Глава 24.

Кирай вместе с компаньонами отправилась к северным хребтам Ман’хара, где издревле жили северные брас’гмары, боявшиеся древнего чёрного дракона по имени Ка’мауил. Первым делом Кирай отправилась в столицу северных брас’гмаров — Кахолданн — на аудиенцию королевы Цырьяды. Войдя в тронный зал, Вивиан, почувствовала страх придворных, а Кирай увидела тревогу самой королевы. Ей стало ясно, что дракон явно не первый месяц совершает налёты на окрестные земли, и им требуется серьёзная помощь. Она подошла к трону и, приклонив колено, представилась королеве: — Здравия вам, Ваше Величество, наслышана о проблемах вашего народа. Я и моя группа наёмников как раз специализируемся на борьбе с подобными вашему дракону тварями. Моё имя Кирай, это Вивиан, а это — сэр Родерик фон Соломон, больше известный как Чёрный рыцарь, недавно помилованный королевой Серайей. На что королева ответила своим мудрым голосом: — Я наслышана о тебе, Кирай, а вот о том, что у тебя есть собственная группа наёмников, я услышала впервые. Вы как раз вовремя, в горах к востоку отсюда живёт древний чёрный дракон Ка’мауил и совершает на нас набеги, пожирая наш скот и сжигая и без того скудные поля. Убейте, либо изгоните его, и вас ждёт награда. — Вы хотите, чтобы мы от него избавились? Это будет нелегко, и награда должна быть соразмерна сложности задания. — Произнесла Кирай. — Именно так, но предупреждаю, что он сильнее тех противников, с которыми вам приходилось сражаться раньше. Живёт он на вершине горы в своём ужасающем логове, он в последнее время всё чаще вторгается в наши земли, считая их своими. Ох уж этот чёрный дракон зарится на скотобойни и птицефермы, разоряя наши угодья. Прошу вас, истребите его, или он доберётся и до столицы, и тогда никому не будет покоя. — Рассказала королева Цырьяда. После битвы с паучихой, Кирай уже не чувствовала себя так уверенно, не такая уж она и всемогущая. Есть масса способов потушить или заблокировать её огненную магию. Ей стоит больше тренироваться в обращении с оружием… Любым оружием. Если бы не её друзья, то её бы завернули в такой же кокон и высасывали жизнь годами. Сознание Кирай отключилось, и Аше пришлось взять бразды правления в свои руки. Кирай чувствовала, что они близки к концу, к завершению миссии, и ей придётся умереть. Что бы она ни делала, судьбу не изменить. Океан зла волнами разливался по земле, погружая мир во мрак. Где найти в себе сил продолжать поход? И зачем ей спасать людей? Не лучше ли было бы просто уйти, найти свою раковину на самом дне, залечь на дно и забыть? Люди готовы убивать миллионы себе подобных без зазрения совести. Скольких людей она уже убила? Её руки — в крови. Нет. Это — не её руки. Боже! А может и нет никакой богини, может, я просто больна, и всё, что происходит со мной — лишь иллюзия, плод моего воображения? Кирай летела в пропасть гранитным камнем, в море своих чувств, сомнений и неизвестность. Мир прямо на её глазах рассыпался в прах, перед ней открылись деревянные ворота забора, сложенного из заострённых брёвен. Слова падали с её губ, словно ледяные капли. Этот гул, гул дьявольских труб звучал в ушах. Она чувствовала вкус крови на своих губах. Что-то мягкое и тёплое трепыхалось во рту, и отравленный мёд потёк по её губам. Её плоть заражена, а вокруг — разлагающиеся трупы, и она сама на бегу превращается в труп. Бездонное море забвения — вот что ждало её внизу. Когда она достигнет дна? Запах гниение разноцветных людей, похожих друг на друга, как две капли воды, похожих в своих мыслях и желаниях. Это — океан зла, океан, куда она так стремительно падала. Из глубин доносились