Часть 3

*** Грей остался под дурным впечатлением после вчерашнего вечера. Окончательно завершив все свои дела, старпом зашёл в закусочную выпить перед тем, как отправится у себе. Усаживаясь за стойку, мужчина бросил пару монет хозяину. — Фи, Грей, как не красиво, — послышался за спиной голос. Обернувшись, Эйб увидел Джима. — Ты… Что ты тут делаешь? — достав часы, мужчина отметил что уже шесть вечера. — Как что? Тебя жду, — спокойно ответил парень. — Ей, урод, уступи место! — крикнул хозяин пьяному старику, который сидел рядом с Греем, — присаживайтесь. Джим с усмешкой занял место. — Первая за счёт заведения, — сказал хозяин и положил две кружки пива. — Тебя и тут знают, — подметил Грей и оглядел заведение, — Капитан знает, что ты тут? И что ты пьёшь? — Нет, ему и не нужно. Он вернётся через час, я выбежал на пару минут. Джим отпил из бокала и скрывался. — Буе, гадость! Мистер Томсон, чай с имбирём, мёдом и четвертинкой лимона, пожалуйста. Хозяин безоговорочно выполнил заказ. Абрахам по прежнему недоумевал, что происходит. Словно прочитав чужие мысли, мистер Томсон бережно отдал заказ и наклонился ближе к Грею. — Этот парень — святая голова, — тихо произнёс он, кивая в сторону Джима, — мы были на грани разорения и бедности, но он в два счета нас поднял. Почитал всяких бумажек, написал писем кому надо, разыграл тут драму. Должники все до копейки отдали, наши долги сами собой погасились и народу хлынуло. Уж не знаю, что он сделал, но мы ему благодарны. Любой каприз этого юного господина для нас закон. Не так ли? Все в зале хором согласились и подняли кружки, стаканы и бокалы. Джим казалось совсем этого не заметил, смаковал горячий чай. — Надо уметь правильно и чётко излагать свои мысли, — пояснил Хокинс, — тогда каждый получит, что хочет. — И ты получишь бесплатный обед? — удивился Грей, — Как-то мелочно, не находишь? — Ну, во первых, в училище часто кормят отвратительно, а во вторых — я получаю пристанище, алиби, если надо ночлег и информацию. Думаешь, как я тебя нашёл? Тот трактир, где мы были вчера, тоже не без помощи открыл второе дыхание. И не только он. У меня много связей. На миг Грей задумался. — Даже страшно стало, — усмехнулся он. — Нет, нет. Все в порядке, я хоть и создал свою паутину, но ничего криминального. Ну… почти. Так я вот чего. Ты извини за вчерашний балаган. Нехорошо вышло. — Да брось, — отмахнулся мужчина, — Я по правде думал, что не увижу больше тебя, после того, как узнал что Смоллетт твой опекун. — Да… — вздрогнул парень, — мне, конечно, достанется, но до этого ещё дожить надо. Я пошёл. Ещё раз извини. Бывай, командор. Грей остался один в компании хозяина, который рассказал ещё небылиц о юном джентльмене. *** В общежитии уже объявили отбой. Студенты оставались в своей комнате до самого утра, доделывая уроки при свечах или готовясь ко сну. Смоллетт отвечал за это крыло и по привычке обходил учеников, которые оставались в общежитии даже на выходных и каникулах. Постучал в комнату Джима и получив разрешение, мужчина вошёл. Юноша сидел на кровати, переодеваться в полотняные штаны и рубашку. — Я готов, сэр, — коротко сказал тот и поднялся. — Что? — не понял капитан и тут же добавил, — Ложись спать. Завтра сразу после завтрака придешь к себе. Наказание будет проходить здесь. — Но, сэр, — начал было Хокинс. — Это не обсуждается, — отрезал капитан, — доброй ночи. — Бумаги, — напомнил Джим, когда Смоллетт уже хотел уходить. Мужчина повернулся и забрал протянутые ему листы. *** К наказанию и Джим, и Смоллетт готовились ответственно. Юноша позавтракал, вымылся горячей водой, надел то, в чем вчера ждал капитана, наполнил флягу водой и заранее приготовил лекарства, которые доктор любезно оставил. Убравшись в комнате, Джим прилёг на кровать в ожидании карателя. Он прекрасно знал, что ему нужно немного подремать, чтобы были силы. Смоллетт сам нёс в комнату все необходимое. Войдя, он заметил, что юноша дремлет, поднимать его не стал. Капитан положил на стол два стакана, налил в них что-то из своей фляги. Розги он захватил самые свежие из ведра с солёной водой, которое лежало в каждом крыле. От звяканья пряжки Джим открыл глаза. Он лениво сел и потер глаза. Этот обряд имел особое значение для Джима, так что он поднялся и терпеливо ждал, пока опекун все закончит. — Готов? — коротко спросил Смоллетт, становясь на против и заложил руки за спину. — Да, сэр. Мужчина протянул один стакан парню, другой взял сам. Они молча залпом все выпили и положили стаканы. Джим старался не кривиться, но глаза тут же наполнились слезами от горького и жаркого послевкусия коньяка. — Ложись. Готовься. Беспрекословно подчиняясь, Хокинс все сделал. Смоллетт тем временем снял камзол и засучил рукава. Условия наказания по большей части диктовал Смоллетт, но Джим часто вносил правки. 1. Наказание не должно быть публичным. 2. Обе стороны должны знать причину наказания. 3. Этапы наказания всегда должны идти в одном и том же порядке. 4. После чрезмерного наказания дается больничный. 