Часть 6

— Ну и ситуация, — качая головой, констатирует Лиса, и, продолжая выглядеть так, словно погрязла глубоко в размышлениях, садится на край кровати. Джису скидывает на пол ноги и устраивается у той под боком. Обе сидели в номере Ким, обставленном преимущественно в молочных цветах — ни намёка на бежевый ужас, в котором поселился Чон Чонгук со своим непомерным эго — впору заказывать отдельную комнату для его самомнения. Нет, номер был гораздо более приятен глазу — с большой кроватью и чистым постельным бельём, светлыми стенами, блестящим чёрным журнальным столиком, куда Манобан успела поставить сумочку, с гигантским окном, обрамлённым шёлковым тюлем — всё было обставлено так мило, приятно глазу, такой прекрасный вид показывался из окна, что не воздать должное дизайнеру было сложно. Джису приятно удивила обстановка, но ей было неловко признаться, сколь растратным она считает такой номер. Она вернула взгляд к Лисе. — Если твой жених хоть мало-мальски похож на своего друга, то я против этой свадьбы. Лиса рассмеялась: — Да я и сама была бы против. Но он совсем не такой — по крайней мере, не замечала, чтобы он называл меня чокнутой сталкершей. Думаю, я бы запомнила. — Да уж, такое не забудешь. — Но Джису, и ты пойми его. Вы ведь оба хороши. Тем более, кто так отстойно обзывается? Могла бы быть покреативней. — Я не виновата, — уперто заявила Джису. Лиса воззрилась на неё с укором. Джису выдержала её взгляд. — Я не порицаю за разумные переживания, — отрезала она. — Но можно ведь извиниться сразу, как осознал ошибку. — Можно. А ты извинилась? — Ну уж нет. Первой извиняться не буду. — Почему? — Потому что именно его недопонимания привели к моим оскорблениям, и раз уж мы и приносим извинения, то пусть уж в порядке очереди. Лиса застонала. — Ладно, как хочешь. Но Чон Чонгук, по рассказам Тэхёна, вовсе не плохой человек, даже наоборот. Очень добрый и внимательный. Он помог Тэхену пройти через трудные времена и стать тем, кто он есть сейчас, и я бы очень не хотела, чтобы именно этот Чонгук был о тебе плохого мнения. Только не о тебе! — Да какая вообще разница? — Большая разница! Ты тоже добрый и внимательный человек, меня раздражает, что кто-то думает иначе. Джису сразу смекнула. — Ты о Тэхёне печешься? Лиса с улыбкой поджала губы, будто её поймали с поличными. — Ну и? Засуди меня. Я хочу, чтобы вы подружились, и очень долго представляла ваше знакомство. На один денечек, а? Забудь этого Чонгука. Сделай вид, что впервые его видишь. Может, Лиса и права. Какой смысл держать обиду на едва знакомого парня? Два взрослых человека не должны так себя вести. Всё, что на самом деле имеет значение — это большое событие, ради которого они оба сюда приехали. Джису встала и выставила обе руки для объятий, в которые Лиса со смехом упала. — Хорошо, — прикрывая глаза, сказала она примирительно. — Хорошо, я попрошу прощения. И постараюсь с ним поладить. Я стану его лучшим другом, если тебе от этого будет легче. Тайка обмякла в её руках и уместила подбородок на тёплом дружеском плече. Она помолчала под ритмичные похлопывания Джису, убаюкивающие её. — Я не заставляю, — добавила Лиса. — Я знаю. — Ты не обязана. — Да знаю я. В любом случае, нам придётся много видеться в будущем, так что было бы странно с ним и дальше спорить. Я не хочу испортить тебе брак неудавшимся знакомством. — И всё же… — Обещаю с ним поладить, слышишь? — Спасибо, — прошептала Манобан. Джису прекрасно знала, как много это для неё значит. Они постояли так ещё с минуту, отстранились и посмотрели друг на друга с улыбкой. — Пойдём поедим. За едой легче заводить знакомства. Так, по крайней мере, Ким Джису думала, когда входила в ресторан при отеле, столы которого составляли почти идеально ровный проход для посетителей. Гуськом с Лисой, чтобы не мешать гостям, они тихонько прошли за самый дальний столик, сервированный на четверых. Пустые тарелки глядели на сидящих бок о бок парней — Тэхён пихнул своего друга локтём и предупреждающе взглянул на него. Чонгук, подняв голову, лишь мельком скользнул по девушкам глазами. Они сели. Лиса, конечно же, напротив жениха, одарив того нежной улыбкой и взглядом полуприкрытых глаз; Джису, помедлив с полсекунды, заняла своё место перед Чонгуком, старательно избегая пересекаться с ним взглядом. Положив на колени полотенце, она прокашлялась, разравнивая его углы. Боже, что за неловкая ситуация. Хоть сейчас вставай и беги. Джису с сожалением отогнала эту мысль и