Часть 7

Полностью разобрав чемодан и бросив уставший взгляд на разбросанные по полу вещи, к ужину Джису поняла, что страшно проголодалась — и что гордость, ранее потянувшая её удалиться из-за стола, ничуть не наполняет желудок, даже наоборот — ужасно изматывает. Сосущее чувство под ложечкой оказалось в три раза сильнее тщеславия. Оно вообще, кажется, притупляло все эмоции. Все уже давно разбрелись по номерам — солнце за окном медленно садилось за горизонт, отдаляя полдень. Девушка решала свои дела в порядке очереди — умылась, приняла душ — впервые за последнее время без навязчивых мыслей! — открыла чемодан, чтобы переложить одежду в раздвижной шкаф, стоящий у стены, затем полчаса выбирала музыку, чтобы вконец выбиться из сил. Ким никогда не была плоха в тайм-менеджменте, но то ли смена часовых поясов, то ли череда выматывающих событий повлияла на неё — она сделалась неподъемной едва ли успев закончить все свои дела. Джису свалилась на пол, блаженно расплатившись в позе звезды. Некоторое время она так и лежала, в полудреме слушая жужжание кондиционера — заказанная в номер порция картошки фри валялась рядом, вместе с телефоном, который Ким точным выпадом ноги сбила с прикроватной тумбы. Потолок был окрашен в золото уходящих солнечных лучей. Девушка так устала, так хотела отдохнуть, что решила лечь спать не дожидаясь сумерек — солнце только-только исчезало вдали, когда она глухо задёрнула шторы и погрузила номер в кромешную тьму. Лишь одна-единственная, жёлтая полоска света пробивалась сверху и пересекала всю комнату, как бы пытаясь протиснуться в закрывающуюся щель — но поздно, Ким, зевнув, резким движением пресекла попытки угасающего солнца посягнуть на её территорию. Она легла. Закрыла глаза. Но ход её мыслей то и дело возвращался к сегодняшнему дню, конкретней — к сегодняшнему знакомству. И совсем недавно девушка была уверена, что именно Тэхён будет главным предметом её внимания, как виновник торжества, но сегодня, в поисках сна, она могла только заново переживать остатки раздражения, оставшегося после встречи с Чон Чонгуком. Этот человек невыносим! Настроение его изменчиво, причём проходит путь от теплой вежливости до откровенного хамства умопомрачительно быстро. Сколько бы Ким не думала, она не могла найти ни единого повода для такой грубости, тем более — обиды. Возможно, высказываясь слишком прямо, она и могла задеть чужие чувства, но Джису делала это вовсе не из желания завязать вражду, и уж точно не чтобы заставлять других чувствовать себя плохо. Конечно, не успев вовремя остановиться, она делалась виноватой — хотя бы за то, что не уловила атмосферу — но Чонгуку хватило бы и одного слова, чтобы пресечь некомфортную тему. Ким бы поняла намёк — за кого он её принимает?! Тем не менее, мужчина предпочёл молчать, а теперь же не имеет права винить её за собственное мнение. За его наличие. Больше его самовлюблённости Джису, конечно, беспокоила Лиса — она практически не разговаривала, когда после обеда зашла к ней в номер, помочь разобрать вещи, и едва ли бросила два прямых взгляда в её сторону, и то, доставшиеся Джису, скользнувшие мимолетно, были полны немого порицания. Впрочем, Ким Джису легко может её понять. Столь обнадёженная и счастливая спускалась Лиса вниз, зная, что подруга не подведёт, и вот, прошло меньше часа — а подруга уже подвела. Джису действительно, искренне жаль, и, вернись она назад, точно не стала бы повторять сказанное. Ким перевернулась на другой бок, зарылась носом в одеяло и уснула, стараясь выбросить из головы все тревоги, неизменно учащающие её сердцебиение. По крайней мере, она заслужила выспаться. Настойчивый стук в дверь выдернул девушку из сна, и она подняла тяжёлую голову, дезориентированно мотая ею из стороны в сторону в поисках телефона — который, кстати, зарытый в недрах подушек, отыскался не сразу. Джису прищурилась, протирая глаза. Девять утра. Как славно. Отличное время для человека в коридоре практиковать барабаны. Стук