Эймонд

Они настороженно вошли в тронную залу, когда мой дед Отто, горделиво стоя у Железного трона, легким снисходительным кивком приветствовал родственников с Драконьего камня. Как же сладка была долгожданная месть ненавидимому младшему сыну Бэйлона! Вражда с братом короля глубоко пустила свои корни в холодном и расчетливом сердце Десницы. И приближался момент его полной победы, нашего общего триумфа! Отказ в признании прав на наследование Дрифмарка одного сына Рейниры, автоматически лишал прав и другого. Да и разве можно посадить на трон Красного замка, ту, что безнравственнее и развратнее любой шлюхи с Блошиного конца! А значит королем-консортом Дэймону не быть. Разбирательство началось. А я, наконец, получил возможность внимательно разглядеть Порочного принца.  Жадно обыскивая глазами, пытаясь найти признаки старости и увядания. Казалось, что, в отличие от короля, над Дэймоном даже время не властно. Годы не сделали его стан толще, не согнули плечи, не ослабили хватку на мече. Возможно, изменчивый огонь люстр и факелов скрывал от моего взгляда морщины и седину. Но дядя был все таким же, каким я запомнил его будучи ребенком – красивым, сильным, опасным.  Даже стоя в толпе придворных, он приковывал к себе взгляды окружающих. Чего в них было больше, страха, любопытства или похоти? Не знаю. Но в Порочном принце все еще горело манящее и, одновременно, пугающее пламя, пламя дракона… Мне кажется, он никогда не уходил из моих мыслей. Отец, пока Дэймон дрался на Ступенях, так отчаянно скучал по беспутному брату, что находил утешение в вечерних рассказах о своих детских шалостях и проказах. Эйгона воспоминания короля мало интересовали, а я впитывал те истории как губка. Особенно когда в них участвовал младший брат Визериса. А он присутствовал в них почти всегда. Принц был отчаянным заводилой, постоянно подбивавшим старшего на поиск приключений. Необузданный в поступках, неутомимый в постели и смертельно опасный на ристалище. Но перед его обаянием никто не мог устоять. Даже отец. До сих пор в харчевнях Блошиного конца Золотые плащи снова и снова поднимают кубки за его здоровье, а шлюхи восхищенным шепотом пересказывают истории об неистовых оргиях Порочного принца. Я навсегда запомнил Дэймона, когда тот приехал вручить корону Короля Приливов и Узкого моря, как вассальный дар брату. Как же мне было горько, когда дядя даже не остановился взглянуть на нас с Эйгоном, одарив лишь одним скользящим презрительным взглядом. А я так надеялся, что понравлюсь моему принцу! Септы не раз с опаской шептались, что я его копия, и не только внешне. Я же никогда не был ему соперником, такой же бесконечно второй в очереди на трон! Все что я хотел – быть с ним, быть им. Путешествовать, летать на драконах, побеждать на ристалищах, выигрывать битвы. Быть свободным! Мне и пяти не было, но я неотрывно ходил за ним хвостиком, тайно наблюдая. Мне доставались лишь обрывки подслушанных споров и сплетен. Язык принца был столь же остр, как Темная сестра, а нрав оставался вспыльчивым, как лучина, загорающаяся от малейшей искры. Вызвать неудовольствие младшего сына Бэйлона Таргариена боялся даже мой всемогущий дед, регулярно проглатывая публичные оскорбления. Конечно, Десница Двух королей не был бы сам собой, если бы не сумел снова и снова настраивать нашего простодушного отца против его мятежного брата. Но и после изгнания, до Королевской гавани доходили слухи о подвигах и путешествиях принца. Из-за победы на Ступенях меч и дракона Дэймона были готовы покупать как Веларионы, с радостью выдавшие за безземельного изгоя единственную дочь, так и правители Пентоса, древнего Волантиса, Квохора, Норвос. Опальный изгнанник Вестероса всюду встречал теплый прием. Прошли годы.... Я увидел его вновь в день похорон его жены, Лейны. Свою первую супругу – леди Рею Ройс, дядя, по слухам, убил сам. Теперь вторая умерла мучительными родами. Он стоял один, оперевшись на парапет, а ветер трепал его белые волосы. Порочный принц смотрел на море, привычно не обращая внимание на окружающих.  Я не мог наглядеться. За десять лет Дэймон почти не изменился, пожалуй, лишь в его позе чувствовалась какая-то застарелая печаль. Вряд ли он скорбел по жене, слишком привычно поникли плечи, и тоска отразилась во взоре. Что же так терзало его? Неужели потеря трона? Если бы принцу нужна была власть, он бы не оттолкнул брата-короля, с радостью ухватившись за место в Малом совете или продолжал бы бороться за свой трон на Ступенях? Но походка дяди оставалась столь же стремительной, как и злым язык. Уязвленный Десница мог только беспомощно отшатнуться, возможно, впервые за десятилетие молча проглатывая оскорбление. Я тогда даже не удивился, когда за Дэймоном увязалась моя проклятущая старшая сестра. Годы мало чего оставили от красы былой Отрады королевства. И месяца не прошло со смерти