приняла из рук Лисы заботливо протянутое меню — а затем уставилась в него, слепо разглядывая картинки. Момент, когда нужно уже что-то сказать, стремительно приближался. Радужная форель в белом вине. Совершенно не оправдывая своего названия, на Джису с фотографии смотрела белая рыбья голова с выпученными глазами. Волшебно. Ким подняла глаза и осторожно посмотрела на Чонгука поверх меню. Он, положив книжку на стол, сосредоточенно водил пальцем по составу одного из мясных деликатесов. Густые брови слегка напряжены, губы чуть сжаты, карие глаза с длинными ресницами скользят по меню. Красивый. Внешность у него такая — негрубая, приятная. Обаятельная, можно сказать. Не хочется, конечно, приписывать его к злодеям, но его привлекательный, аккуратный, чистый вид, не дающий повода для волнений, внушал скорее некую неприязнь, чем по-настоящему располагал к себе. Хотя, может быть, Ким Джису слишком предвзята. Джису не успевает спохватиться, как Чонгук поднимает взгляд. В отличие от тэхёновских, лениво прикрытых, глаза у него были большие, оленьи, и тёплого карего оттенка. А ещё смотрели так, словно своей беззастенчивой искренностью привыкли смущать противоположный пол. И свой тоже. Как без этого. Их глаза встретились — морщинка меж его бровей разгладилась, и губы приоткрылись, словно он сам себя застал врасплох. Девушка понятия не имела, как реагировать, поэтому приняла подобный взгляд за хороший знак. Поддержав зрительный контакт ещё несколько секунд, она уже подумывала было начать разговор — вот! заготовленная фраза уже у неё на языке! — но стыдливо опустила глаза, так как не смогла вымолвить ни слова. Мешала идиотская гордость. Ким страстно, яростно не хотела извиняться — ведь как это так, не она же виновата. А какая, в целом, разница? Быстро пробормочи что хотела, и дело с концом. За размышлениями упустив нужный момент, Джису подняла вверх меню, скрывая лицо от Чонгука. Боже. Ну вот. Сейчас. Просто попроси прощения, бога ради. Помявшись ещё немного, Ким собралась с силами и открыла рот: — Послушай… Её невероятная красноречивая с первых слов тирада была прервана материализовавшимся рядом официантом – с меню наперевес он осведомился, готовы ли они сделать заказ. Заказ они были делать готовы, поэтому заминка заставила её полностью переключиться. Когда официант наконец удалился, озвучив время ожидания, Джису потеряла всю браваду, накопившуюся за время безмолвных терзаний наедине с собой. Да и Лиса с Тэхёном смеялись над чем-то, как видимо, не особо заботясь о повисшем напряжении. Их переговоры только отвлекали от поставленной задачи. Чёрт! Да просто извинись уже! Дойдя до точки кипения, Джису сделала глубокий вдох и подняла голову к сидящему напротив мужчине — но и тут ей не дали слово, потому как Чонгук, всё это время, видимо, проходя через схожие ей муки, начал говорить первым: — Джису. Я хотел бы извиниться. Джису ошалело уставилась на него, совсем не ожидая, что Чон снизойдёт до первого шага. Он некоторое время сосредоточенно смотрел в тарелку, затем поднял глаза на девушку — которая, ожидая от него продолжения, с непривычным для неё смущением рассматривала его двигающиеся в такт словам губы. — Мне жаль, что между нами произошло недопонимание. Я был очень груб. Я был неправ, и я извиняюсь. Надеюсь, мы можем начать сначала. Камень с души упал. Теперь, когда всё ощущалось правильным, Джису почувствовала огромное облегчение — в том числе и от возможности не извиняться первой. Это чувство корёжило её с самого спуска в лифте и накалилось, когда они с Лисой зашли в ресторан, но теперь — теперь, когда её гордость не была задета — оно лопнуло, как гигантский воздушный шар. Одновременно с облегчением Джису почувствовала вину — не за оскорбления, нет, после всего пережитого это казалось последним делом — за то, что так долго не могла собраться и произнести два простых слова. Зато теперь они вырвались из её рта почти мгновенно: — И ты меня прости. Я знаю, вела себя ужасно. Даже если устала, мне не стоило грубить. Мне очень жаль. — Нет, всё в порядке. Я лучше всех знаю, что иногда заслуживаю взбучки, — со смешинкой в голосе вставил Чонгук. Лиса с Тэхеном задорно рассмеялись. На том и порешали. Джису была удовлетворена, Чонгук, в свою очередь, так заулыбался, что сразу же повысил настроение всем за столом. Оба они заметили короткие переглядки друзей — те даже не старались скрывать, как им приятно, как сильно они радуются возможности отпустить