возобновился, и Ким пришлось встать, чтобы больше не томить утреннего посетителя и не мучить дальше свои барабанные перепонки. В частности перепонки! Пошатываясь, она прошла через всю комнату, замечая по пути, что сквозь плотно задёрнутые шторы внутрь вновь проскочил солнечный луч, как бы пытаясь подразнить хозяйку своей предприимчивой хитростью. Однако сейчас вид его казался даже умиротворяющим. Впервые с прилета она почувствовала, что находится на отдыхе. Какая всё же странность! В это время в Корее час ночи, и сейчас бы Джису мирно посапывала у себя дома, ожидая приговора будильника. Она дёрнула за ручку, и дверь распахнулась, являя взору Ким стоящую у порога подругу, сложившую руки на груди для лучшего эффекта. При виде неё — уже умывшейся, свежей (хоть и слегка мрачной от обиды), выспавшейся — Джису поневоле пробило на улыбку, и Лиса мгновенно встрепенулась: — Смешно тебе? — Очень, — показательно зевнув, Джису распахивает пошире дверь и немым жестом предлагает подруге войти. Девушка не отказывается и, проходя следом, критично оглядывает комнату, будто ожидая, что в ней не будет безупречно чисто, как всегда бывает у Ким Джису. — Умойся и идём со мной. — Джису знает, что Лиса неумело скрывает смягчившийся тон напускной сварливостью, но с удовольствием даёт ей разыграть эту сценку. Лиса по-хозяйски распахивает шторы, запуская в комнату ослепительно белый свет, а затем оборачивается, всем своим видом показывая, что намерена ждать. — Ну? — поторапливает она, когда Ким не двигается, щурясь от утреннего солнца. Впрочем, ей не нужно повторять дважды — правильно истолковав нетерпение подруги, Джису сразу же направляется в ванну, надеясь начать этот день лучше, чем закончила предыдущий. Приподнятое настроение Лисы успокоило её лучше любых слов примирения. Ссориться с ней было сложно, но мириться — всегда легко. Её мягкосердечная натура не давала шанса клубку обиды размотаться настолько, чтобы достать её сердце — она благословляла даже самого ярого противника, растягивая своё терпение с поистине буддийским мастерством. Лиса вспыхивала, разочаровывалась, затем остывала. Это был неизменный цикл её эмоций. Джису казалось, что для человека, душевное состояние которого так сильно зависит от других людей, Лиса с поразительной легкостью их отпускает. Джису неспеша умылась и приняла душ. Размытая, из-за испарины, фигура в зеркале с задумчивой тщательностью промакивала волосы полотенцем, размышляя, отпустит ли её Лиса с такой же бесхитростной добротой, как только выйдет замуж и окажется слишком занятой собственным бытом, чтобы думать о чем-то другом. Ким всё понимала. Разделенные океаном, они могли позволить себе видеться не больше двух раз в год, так как обе были погружены в работу, и тысячи планов, праздников, полушуточных обещаний увидеться совсем скоро, проходили караваном мимо, пока жизнь не задерживалась ни на секунду. Теперь же, не только работа стояла между ними, но и… Джису накинула на себя банный халат и вышла к непосредственному предмету своих размышлений. Лиса полулежала на кровати, болтая ногами и листая видео в телефоне. Услышав звук открывающейся двери, она подтянулась и села, пытаясь накинуть на себя ту же маску недовольства, которую примеряла десять минут назад. Однако в отсутствие подруги Манобан потеряла бдительность, и в итоге, сдавшись, просияла, когда Джису подошла ближе. — Что за счастье в девять утра? — хмыкнула Ким, встряхивая мокрое полотенце, капли с которого полетели в защищающуюся руками Лису. — Тебе всё скажи, — Манобан потянулась за спину и быстрым движением кинула в девушку заранее подготовленную для неё одежду. От неожиданности Джису, как истинный волейболист, приняла её своим лицом. — Одевайся и идём. Джису богом клянётся, что ничего не понимает. Такое ощущение, будто из её мозга вырезали важный эпизод примирения, и она окончательно потеряла нужное для понимания звено. Ладно, Лиса остыла — и то хорошо. Теперь нужно следовать её указаниям, чтобы не