Часть 4

*** В пятницу Джим собирал вещи. Рождественские каникулы, а значит две недели дома. Никаких уроков, никаких занятий, никаких учителей. Ну, если не считать капитана Смоллетта. Этот учитель ещё долго будет преследовать Джима, возможно даже всю жизнь. Тщательно укладывая вещи в сундук, парень весело насвистывал. За дверью в коридоре послышалась суматоха, глухие удары и крики. Джим выскочил со словами: — Что за драка? Почему без меня? Но тут же прикусил язык, когда увидел что по коридору идёт Смоллетт. Весь день капитан на всех рявкал, придирался и ходил хмурым и сердитым. — Что происходит? — спросил мужчина грозно смотря на юношу. — А я при чем? Я только вышел, — оскорбился Джим, возмущённо подняв брови. — Мистер Вильсон, мистер Грант, я хочу получить объяснение, остальные по каютам. Живо! Джим нехотя вернулся в комнату, как и остальные студенты. Однако любопытство не давало покоя, потому вопреки хорошим манерам, Джим приложил ухо к двери. Но тут же с другой стороны громко хлопнули по двери, от чего Хокинс резко отпрянул от неё. — Убирайте комнаты, джентельмены! — гаркнул Смоллетт на весь коридор. — Все-то он знает, — хмыкнул Джим и вернулся к вещам. Однако уже через час явился один из виновников драки. Юноша по имени Грант быстро постучал и, не дождавшись ответа, вошёл. — Что тебе надо? — возмущённо спросил Джим, увидев конопатое лицо. Он закончил сборы и улёгся с книгой на кровать. — Мне нужна твоя помощь, — нервно проговорил парень и быстро добавил, — я тебе заплачу. — Я взяток не беру. — Все, что захочешь, — отчаянно заявил Грант и поправил рыжие кудри. — И что же ты хочешь, чтобы я сделал? — равнодушно спросил Хокинс. — Этот придурок Вильсон… В общем, дядя Смоллетт забрал мой перстень-печать, которым я теоретически разбил еб… лицо этому засранцу. Он сказал, что вернёт его после каникул. Но это перстень моего отца. У меня будет множество неприятностей, если я поеду домой без него. Смоллетт уезжает завтра утром, а меня заберут только вечером. Ты же больше всех нас сближен с дядькой, наверняка знаешь, куда он его спрячет. — Знаю, — медленно ответил Джим, — ты просишь его украсть у очень злого черта, которого боится вся Преисподня? — Н-нету я… — Мне нравится, — не дав договорить, Хокинс резко поднялся и отставил книгу, — я придумаю способ оплаты позже. Ты мне поможешь в этом деле. И первое, что тебе нужно сделать — найти кольцо, которое хоть как-то похоже на перстень, после ужина приходи. *** Тихонько открыв скрипучее окно, Джим дважды простучал о свой подоконник. Ответ последовал немедленно и соседнее окно издало скрип. В комнате и так было холодно, а открытое окно впускало ещё больше колючего мороза, отчего Джим вздрогнул. По косой крыше проскользнула тень Гранта. — А ну смотри, — сказал Джим шепотом и достал из кармана перстень. — Ух ты! Очень похоже! Молодец! — ловкость рук и никакого мошенничества, — пожал плечами парень и вылез на крышу, — Видишь то окно, самое крайнее, второй этаж? — Ну, — кивнул парень. — Это окно кабинета в апартаментах дядьки, я там был пару раз. Прямо перед окном стол, слева шкаф, там он мою рапиру запер, а твой перстень, держу пари, что в верхнем выдвижном ящике стола. Окно он всегда оставляет приоткрытым. Там такая малюсенькая щелочка, открыть снаружи будет сложновато, но все равно возможно. Держи, — парень протянул товарищу клубок капроновой нити, — мы сейчас пройдём по краше к дереву, я на него залезу и привяжу себе один конец ниточки, второй — будет у тебя. Когда я войду, прявяжу твой перстень к веревке и потяну резко три раза. Твоя задача быстро потянуть его и желательно чтобы перстень не обо что ни ударился. Иначе нам каюк. Если я резко захлопну окно, живо убирайся к себе и не жди меня. — Я тебя не брошу, — зашипев Грант, хмуря рыжие брови. — Тогда сам пойдёшь, раз такой умный, — хмыкнул Джима — Я все сделаю с иголочки. Твоя задача слушаться меня. Скривив недовольную мину, юноша кивнул в знак согласия. Крыша несколько раз мерзко проскрипела под ногами то Хокинса, то Гранта. Все ближе к окну юноши пробирались особенно тихо, боясь сделать лишнее движение. — Я на дерево, — одними лишь губами сказал Джим, и его лицо осветила луна. Грант кивнул и протянул один конец капроновой нити. Дерево было влажное и скользкое, карабкаться по нему оказалось непростой задачей. Несколько раз Джим едва не свалился, однако ему удавалось мертвой хваткой хватается за ветки замерзшими руками. Наконец, добравшись до окна, Джим с облегчением вздохнул. Сегодня пятница и Смоллетт был в очень плохом настроении, в такие дни капитан мог позволить себе не один стакан крепкого виски. Значит, он хорошо и крепко спит. Работа с подростками, пусть