напряжение, которое так или иначе сказывалось на каждом. После извинений Тэхён, помолчав для закрепления этого действа, бодрым тоном начал шутить над каким-то пустяком — рассказывать забавные истории из жизни, чтобы тишина не расценилась как неловкость. Больше горячего смущения никто не испытывал — может быть, только Джису с Чонгуком, за своё детское поведение, но и то — первые несколько минут, которые неизменно следуют после любых ссор. Далее русло разговора медленно переменилось на более конкретные, обыденные темы, какие обычно рассасываются при первых встречах — род занятий, хобби, семья, друзья и так далее, пустое и слишком обширное, чтобы вдаваться в детали. Все были вежливы, но не чересчур — держались бодро, пили, разговаривали. В основном беседе не давали зайти в тупик весёлый нрав Лисы и сопутствующее ему желание Тэхёна сделать свою невесту как можно более счастливой, а потому оба старались изо всех сил не оставить ни единой свободной от разговора минутки. Чонгук с Джису поддерживали их пыл, как только могли. Мужчине это давалось легко — открытый к общению, как оказалось, он являлся приятным слушателем и ещё более лучшим рассказчиком — так, он весьма дружелюбно, без тени смущения, рассказывал о смешных ситуациях из жизни — часто неловких, часто влекущих за собой ещё более забавные истории. В общих чертах рассказал Чонгук и о своей работе — что является лишь посредником между туристом и туристическим обслуживанием, а затем извёрг столько жаргонов, что Тэхёну пришлось его остановить. А он не так уж и плох, допивая бокал игристого (за знакомство), подумала Джису, когда сидящий напротив Чон, смеясь, доказывал Лисе, что он точно лучше неё играет в настольные игры и пытался вызвать её на бой в этот же вечер. Да, не так уж и плох. Не стоило быть такой предвзятой. Тема разговора с профессиональной пригодности как-то незаметно перешла к менее формальному — а именно, к увлечениям. Тэхён, занимавший Джису намного сильнее, чем его друг, поделился, что любит рыбачить, и часто делал это раньше, когда с отцом ездил в Пусан. За столом начались дебаты, считается ли рыбалка видом спорта, и в самом их разгаре Ким повернулся к улыбающейся Джису, пытаясь съехать с темы: — А ты спортом занимаешься? — Не особо. В старшей школе я играла в волейбол — сносно... Не знаю, как меня терпели в команде, но, наверное, особо выбора не было. — Врешь! Ты была великолепна! — возразила Лиса. — Да ты-то что о волейболе знаешь? — А мне незачем знать волейбол, я знаю тебя. — Железная логика, — покачала головой Джису. — В противовес, слава богу, что не футбол. — Ты не любишь футбол? — на лице Тэхена пробежала тень. — Типа того. Я не очень много знаю о правилах, но вот что: футбольные фанаты — полные придурки. Тэхён поморщился, как будто у него внезапно сильно разболелась голова. — Поня-ятно… — Взять хотя бы поведение во время чемпионата мира. С кем только не поссоришься из-за матчей, так они еще орут, дерутся, курят и пьют под окнами, свистят за каждый гол, с пеной у рта доказывают, кто лучше. — Зато сколько радости это приносит людям, — возразила Лиса. — Я не спорю. Просто они меня раздражают. С каким фанатом футбола не познакомлюсь, каждый раз — полный отморозок. Это уже стопроцентная гарантия считай. Ким Тэхён, кажется, давно перестал слушать и полностью переключил внимание на свою тарелку, со смиренным выражением пережевывая еду. Даже ухом не повел, когда Чонгук вдруг со стуком поставил свой стакан с водой, из которого только что отпил, на стол. Джису удивленно приподняла брови, так как вид у того был крайне недовольный. — Странная логика. Если тебе неприятны фанаты, то почему ты из-за этого вдруг не любишь спорт? — Да легко, — пожала плечами Джису. — Потому что фанаты представляют этот вид спорта лучше всего. Я скорее узнаю о каком-то матче из уст фаната, допустим, Португалии, чем из новостей. Тем более, когда таких фанатов много. Ты видишь их, дебоширов, ломающих ворота стадиона, чтобы попасть внутрь, или дерущихся у подъезда, потому что их команда проиграла, и думаешь — боже, лучше бы тогда вообще никаких игр не проводили… И неприязнь переходит на спорт. Чисто ассоциативная практика. — Но это какое-то слишком поверхностное суждение. Люди ведут себя так всегда, просто потому что мудачество у них в натуре, но это ведь не повод не любить спорт. Ты когда-нибудь пыталась посмотреть футбольную игру или хотя бы понять правила игры? Может быть, тебе бы понравилось? — Ну