Глава 17. Друг или враг?

      Эйрия сминала листок, раз за разом вглядываясь в застывшие во времени буквы. Хартман великодушно отдал ей письмо после их последнего разговора. За время пути девушка изучила чертову бумажку вдоль и поперек, перечитала строчки тысячу раз, запомнила каждую закорючку. Что-то неизменно смущало её. Казалось, ответ лежит на поверхности, но каждый раз ускользает. В очередной раз сложив уже ставшей ветхой бумажку, Эйрия запихнула ее в карман и, издав полный отчаяния вздох, отправилась к своему новому «начальнику». Когда Рудольф попросил у Гаспара взять Малого в помощники, девушка была, мягко говоря, ошарашена. Не веря своему счастью, она, конечно же, согласилась и все последующие дни проводила в компании не особо болтливого боцмана. Неловкая тишина и собственная бесполезность нисколько не задевали новоиспеченную помощницу. Большую часть времени она проводила в каюте и просто наблюдала за работой, иногда выполняя мелкие поручения. Но даже просто находиться рядом с человеком, не испытывающим к ней отвращения, было счастьем. Вот и сейчас девушка молча сидела на кровати, болтая ногами по полу, и наблюдала, как Рудольф пытается написать письмо по поручению капитана. В очередной раз скомкав пергамент, он бросил его на пол к остальным бесчисленным сверткам. Девушка, не раздумывая, подняла один из них и принялась разглядывать, изображая заинтересованность. У Рудольфа был красивый размашистый почерк. Каждая буковка словно выверена по линеечке с кучей завитушек. Но в конце предложения неизменно стояла большая жирная клякса.       - Дописав фразу, я ставлю точку и не убираю руку, пока обдумываю новое предложение, из-за чего образуется чернильное пятно, - попытался оправдаться мужчина, словно прочитав мысли Эйрии.       - А еще некоторые слова смазаны, потому что вы пишите левой рукой, - заметила девушка, блеснув своей внимательностью.       - Все верно. И этот факт тоже никак не упрощает работу. Мне часто приходится переписывать письма по несколько раз. Иногда этот процесс может длиться часами. Королева была от этого не в восторге и даже пыталась переучить меня писать правой рукой, но тогда почерк становился непригодным для чтения. Пообщаться на такую банальную тему оказалось довольно приятно им обоим. Видимо, не только Эйрия чувствовала себя одиноко среди пиратов.       - Если бы не эти неприятные особенности, любое мое письмо можно было бы без зазрения совести отправлять хоть на конкурс чтецов. Ведь за годы практики я научился писать абсолютно без ошибок. Боцман произнес это с нескрываемой гордостью. Эйрия лишь усмехнулась за секунду до того, как её невидимой вуалью окутала тревога. Руки, в которых она держала бумагу, задрожали, как две трепещущие пташки.       - Предатель, - чуть слышно произнесла она.       - Прошу прощения, я не расслышал, - Рудольф даже бровью не повел, продолжая выводить новые строчки. Ещё до конца не сознавая, откуда появилась такая уверенность, Эйрия стала мысленно собирать всю картину воедино. “В письме предателя тоже были кляксы, но разве это может послужить доказательством? Вряд ли, для многих это обычное дело. Но вот ошибки… По почерку писавшего можно предположить, что он держит перо чуть ли не первый раз жизни. Вот только он не сделал ни одной ошибки, даже запятые умудрялся расставлять!” Эйрия не была образованной дамой, однако отец старался дать ей необходимые знания, как мог. Писать и считать было важно для того, чтобы вести учет таверны. И хоть девушка не могла похвастаться такими же знаниями, как тот же Рудольф. Она прекрасна понимала, где несведущий человек мог легко совершить ошибку. Ведь ещё недавно сама такой была. “Притвориться, что чего-то не умеешь, легче, чем наоборот, - так говорил капитан. Вот только есть вещи, которым невозможно специально разучиться. Это как скакать на лошади… или писать грамотно. Когда спешишь, уже не обращаешь на это внимание и делаешь все по привычке. Если писал человек умный, то значит, он подделал свой почерк. Легче всего это сделать, если писать непривычной рукой. Для большинства людей это левая, но тогда на листе бы остались разводы. А их нет. Пресвятая Лиф, неужели Рудольф и правда предатель?” Из-за затянувшейся тишины, боцман оторвался от дел, покрутил усы и взглянул на собеседницу, которая словно заледенела. “Даже если это так, он не сознается. Да и мои доказательства - всего лишь предположения. Зато за такое обвинение могут не только выгнать, но и убить. Команда меня терпеть не может, да и не поверит никто. Его слово против моего…”       - Ничего, мне надо отойти. Она попыталась выдавить из себя самую невинную улыбку от которой сводило скулы и спешно покинула помещение.       