разрушить хлипкое равновесие, неизвестно чем скреплённое. Ким Джису быстро натягивает выбранные тайкой чёрные джинсы и того же цвета майку с широкими лямками — между прочим, любимую вещь гардероба, и Лиса это точно знает. Укладывать полусухую шевелюру времени не было — перед выходом приглаживая ладонью пряди, Ким чувствовала себя неуютно от мысли встретиться с внешним миром в таком виде. Тем не менее, она не могла ничего поделать — примирение с Лисой ей было дороже всего на свете. Ким тяжело вздохнула и вышла к подруге. Не успела Джису и глазом моргнуть, как они обе оказались у двери этажом выше, где на некоторое время поселились жених с невестой, столь великодушно желавшие адаптировать друзей к обстановке. Но здесь они просчитались — два человека за тридцать вполне могли обеспечить себе комфортное проживание в любом отеле, впрочем, столь чистые помыслы просто нельзя было игнорировать. Ким скептично наблюдает за тем, как подруга прикладывает к сенсору карту и, галантно открыв дверь, просит Джису пройти вперёд первой. Ага! Вот и подвох, правда? На неё сейчас упадёт ведро с водой или что-то типа того? Что ж, предупреждён — значит вооружён. Но реальность оказалась хуже — когда девушка, осторожно миновав порог, прошла внутрь, озираясь в поисках уготовленной ей участи, она не сразу заметила восседающего за барной стойкой человека — а именно Чон Чонгука, который, столь же озадаченный, как и она, пил предложенный ему минутой ранее кофе. Когда же Ким соизволила обернуться, деваться уже было некуда — дверь, пиликнув, заблокировалась, Лиса преградила путь к коридору, а вынужденная вежливость просто-напросто пригвоздила её к полу. Здорово. Игнорировать второго посетителя было теперь признаком дурного тона, так что, натянув на лицо фальшивую улыбку, Джису повернулась к мужчине: — Доброе утро. Хорошо спалось? — Чудесно, — не менее искуственно отозвался Чон, опуская чашку. — А тебе? — А, неплохо. Очень даже, спасибо. Они замолчали, обоюдно поняв, что терпеть друг друга не могут, особенно когда находятся в одном помещении — просто ужас как! И дело было не в какой-то конкретной причине, хотя таковых в связи с последними событиями пруд-пруди, а просто — у них непереносимость, аллергия, астрологическая несовместимость, да что угодно! Хотя казалось бы, вчера они пытались установить перемирие. И вполне успешная вышла попытка — только чрезвычайно быстро развалилась. А чья это вина решать было слишком поздно. Хотя Джису знала — не её. — Доброе всем утро, — в комнату зашёл Тэхён, вытирая полотенцем шею; с волос его капала вода, а футболка была влажная, наспех натянутая. — Спасибо, что пришли. Хорошо спалось? Оба гостя промямлили в ответ что-то нечленораздельное, но Ким, похоже, уловив общее настроение, сделал из их высказываний собственные выводы. Он понятливо кивнул. Впрочем, не это было причиной срочного созыва. Тэхён подошёл ближе к невесте, жестом пригласив неловко стоящую посреди комнаты Джису сесть за барную стойку. Девушка, помедлив, по настоянию устроилась рядом с Чонгуком, всем своим видом показывая, что предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Тот при её приближении отвернул голову, подперев подбородок ладонью. Ха! Джису хмыкнула и скрестила на груди руки. — Что ж, — Тэхён хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие!.. — затем, подумав: — Впрочем, не такое уж и неприятное. Это скорее просьба. От нас — к вам. Мы не рассчитали свои силы, так что осталось много мелочей, которые выходят из-под контроля — а свадьба ведь уже совсем близко. Завтра едем обратно в квартиру, чтобы завершить все рабочие вопросы, ведь, как вы знаете, после церемонии у нас медовый месяц. Мы с Лисой пытались управиться со всем сами, но она настояла на вашей помощи. Поэтому просим вас — очень просим — как самых приближенных, помочь с приготовлениями. Конечно, очень неудобно стеснять вас, вы всё же приехали как гости, и, стало быть, мы и должны обращаться с вами, как с гостями, но ситуация