крики боли. Ещё секунду и картины вспыхнула у неё перед глазами красным света, и Кирай проснулась, тяжело дыша. Её окружал холод, холод и камни, корявые деревья и — больше ничего. Серое небо нависло плотным покрывалом над страной горных сосен. Они поднимались в гору, медленно и осторожно. Один неверный шаг, и под ногами разверзнется пропасть. Рыцарь Соломон карабкался где-то выше, метрах в пяти, а Вивиан — ниже. Крутые склоны горы привели Кирай в ужас. Как они здесь оказались, и куда ведёт их Аша? Мысли её постепенно возвращались на облитую кровью, истерзанную землю, но никак не хотели складываться в единую логическую цепочку. Они спасли королеву Серай и весь народ Морона, заручившись тем самым их поддержкой? И та ужасная паучиха… Как она могла договориться с таким мерзким созданием, таким далёким от человеческой натуры. Вершина горы уже была близка, главное — не смотреть вниз. Ещё несколько рывков. Каменный выступ рассыпался под правой ногой Кирай, и она едва не сорвалась, повиснув на одних руках. Превозмогая боль, слабость и леденящий ветер, она добралась до вершины. Рыцарь Соломон был уже на верху, подал ей рука, но она не приняла его помощь, вскарабкалась на каменную площадку и огляделась. Перед ними открывались просторы пустыни и часть гор справа, а с другой стороны — такие же горы холмами вздымались из-под земли. Серые и холодные. Зачем они идут туда? Аша молчала. Что за чёрт? Впервые богиня внутри неё молчала. Кирай осталась наедине с самой собой, со своими мыслями. Какой ужас ждёт их ещё впереди, ужас, о котором даже Аша не хочет говорить. — Ну что? — Спросила присоединившаяся к ним Вивиан. — Куда дальше? — Я… Я не знаю… — Растерянно ответила Кирай. — Там дальше — что-то жуткое. Я чувствую. В сравнении с этим паучиха — всего лишь детская игра. — Эмм… Ты можешь нормально объяснить? — Сердито спросила Вивиан, скрестив руки на груди. — Всю дорогу, как только мы покинули Морон, ты — сама не своя. Ты витаешь где-то в облаках. Вернись, пожалуйста на землю. — Да, я на какое-то время потеряла связь с реальностью, — оправдывалась Кирай, криво улыбнувшись, — но сейчас всё в порядке. Сама не знаю, что на меня нашло. — Блин, как же здесь холодно. — Потерев замёрзшие ладони друг о друга, сказала Вивиан. — Я надела на себя всю одежду, которую взяла с собой. Нужно спрятаться от ветра где-нибудь и передохнуть. — Нельзя здесь останавливаться. — Сказала отстранённо Кирай. — Он может нас увидеть. — Да, кто — он?! Чёрт возьми! — Воскликнула Вивиан. — Ты всю дорогу что-то бубнишь про какое-то адское существо, обитающее высоко в горах… Вместо ответа Кирай закрыла глаза, сосредоточилась и подняла вверх руки, создавая заклинанием вокруг троих невидимый тепловой купол. Сразу стало теплее. Рыцарь Соломон, безудержно дрожащий под своими доспехами, перестал трястись и расправил, наконец, плечи. Его доспехи оттаяли и перестали скрипеть при малейшем движении, что сильно раздражало Вивиан. Вдоль хребта вилась тропинка, по которой они и пошли. Теперь ветер и холод был им не страшен. Однако, Кирай выглядела какой-то бледной, измождённой. Магия отнимала у неё силы, было видно, что так долго она не протянет. На вершине под ногами всё покрывала корка скользкого льда, поэтому двигаться приходилось максимально осторожно. Тропинка привела их к каменной арке, за которой открывался вид на небольшую горную долину, в которой располагалось кладбище. Подле небольших холмиков, сложенных из камней, были воткнуты криво деревянные чёрные кресты, а дальше — за кладбищем возвышались ряды колонн-идолов — каменных монолитных статуй, располагающихся кругами в шахматном