На бак по ступенькам резво вбежал индраилец. Форма на нем была грязная и помятая, а на голове красовалась чья-то пиратская шляпа. После долгого пути вместе становилось все сложнее определять где “свои”, а где “чужие”. Выдернув из петли на ремне подзорную трубу, он прижал её к подведенному сурьмой глазу.       - Остров на горизонте! - прокричав, мужчина облизнул губы в предвкушении острых ощущений. День стоял ясный. Свежий бриз играл флагом и вымпелом на мачте. Пираты гурьбой вывалились на палубу. Все были на взводе. Им не терпелось поскорее вернуть свое золото. Эйрия устремила взор на родной Сайрики. Сердце сжалось в груди. Она возвращается туда, откуда все началось. Желание при первой возможности убежать к отцу нарастало с каждой секундой. Броситься в его теплые объятия и разрыдаться на плече, вдыхая терпкий запах медовухи из таверны. Она старательно подавила эти мысли. Просто не могла позволить себе вернуться ни с чем. Лучше уж вообще не появляться на глазах мистера Хейзера, иначе у нее больше не хватит сил покинуть его. Краем глаза Эйрия заметила, как Макса повели в каюту капитана. Проходя мимо, он как-то странно подмигнул ей. Либо у него начался нервный тик. Из-за отсутствия одной глазницы было сложно определить наверняка. Не придав этому особого значения, девушка постаралась незаметно проникнуть в трюм. Хартман стоял, прижавшись спиной к стене, и насвистывал надоедливую пиратскую мелодию. Казалось, он находится в приподнятом настроении, не смотря на свое незавидное положение. Симонс же сидел на полу, потирая ногу. Он морщился от боли, но не позволял своим проблемам беспокоить капитана. Эйрия подбежала к клетке достаточно близко, чтобы её было слышно, но невозможно схватить.       - Я знаю, кто предатель! Бывший капитан резко умолк и повернулся к посетительнице. В его глазах отражался огонь факела, что придавала устрашающий вид.       - Не томи, - процедил он сквозь зубы, хватаясь пальцами за решетку.       - Рудольф.       - Брешет, зуб даю, брешет! - вклинился в разговор старик, подползая ближе. “А что, если я сейчас обвиняю абсолютно невиновного человека? Единственного, кто был ко мне добр, помогал и хранил мою тайну. Вдруг я ошиблась.” Слов уже не вернуть. Да и времени на поиски практически не осталось. Нужно было разобраться с этим до прибытия на остров. Воспоминания о том, что капитан сделал с Генри были ещё свежи, но ведь сейчас он сидит в клетке и не сможет навредить боцману.       - Как ты об этом узнал? Логичный вопрос капитана застал её врасплох. Если сказать правду, он может посчитать доказательства незначительными. А что, если соврать? Единственное, в чем была уверена Эйрия - ей необходимо вернуть свою шкатулку. Любой ценой.       - У меня было видение. В нем Рудольф договаривался со старым капитаном индраильцев. Вранье с каждым разом давалось ей все лучше и лучше. За время притворства она довольно хорошо прокачала этот навык и теперь выдавала ложь без запинки и дрожи в голосе.       - Где? Когда? - костяшки на пальцах Хартмана побелели, а ноздри раздувались, как у разъяренного быка.       - В какой-то старой таверне, это точно была не первая их встреча. Они обсуждали детали, как лучше подобраться к вам. В этом деле главное не перестараться. Лишние детали могут как придать правдоподобности, так и выдать вруна с потрохами. Эйрия старалась держаться где-то посередине и не давать информации за которую ненароком можно было бы зацепиться.       - Хорошо, тогда как выглядел тамошний капитан? Это явно была проверка, но он не учел одного. Девушка запомнила лицо индраильца очень хорошо. После того, что он пытался сделать с ней в таверне, память сохранила его образ, чтобы являть в кошмарах.       - Он невысокий, широкоплечий и лысый. Нос словно был сломан несколько раз, а глаза узкие и злые.       - Дак он узрел ихнюю дуэль на борту, - возмутился Симонс.       - Издалека и один раз, - возразил его капитан.       - Я выполнил свою часть уговора, теперь скажите, где моя шкатулка. Мужчина на минуту задумался, потер бороду, а после кивнул.       - Я держу свое слово. Она в моей каюте под полом. Ты сможешь достать её, подняв доску с тремя зарубинами. Эйрия уже собиралась уйти, как услышала грозный голос Хартмана.       - Эй, парень, если ты меня обманул, я тебя из-под земли достану.       - Я знаю.