требует. Не поймите неправильно. И Джису, и Чонгук начали горячо уверять, что это их нисколько не стесняет, они ужасно рады, что могут быть полезны; они сами уже хотели предлагать свою помощь, они только этого ждали, только на это и надеялись. На некоторое время между ними воцарилась полная идиллия, и под их суровым натиском жених и невеста были отчитаны по всем дружеским правилам, их смущённые лица обсмеяны, любовные взгляды выявлены — хотя, как выяснилось позже, вовсе это были не любовные взгляды, скорее скрепление единой, не самой приятной идеи. — У нас есть ещё просьба, — откашлялся Тэхён после паузы. Лиса поморщилась и похлопала его по плечу в знак поддержки. — Сделайте это вместе. — Что именно? — непонимающе улыбнувшись, спросила Джису. — Все эти дела. Мы подготовили небольшой список, и хотели бы, чтобы вы разобрались с ним сообща. — Зачем? Было бы намного эффективней, раздели мы обязанности. — Скажу вам честно, — подала Лиса голос. — Мы беспокоимся о том, что вы вдвоём не ладите. Конечно, не в наших обязанностях мирить вас, или, тем более, диктовать, с кем вам стоит дружить. И вмешиваться в вашу жизнь очень эгоистично, неправильно и всё такое… Я понимаю это. Я правда это понимаю, но я всю жизнь буду жалеть, если не попытаюсь. Поэтому, если вы не хотите делать этого вместе, или даже пытаться… Не стоит помогать. Мы справимся сами. Джису оторопела, но делать было уже нечего — столь простая, честная манипуляция возымела эффект. Скрипя зубами (и сердцами тоже) двое пообещали, что возьмутся за дело вместе, а доказательством их содействию будут общие фотографии, которые те снимут непосредственно на месте событий. Хотя и без доказательств они не смогли бы нарушить обещания — слишком честные были, что он, что она, врать было просто не в их природе. Они не могли скрыть неудовольства — это, конечно, верно, но улыбающимся Лисе с Тэхёном было достаточно и их скупого согласия. Таким образом дело было решено. — Я отправлю вам список, — довольно заключила блондинка, не пытаясь скрыть триумф. — Пойдёте, как позавтракаете. И обязательно попытайтесь найти общий язык. — Да, мам, — вздохнула Ким, вставая со стула. — Я поняла. А теперь позвольте удалиться. Мне ещё волосы сушить. — Я тоже пойду, — Чонгук поблагодарил хозяев за кофе и, пропуская вперёд спутницу, вышел вместе с ней в коридор. Они вышли — спешить вперёд было равносильно признанию поражения, а сдаваться в этом не совсем ясном, но исключительно важном для чести состязании никто из них не хотел. Джису не сбавила шаг, как хотела бы, и вскоре почувствовала, что каждый её нерв натянулся в ожидании новой битвы. О чём было говорить с этим человеком? Какие фразы вообще подходят этой странной, не имеющей объяснения ситуации? «Давай постараемся»? Нет, слишком натянуто, фальшиво, жизнерадостно — над чем же тут стараться? Не подходит. Но идти дальше в молчании того хуже. «Насчёт вчерашнего…» А что насчёт вчерашнего? Ей-то поднимать эту тему, после всех его холодных, грубых слов? Нет, точно нет, если кто и должен заговорить первым, так это точно не Ким Джису. Почему она вообще над этим задумалась, будто действительно взяла себе за цель с ним примириться? Наверное, воодушевление Лисы вскружило ей голову. Джису бросила беглый взгляд на молчаливого спутника и прочла на его лице ни что иное, как лёгкое раздражение. Оно тут же заставило девушку вспыхнуть от ярости. Чёрта с два она будет извиняться! — Встретимся здесь через час. Не опаздывать. — Кинув неприязненный взгляд на девушку, Чонгук пропустил её в лифт первой, а сам свернул в сторону лестницы, оставив пыхтящую Джису молча пялиться в его спину. Двери лифта закрылись, отделяя её от несовершенного преступления, и тем самым спасая не одного, но целых двух человек за раз. Первый — Чон Чонгук. Вторая — Ким Джису, потому что сесть за убийство такого идиота совершенно нечестно. Она резко выдыхает горячий воздух через ноздри и с силой нажимает на свой этаж. Будь проклята эта поездка.