томура. — Он будет идеальным бойцом, — подумал Взо. — Я сделаю его идеальной марионеткой. Томуре было интересно, что же станет с этим мальчиком. Курогири решил посмотреть, что ещё может скрывать корзина. Каково же было его удивление, когда на дне корзины оказалась записка. — Тут... записка... Он развернул листок и начал читать: — «Тому, кто читает эту записку, я очень благодарна. Этого милого мальчика зовут Изуку, ему шесть месяцев. Я очень надеюсь, что вы примете его как родного сына. Я не смогу дать ему хорошую жизнь». — То есть его нам подкинули? — с полным непониманием спросил Томура. — Получается, так, — сказал Взо, подумав и добавил: — Мы можем делать с ним что захотим. В голове Взо уже созревали огромные планы на этого Изуку. Изуку Шигараки. Отныне он принадлежал Лиге.