любовника, а туда же. Располневшая и подурневшая, но эта потасканная шлюха все еще надеется после трех Стронгов преподнести отцу белокурого бастарда! Меня невероятно поразило, но мой прекрасный дядя не отказал своей, по - сплетням, бывшей любовнице. Десять лет назад, ребенком, я прятался за статуями и видел, как Дэймон не задумываясь имел одну из прислужниц матери прямо на Железном троне. Молоденькая девица, стоя на коленях, задыхалась, захлебываясь слюной и хрипя на его жезле, пока он безжалостно пользовал ее рот, глубоко вгоняя свое орудие в горло, не считаясь с ее желаниями. Кончив, он резко оттолкнул несчастную. Грубо использованная девушка, сломанной куклой валялась перед троном, кровь текла из порезов о мечи, а Порочный принц, спокойно поправив шнуровку на брюках, обронил кошель с монетами, перешагнул через плачущую служанку и вышел из зала. Но здесь было нечто иное - нежность, благоговение, обожание, преклонение… может, любовь? Тогда я еще верил, что смогу завоевать его внимание и уважение. Я рискнул жизнью и оседлал Вхагар. Старая дьяволица чуть не скинула меня, но я, наконец, получил своего собственного дракона. Самого сильного и опасного в Семи королевствах. Увы, в короткой, но яростной стычке с ублюдками Рейниры, я потерял глаз, а ударив дочерей Дэймона - надежду на примирение. Бешеные и гордые, как и их отец, девчонки не желали восхищаться моим мужеством и смелостью покорителя самого большого и старого дракона. Все что они хотели – отомстить. Так я навсегда расстался с мечтой стать похожим на дядю. Мое искалеченное шрамом лицо и пустая глазница уничтожили наше внешнее сходство. Позже мы узнали об этой проклятой свадьбе с царственной шлюхой. Отто Хайтауэр и мать до хрипоты требовали на Малом совете немедленно призвать к ответу изменников, вступивших в преступный сговор для убийства своих супругов, дабы сочетаться скоропостижным, греховным, непозволительным браком. Масла в огонь подливал и тот пикантный факт, что первый сын Дэймона родился всего через семь месяцев после поспешного скандального бракосочетания. Десница говорил, что они так спешили разделаться с Лейнором, чтобы успеть родить ребенка в браке. Как же злился мой дед, поскольку и Рейнира,выйдя замуж, получила своего «дракона», не менее опасного чем Вхагар. Мы не видели их шесть лет и теперь, наконец, эта долгожданная встреча. Я так готовился к ней! Я больше не ребенок. У меня самый древний, большой и опасный дракон в Семи королевствах, а на мечах я играючи побеждаю лучшего фехтовальщика двора, в скором будущем, лорда-командующего Королевской гвардией, сира Кристона Коля. А ведь когда-то на турнире именно его булава заставила признать поражение и склонить голову Порочного принца! Но Дэймон все же смог меня удивить. Владение Темной сестрой осталось таким же невероятным, как и скорость. Когда только он успел появиться за спиной, дабы рассечь голову Веймонду Велариану так ловко, что, потеряв пол-головы, жертва смогла сохранить язык? Невероятный удар, очередная изящная кровавая проделка Порочного принца, оставшаяся без наказания. Его юмор всегда был черным. Но что-то все-же было не так. Исчез беспечный мятежник и бунтарь. Мой дядя изменился. Его больше не сжигал пожар нереализованных амбиций и борьбы..    Всесильные Семеро, как же я ненавижу этих бастардов и шлюху!  Пока Рейнира договаривалась с Почти Королевой, дядя сидел в галерее с дочерьми, сыновьями Стронга и младшими детьми. Я видел, как они смеялись над его рассказом о плодовитой Сиракс, которая снова и снова осчастливливает Караксеса новыми яйцами, а непоседливый белокурый малыш Эйгон никак не желал идти спать и покидать колени отца, играя застежками его камзола. Большая счастливая дружная семья. Потом мой принц нежно целовал жену, утешая и поддерживая после неудачной встречи с Рейнис Веларион. А его рука ласково гладила живот беременной суки! За вечерним пиром, после стычки с бастардами, Дэймон неожиданно заградил собой мальчишек. И, несмотря на расслабленную улыбку Порочного принца, рука его покоилась на рукоятке меча. Опытный убийца был снова готов прикрыть чужих отпрысков, давно ставших родными. Даже умереть, любой ценой защищая жену и детей. Каждый раз, когда рождается новый Таргариен, боги подбрасывают монету, и весь мир, затаив дыхание, следит, какой стороной она ляжет. Монета дяди, наконец, с ребра упала на черную сторону. И тогда я понял. Нам никогда не быть никем, кроме как врагами. Моим желаниям не суждено сбыться. Семеро часто смеются над мечтами, повергая их в прах. Моя монета легла зеленой стороной. Значит, мне осталась лишь месть. Я сделаю все, чтобы разжечь огонь войны. А тогда смерть Дэймона Таргариена станет моей величайшей победой, равной уничтожению всей партии черных. Без поддержки мужа не достанется трон шлюхе. Пусть огонь Вхагар сожжет их всех, чего бы мне это ни стоило!