уже взрослыми, доставляла намного больше хлопот, чем в море даже во время шторма или сражения. Эта мысль вызвала злорадную улыбку на лице юноши, и он с блеском в глазах тихонько распахнулся окно. — Есть, — ликуя, прошептал Джим, спрятал связку отмычек и тихо влез в окно. Не теряя ни секунды Джим подменил перстень, привязал подлинник на капроновую нить и трижды резко дернул. Перстень стремительно стал подниматься. Облегченно вздохнул, Джим решил отогреть свои руки, прежде чем выйти. Гордясь собой, Хокинс посмотрел на шкаф рядом со столом. Секунду поразмыслив, он достал отмычки. Почти сразу замок щелкнул. Хокинс, все больше улыбаясь, достал свою рапиру, которую еще месяц назад Смоллетт конфисковал. В животе защекотал адреналин от осознания своей гениальности и силы, а руки быстро согрелись. — Ну это уже наглость, — прозвучал спокойный, тихий голос. Джим выронил рапиру и резко обернулся. Несколько секунд он смотрел на фигуру у двери. Когда Хокинс пришёл в себя, быстро захлопнул окно. — Капитан? — удивленно спросил юноша. — Тебя удивляет мое присутствие в моих апартаментах? Совесть вообще есть? Так сложно было окно сразу закрыть? Ты время видел? — устало спрашивал Смоллетт. — Нет… просто без парика вы… так… молодо выглядите, — нервно хмыкнул парень. — Прогиб засчитан, — зевнул мужчина и потуже затянул халат, — по крыше лез? — Да, но это первый раз, — сознался Джим и быстро поднял рапиру. — Пошли, — скомандовал тот. Хокинс запер оружие обратно в шкаф и последовал за капитаном. Он оказался в спальне, подбрасывал в тлеющий камин дрова. — Из-за тебя я вынужден идти вопреки своим принципам и топить камин ночью. Ложись. Смоллетт указал на длинный, но довольно узкий диван, а сам открыл гардеробный шкаф. — Скажи на милость, ты притащил недавно выпоротую задницу в мороз по крыше и потревожил законный отдых только чтобы полюбоваться рапирой? И это нужно было делать принципиально перед Рождественскими каникулами? Джим ничего не ответил, лишь приготовился к порке. И первый удар не заставил долго ждать. Пусть после предыдущей поркой прошло много времени, при встречи с ремнём этого не ощущалось. Джим стиснул зубы. — Ещё… раз… ты… покинешь… постель… ночью. Ещё… раз… ты… будешь… шляться… по… крышам… — приговаривал Смоллетт и со всей силой порол ученика. Джим заплакал почти сразу и даже пытался увертется. Отложив ремень, капитан снял халат и направился к своей постели. Через минуту в всхлипывавшего Джима полетела подушка, а за ней и плед. — Если не дашь мне выспаться, завтра будешь всю дорогу до дома бежать за каретой. Джим не сдержал улыбки и почти успокоился. Обидно, но смешно. Под звуки трескающих дров, от усталости и мороза Джим очень быстро уснул. *** С Грантом удалось встретится только перед отъездом, чтобы не вызывать подозрений. — Извини и спасибо, — прошептал товарищ и протянул руку. Всю дорогу ехали молча. Капитан читал газету, а Джим ерзал на месте. — Ты усядешься уже или нет? — раздраженно спросил Смоллетт, опустив газету. Джим цокнул языком и закатил глаза. «Как будто он не понимает», — подумал Джим, но ничего не сказал. Через мучительных шесть часов карета наконец остановилась у почтового отделения. — Дальше пойдём пешком, вещи отправил наперёд. Джим с радостью принял предложение и выскочил из кареты. По лицу Смоллетта сложно было определить его настроение и настрой. Эти выходные волнительные для всех. И каким бы строгим и сильным не был Смоллетт, Джим подозревал, как сильно он переживает. Миссис Хокинс с распростёртыми объятиями встретила гостей. На ней было красивое зелёное платье и белый накрохмаленый передник. — Ты прекрасна, как всегда, — сказал Джим, после объятий. — Миссис Хокинс, — капитан галантно поцеловал ее руку в знак приветствия и слабо улыбнулся. Женщина залилась румянцем от смущения. *** На сочельник пригласили и доктора Ливси, и мистера Трелони, и Бэна Гана. Однако последние с сожалениями отказались от приглашение. Когда Ливси вышел на кухню к Джиму, то спросил: — Давно ты знаешь? — О чем? — не понял Джим. — О том, что у тебя будет отчим. Ведь все уже решено, не так ли? — Уф, я даже не знаю. Надеюсь, что да. Вы сбежали от них? Ливси засмеялся. — Я не мог больше позволить себе быть преградой. Пусть побудут наедине, а мы приготовим пунш. Пунш готовили до невозможного медленно. Джим тщательно протирал стаканы и, не торопясь, отнес чашу в столовую. Капитан и миссис Хокинс держались за руки. Хокинс поставил поднос и многозначительно посмотрел на них. Смоллетт лишь строго кивнул, а миссис Хокинс смущенно уткнулась в его плече. — Ну наконец, — выдох Джим и налил себе и доктору пунш, — совет да любовь. — Поздравляю, — улыбнулся Ливси и протянул руку.