порядке. Сотни две таких статуй были вырублены из красной базальтовой пемзы — пористого огнестойкого и морозостойкого камня. По очертаниям долина смахивала на кратер давно потухшего вулкана. Похоже, что они пришли на какое-то священное место. Подойдя ближе, Кирай Вивиан и Соломон, могли наблюдать часть разворачивающегося на поляне представления. Люди в красных плащах стояли на коленях и молились. Присмотревшись, Кирай увидела в руках одного из них серебряное блюдо, на котором лежала в луже крови человеческая голова. Увиденное ужаснула обеих девушек. Соломон же оставался невозмутим. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, только кулаки сильнее сжались, готовясь к предстоящей битве, но Аша внутри Кирай медлила. Она вообще куда-то пропала, хотя она обещала, что всё сделает сама. Похоже, что эта мрачная компашка, собравшаяся под хмурым небом этим ранним утром были не простыми людьми. Они — маги. Кирай чувствовала силу, исходящую от них. Дюжина магов против троих недоучек. А судя по отрубленной голове на серебряном блюде, конструктивный диалог с этими культистами вряд ли состоится. Кирай не спешила бросаться в атаку или взывать их к мирным переговорам. Эти люди опасны. Кирай почувствовала приближение холода. Ей пришлось снять со своих товарищей тепловой купол, чтобы не выдать себя. Холод моментально проник под кожу и заставил всех троих дрожать. Ветер в этом кратере закручивался вихрем и летел дальше — к следующей горе. Когда один из людей поднял блюдо с головой и встал на ноги, вся гора задрожала так, будто начиналось извержение вулкана. По каменной стене прошлась трещина, расколов кратер на две части, и из горы вылезло что-то среднее между гигантской ящерицей и летучей мышью. Выбравшись из трещины оно откашлялось огненными плевками. Человек с серебряным блюдом скинул капюшон, и все увидели его безобразный облик — обожжённую кожу лица и шеи. Красные волдыри покрывали всю правую часть его лицо, а правы глаз не открывался — оставался слегка прищуренным. — Прими наш дар, — завопил, словно безумный, человек, положив перед тварью блюдо с человеческой головой, — о, Великий Камауил! Существо быстро встало на задние лапы, принюхалось, как будто оно было слепо, упало на землю, и, быстро перебирая конечностями, подбежало к окровавленной голове и схватила её своими когтями, раздробив череп. Кирай отвернулась, чтобы не видеть этого мерзкого зрелище, как тварь высасывает через глаза мозг из раздавленного черепа. Собравшиеся культисты старательно отвешивали поклоны и заунывными голосами хором читали молитву. Дальше зрелище открылось им ещё более ужасающее. Существо не насытилось, только вошло во вкус. Его глаза вспыхнули красным огнём. Забив крыльями, тварь бросилась на ближайшую голову культиста. Тот завизжал и замахал руками, пытаясь сорвать тварь с себя, но оно крепко вцепилось в голову и высасывало через глазницы его мозг. Остальные культисты в ужасе разбежались, но далеко убежать они не могли. Пробуждённое ими зло требовало новой пищи. Кирай некоторое время раздумывала — стоит ли помогать им, в итоге решила, что — такова их судьба, они сами выбрали путь зла, и это зло поглотило их. — Кирай, мы разве не поможем им? — Взмолилась Вивиан. — Мне больно смотреть на этот ужас… — Не смотри… — Холодно ответила Кирай. — Они это заслужили. Пока дракон не насытится, мне не удастся с ним поговорить. Пусть закончит пир. — Хочешь приручить дракона? — Вмешался в диалог Соломон. — Ты понимаешь их язык? — Хм… Кто сказал, что я собираюсь его приручать? — Но, так нельзя… — Простонала Вивиан. — Ведь они — тоже люди. — Они — плохие