5. Дверь должна быть закрыта, но не заперта. 6. По ходу наказания не ведутся диалоги, наказывающий может читать лекции, но не ждать ответа. Ответ можно получить в перерыве. И так далее. Пока розги свежие, первая часть всегда велась ими. Джим приготовился. Капитан сёк по голому и от души. Джим вздрагивал от каждого удара и сильнее вжимался в кровать. Кожу обжигали очень болезненные удары, доводящие до слез. Попа совсем скоро пылала огнём, но прикрываясь нельзя, кричать — стыдно. Удары хорошо слышны в коридор, ученикам не хотелось терпеть позорные насмешки со стороны соучеников за постыдные крики. Смоллетт ничего не говорил. Всё, что он хотел знать, получил в письменном виде ещё вчера. От нестерпимой боли, юноша так сильно прижался лицом к подушке, что капитану пришлось прерваться, чтобы проверить его дыхание. Ещё через двадцать ударов розгами, и следовал перерыв. — Пятнадцать минут тебе хватит? — спокойно спросил опекун и отложил прутья. Джим повернул заплаканное лицо, шмыгнул носом и молча кивнул. — Славно, — бросил мужчина и сел на стул у письменного стола. Разминая руку, он продолжил: — По поводу Рождественского вечера. Я все подготовил и уладил. Выезжаем двадцать второго, сразу после уроков. Кстати, ты извинился перед доктором Ливси? — Да, сэр, — хрипло ответил Джим и устало прикрыл глаза, — и перед Греем. — Что? Когда ты успел? Я тебе дал достаточно работы или мне только так показалось? Какое-то время они молчали. Хокинс все еще всхлипывал, но быстро успокоился и стал дышать ровно. Капитан лишь изредка смотрел на часы на письменном столе. — Время вышло, — объявил мужчина и поднялся. — Я хочу переписать экзамен по геометрии, — вдруг припомнил Джим, — пока не забыл. — Те полтора бала не влияют на твою стипендию, — ответил капитан и сложил ремень. — Но на рейтинг влияет, — добавил Джим. — Посмотрим, что можно сделать, ложись, — пообещал мужчина и продолжил наказание. Джим шипел, вжимался в кровать, скрипел зубами и беззвучно рыдал в подушку. После розг даже лёгкие удары ремнем казались невыносимыми. Умолять Джим не смел, осталось совсем немного. Он отсчитывал удары с каждым все сильнее выгибал спину и закидывать голову назад. Капитану хорошо было видно красное лицо и контрастирующие белые зубы, крепко сжатые. Худое тело будто бы ещё больше истощилось от напряжения. Несмотря на незаурядный ум, физической формой парень не отличался, даже после тренировок по фехтованию. Мужчина закончил и опустил руку. — За два очка ты получил маловато, но поскольку это первая подобная ситуация, думаю и так достаточно, — отдышавшись сказал Смоллетт, — Я дам тебе больничный. Джим плакал в подушку, стараясь всхлипывать тише, чтобы все слышать. — За геометрию я договорюсь, но сомневаюсь что профессор разрешит это сделать в этом семестре, — собирая вещи, сказал капитан, — В любом случае, второй в рейтинге это не так плохо. Меня устраивает. Вставай. Оденься. Нехотя выполняя приказ, юноша тихо застонал от боли. Капитан снова налил из своей фляги в стаканы немного виски. — До дна, — напомнил Смоллетт. Джим осушил стакан и быстро потянулся за своей флягой, запить водой. — До вторника можешь отлеживаться, но в среду ты должен сдать все работы профессорам. Я проверю. Мужчина открыл дверь и обернулся через плече. — И да, разберись с почтой. Если тебе ещё раз принесёт письмо лакей из Букингемского дворца… я заработаю ещё один бал. И прекрати шантажировать несчастного завхоза. Джим в ответ полусонно улыбнулся. *** Отоспавшись, юноша переоделся и позавтракал. Сегодня понедельник — расписание у профессора Смолоетта неизменно. До часу дня его не будет видно. Но перестраховаться стоит. Юноша спустился на нижний этаж и встретил там завхоза. — Здравствуйте, мистер Макгроу. Вы не подскажите, где сейчас капитан Смолоетт? — с ангельским лицом спросил Хокинс. Старый, грязный старик ругался себе под нос. — Как всегда, все там же, — хрипло ответил завхоз. — Спасибо, любезный сэр, — с ехидно улыбкой, нарочно слащаво поблагодарил Джим и вернулся к себе. Почту все же стоит разобрать. И никакой это ни лакей из Букингемского дворца. Так, поместье одного очень доброго графа, с которым познакомил его сквайр Джон Трелони. Такой человек в картотека и арсенале сгодится. Графа Венского забавлял мальчишка, он видел в нем потенциал и оттого часто вносил пожертвования в училище. Все получали, что хотели. Более того, граф обещал нанять капитана Джима Хокинса на борт своего пятимачтового брига. Письмо от матери, несколько посылок с новенькими книгами и картами, секстантом для практических работ и новым набором для черчения. Несколько свежих газет и несколько ответов из различных лавок, в которых юноша наводил справки. Сидеть, да и стоять было больно, потому парень снова улегся в кровать на живот и принялся за чтение новых книг. После обеда к Хокинсу обычно заявлялись однокурсники, которые приходили то с домашним заданием, то с новостями, то с прелюбопытными предложениями. Не было и дня, чтобы юноша по имени Джим Хокинс скучал или бездельничал.