***

      Спустя пару часов резкий крик боцмана, замерявшего глубину, возвестил, что можно отдать якоря. Галлеон вздрогнул и замедлил ход. Раздался скрежет цепей, потом удар якоря о воду, и корабль закачался на волнах. Гаспар отдал приказ, и в тот же миг бросили трап, по которому команда спустилась на сушу. Шлюпка с Максом во главе понеслась на веслах в сторону грота. Эйрия осталась на корабле в качестве одного из вахтенных. Рудольф посчитал, что она ещё не в состоянии на такого рода путешествия, что было для девушки только на руку. При первой же возможности она юркнула в каюту капитана и принялась обыскивать. После минуты игры в гляделки с полом, девушке удалось отыскать доску с тремя зарубинами. Поломав два ногтя и засадив занозу в мизинец, она отковыряла кусок пола и достала заветную шкатулку. “Наконец-то мы снова вместе!” - успела подумать Эйрия до того, как за спиной скрипнула дверь. Исчезновение Малого с поста не осталось незамеченным. Прижав драгоценную находку к груди, девушка поднялась на ноги и медленно повернулась. На пороге стоял Бак, сжимая короткий, но толстый клинок в руке.       - Я могу все объяснить! Мужчина, не слушая, начал медленно приближаться источая чистую ненависть.       - Рудольф передает тебе привет, - прорычал он, в глазах плескалась ярость.       - Ч-чего? - Эйрия испуганно попятилась, пока не уперлась в стенку, держа перед собой шкатулку, словно щит.       - Не знаю, что ты натворил, но боцман желает твоей смерти, и я с радостью исполню его желание. Договорив, он замахнулся, но девушка быстро отскочила вбок из-за чего лезвие вонзилось в стену. “Так значит, я была права! Рудольф все-таки слышал, что я сказала, и решил от меня избавиться.” Радость от осознания собственной правоты быстро сменилась страхом за жизнь. Бак уже вынул клинок и вновь направился к цели, в этот раз гораздо быстрее. Она со всех ног кинулась в противоположную сторону по дороге успевая лишь выкрикивать:       - Погоди… Не делай этого… Давай договоримся!       - Из-за тебя погиб мой лучший друг! Уж теперь-то я с тобой поквитаюсь! - он выплевывал каждое слово, словно яд. Догонялки затянулись. Эйрия хоть и была быстрее и ловчее противника, но в выносливости ему явно проигрывала. Врезавшись в угол на повороте она свалилась на колени и услышала, как лезвие пролетело рядом с ухом. Пока мужчина замахивался для следующего удара девушка проползла у него под ногами и кинулась к двери. Однако короткий путь ей преграждал стол. Собрав все силы она подпрыгнула и прокатилась попой по гладкой поверхности сметая бумаги. Бак в попытках схватить беглянку протянул руку, но пальцами смог зацепиться только за её бандану. Эйрия оказалась с другой стороны стола, а красная ткань в руках пирата. Рыжие локоны упали на плечи, показывая насколько ненадежной была её конспирация. Осознав потерю, притворщица обернулась и заметила, как округлились глаза Бака.       - Так ты баба. Точно ведьма! Околдовала меня в том лесу, чтобы я не тронул тебя, дрянь. Он бросил бандану на пол, словно она обожгла ему руку и начал медленно обходить стол, собираясь завершить начатое.       - Сколько же бед ты на нас навлекла? Девушка отступала в сторону двери, думая, что беды случаются скорее с ней, а не из-за неё. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Когда до выхода оставался всего шаг, Эйрия развернулась и потянулась к ручке, как вдруг та сама отворилась, ударив девушку. Шкатулка с грохотом упала и покатилась по полу, а беглянка попалась в лапы Баку, который уже прижимал холодное лезвие к её шее. В проходе появился Гаспар. Оценив открывшуюся перед ним картину, он шагнул внутрь и поинтересовался:       - Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?       - Это колдовское отродье обмануло всех нас и обрекло товарищей на гибель. Позвольте мне покончить с ней?       - Всё не так! - выкрикнула Эйрия, но лезвие сильнее прижалось к её горлу, не позволяя говорить.       - Отпусти её.       - Я выполняю поручение боцмана… - начал было Бак, не желая отпускать добычу.       - Отпусти девушку, это приказ твоего капитана, - громко и настойчиво произнес индраилец. Пирата раздирали противоречивые чувства: он не мог ослушаться, но и сдаваться так просто не хотел. Его лицо болезненно напряглось, глаза метались по комнате.       - Нет, - ответил он не слишком почтительным тоном, посмотрев исподлобья - Я должен убить её после всего, что она натворила.       - Тогда мне придется убить тебя, - сказал Гаспар, после чего с трудом скрывая раздражение достал пистоль, - Не глупи, приятель. Кончик лезвия прижимался к яремной вене пленницы, обдавая холодом. Почувствовав себя затравленным зверьком, угодившим в ловушку, девушка закусила губу, чтобы не разрыдаться. Гаспар взвел курок и прицелился в пирата, но не решался выстрелить, боясь задеть невинную жертву. Поймав ее беспомощный взгляд, он слегка дернул головой в правую сторону. Девушка поняла, что ей необходимо сделать. Не придумав ничего безопаснее, она резко шагнула влево. Холодное лезвие обожгло тонкую девичью кожу. Звук выстрела заглушил собственные мысли, и каюта наполнилась дымом. Пират замертво рухнул на пол. Эйрия схватилась за шею, чувствуя, как между пальцами просачивается горячая кровь. Ноги подкосились, и девушка, теряя равновесие, села рядом с трупом. Гаспар молниеносно подскочил к ней и положил рыжую макушку к себе на колени.       - Покажи, - требовательно, но сохраняя спокойствие, попросил он. Она нехотя убрала трясущуюся руку от раны.       - Жить будешь, возможно, останется шрам. Капитан достал из-за пазухи белый платок, смочил его жидкостью из фляги, которая раньше принадлежала Хартману, и прижал к шее пострадавшей. Новая волна боли пронзила Эйрию, что есть сил девушка прикусила язык, создавая на своем теле очередную рану.       - Даже не пискнула, сильная девочка.       - Как вы тут оказались? - поинтересовалась она, когда боль слегка поутихла.       - Вернулся, чтобы проследить за Максом, когда тот освободит своего отца, а тот в свою очередь приведет нас к золоту. Мужчина помог подняться Эйрии на ноги. Девушка скептически выгнула бровь, продолжая прижимать платок к шее.       - Только не говори, что ты не знала, что они родственники, по-моему это очевидно.       - Разве вы уже не отправились на поиски того самого золота?       - Да брось ты, капитан хоть и идиот, но не настолько же, чтобы прятать свои сокровища в одном из мест очевидных даже для тебя. Без обид. Девушка пропустила оскорбление мимо ушей и уставилась на Бака. В этот раз она не чувствовала свою вину, она вообще ничего не чувствовала. Словно видеть смерть стало для неё чем-то обыденным. Это дарило облегчение, но и пугало одновременно. Гаспар приоткрыл дверь, выглядывая на палубу. Пока он выжидал, девушка решила поинтересоваться:       - Почему вы спасли меня?       - Потому что это он направлял на тебя оружие, а не наоборот. К тому же я терпеть не могу, когда обижают женщин. Вот и они! Мне нужно идти. А это, - он обвел руками комнату, – мы с тобой позже обсудим.       - Я с вами! - пискнула Эйрия, поднимая бандану.       - Ладно, все равно с тебя вахтенный, как с меня танцовщица. Только не мешайся под ногами. Девушка ответственно закивала и тихонько двинулась с капитаном по следам предателей.