люди, прислужники зла. — Твёрдо и спокойно ответила Кирай. — И в океане зла я не видела сильнее зла, чем зло людское. — Но ведь разве есть в нашем мире чёткое разделение добра и зла? Люди не могут быть полностью плохими. В каждом есть и что-то хорошее. — Это ужасно. — Тихо сказала Вивиан, закрывая уши руками, чтобы не слышать мучительных криков умирающих в страданиях и нестерпимой боли. — Теперь я знаю, чем отличается страх от ужаса. — Хы… И чем же? — Спросила хладнокровно Кирай. — Страх — это, когда событие ещё не произошло, но уже страшно, а ужас — это, когда событие произошло, и — оно прямо перед тобой. — Не думай об этом. Смерть всегда стоит где-то рядом с нами, выглядывает из-за угла, смотрит, что ты делаешь, ждёт подходящего момента… Они сами виноваты. — Видимо, им кто-то промыл мозги, этим культистам. Ведь они не родились такими. Они были обычными людьми. — Скорее всего, так и есть. Нам противостоит железный, прагматичный, умный враг, до которого не так просто добраться, но мы добьёмся своего во чтобы то ни стало… Кирай старалась отвлечь Вивиан разговором от кровавой бойни, развернувшейся на поляне идолопоклонников. Кто-то лежал уже навзничь, глядя пустыми глазницами в серое небо и низко плывущие облака, а кто-то ещё дёргался в конвульсиях. Когда всё закончилась, и дракон наполнил свою утробу человеческими мозгами, Кирай вышла из пещеры, где они прятались, и пошла прямо навстречу дракону, догоняющему свою последнюю добычу, ползущую на четвереньках. — Эй! Ты! Дьявольское отродье! — Крикнула надменно Кирай дракону. — Выходи на честный бой и сразись с равным тебе противником! Для Соломона и Вивиан это звучало как: «Киар, мосайш кведар велект, неспе уль негарак добарон». — Что? Не хочешь сразится со мной? — Ухмыльнувшись, сказала Кирай на драконьем языке. — Если хочешь остаться в живых, то ты примешь моё предложение. «Арш Мехес ваиа кошва оренак вагсарак имигон драшар». — Послышалось в ответ. — Ты знаешь наш язык? — Говорил дракон, зависнув в воздухе и хлопая крыльями. — Откуда смертная знакома с моим древним языком? «Квиач доиа броза’гайах лефек гулар накрам, нефексем». — Драконий я знаю потому, что я — ассурайская богиня в теле смертного человека и у меня есть к тебе предложение. Ты улетаешь из этих мест, но, когда услышишь зов моего рога, придёшь мне на помощь. Впрочем, для тебя это будет лишь очередной пир. Только не перепутай своих с чужими. «Хиозах Броза Ктив нагна брах угаш сарек мирой фазмарак». — Зачем мне покидать насиженное место, если я могу запросто сожрать вас и продолжить свой пир? «Моивезеш абок кзаил нагаал урч нагор фазмар горог нагна!» — Потому что я — ткач, обладающая силой огня. К тому же, после победы над Сыном хаоса, ты сможешь жить подобно божеству, и тебя будут любить, почитать и сами приносить тебе дары. Только помоги мне, и всё это будет исполнено. «Гразза неш броза миоле инак ермеш тиакар». — Хорошо, но если ты меня обманешь, то я испепелю тебя и всех этих жалких брас’гмаров. Не забывайте, что драконы помнят всё! «Овегхелле миохон тра’заби!» — Как только сигнал рога прозвучит, ты обязан прилететь и помочь нам в критический момент. Я мудра, но терпеть неповиновение не стану, дракон. «Лавше борн’спатва тховше амне кронка симгеш. — Не дерзи мне, молодая дева, я живу с момента сотворения этого проклятого мира и знаю куда больше, чем ты можешь себе представить, но слова твои задели меня. Сын хаоса действительно пробуждается? Это плохо для самого мира и всего живого. Поверь, я помогаю не потому, что хочу, а потому, что не хочу допустить гибели этого мира. Ведь вы — мой корм. Я не хочу остаться голодным.