конечно, — с нарастающим раздражением улыбнулась Джису. — Игру школьников на футбольном поле, например. — То есть, нет. — То есть, да. — Я имею в виду, профессиональный спорт, а не шуточную гонку с мячом после школы. — Поверь, если даже милые детишки с мячом не заставили меня болеть за них и почувствовать хоть какую-то симпатию, я сомневаюсь, что кто-то ещё сможет. — А люди, жизнь посвятившие тому, чтобы оказаться на поле, с большим талантом и навыками, которые оттачивали с детства? Разве искренняя любовь к своему делу, да и простота правил игры, не сможет тебя восхитить? — Вполне уверена, что нет. Чтобы восхищаться навыками, нужно иметь знания, чтобы эти навыки различать. В других случаях, для меня это просто — обычный гол или гол с подпрыгиванием. И на оба мне всё равно. — То есть, ты даже не хочешь попытаться понять, прежде чем ненавидеть? — Что значит ненавидеть? — Вконец раздражилась Джису. — В последний раз мне казалось, мы говорим о предпочтениях. — Ты ведь назвала людей отморозками. — Людей, не спорт же. — Людей, которые любят этот спорт. — Хорошо, хорошо, — Джису в знак капитуляции подняла руки вверх и отмахнулась: — Извини. Не все вы отморозки. Тэхён прокашлялся, и снова за столом возникла небезызвестная тишина, следующая за любыми перепалками. Лиса с Тэхёном переглянулись, и Джису рассердилась ещё сильнее, будто бы у неё забрали единственного человека, который должен был быть на её стороне. Раньше, в студенческие годы, они с Лисой были неразлучны — и это они обменивались понимающими взглядами, когда кто-то из знакомых вытворял или говорил какую-нибудь глупость. В злости она схватила свой бокал и опрокинула в себя остаток шампанского. Чонгук водил пальцем по краю салфетки. Взгляд у него был задумчивый. — Я не обижаюсь. Я просто не люблю поверхностных людей, — не поднимая взгляда, негромко произнес он. Джису застыла, поражённая такой детской, примитивной обидой. Мол, кто обзывается — тот сам так называется. Это, конечно, верно; возможно Ким и была слишком резкой, но такой глупый выпад!.. Ей даже не по себе стало. Пальцы её сжали фужер, и девушка медленно подняла голову, стараясь не слишком показывать, в какое замешательство привёл её беспристрастный тон того, с кем они так беззаботно только что обсуждали работу и жизнь. Чего ей стоило прийти к примирению! Только ради того, чтобы этот парень снова начал конфликт. Просто не верится. Ким проглотила комок и заговорила осторожно: — Как жаль, что я так разочаровала. — Мне тоже жаль. Чонгук с невозмутимым лицом закинул в рот кусок своего блюда, полностью понизив температуру за обеденным столом. Возможно, его любовь к футболу была слишком глубокой, чтобы не принять такой отзыв как личное оскорбление. Честно говоря, Джису не совсем могла понять, откуда идет такое яростное желание защитить спорт от не имеющей никакого значения, только что встреченной девушки. — Что ж, — проскрипела Джису, раздражаясь не на шутку. — К сожалению, футбольных фанатов в придурковатости никто не переплюнет. На это можно положиться. «Ты тут самый главный придурок». — Действительно? — хмыкнул Чонгук. — А мой личный опыт подсказывает, что некоторые люди ушли в этом далеко вперед. «Сама ты такая». — Давай спросим публику. «Да любой тебе скажет, кто из нас баран». — У кого? Все нормальные люди не называют других отморозками. «Любой — это ты и твоё эго?» Они зло воззрились друг на друга, и, не будь между ними стола, точно не постыдились бы схватить друг друга за волосы и хорошенько оттянуть. К счастью, тонна тарелок и бокалов, да и пристальные взгляды друзей, защищали их от глупостей, сковывали их движения и не давали сделать большего, чем убивать друг друга глазами. А это было сложно, ведь под рукой столь удобно лежал столовый нож, да вилка — острая при нужной ситуации. У Джису почти пар валил из ушей, когда Тэхён прокашлялся, привлекая к себе внимание. Он сильно пихнул друга локтём и тот от боли согнулся пополам. Ким возликовала. Может, не такую плохую себе партию выбрала Лиса. Но, переведя на неё взгляд, Джису увидела крайне разочарованное выражение лица, и от этого зрелища с Ким сразу же слетела сливочная пена радости. — Могла и не обещать, — прошептала она укоризненно, из-за чего Ким почувствовала укол совести. Остаток обеда они провели в молчании, изредка теребя не заслуживающие внимания темы. Поднимаясь к себе, Джису чувствовала, что совершила большую ошибку, но не в силах была себя за это винить.