6. Нежный ублюдок, грубый ублюдок

Соль поморщилась, силясь прийти в себя. Руки затекли, но прикованных ног она вообще не чувствовала. Она предприняла попытку подвигаться, но ничего не вышло. Зато прекрасно ощутила нечто липкое между ног, о чём как раз таки старалась не думать. — Очнулась? — прозвучал до ужаса знакомый голос. — Прости, увлёкся, ты отключилась на три минутки. Соль хотелось завыть, хотелось думать, что ей всё это снится. Но увы… В голове ещё летало всё вверх дном, её подташнивало. Но она упорно не хотела раскрывать глаза, лживо доказывая ему, что она всё ещё в бессознательном состоянии. Соль даже сперва не обратила внимания на какой-то пшикающий звук, пропустив его мимо ушей. Она лишь уловила, что её мучитель подходит к ней, и сдуру решила прикидываться и дальше заторможенной. Хотя, если честно, практически так оно и было, соображала она туго. Груди вдруг коснулось нечто влажное, быстро протирая. Словно её сосок и ареолу протёрли ватным диском. А затем мужская рука прижала её грудь, чуть оттягивая этот же сосок. Соль едва успела открыть глаза, видя вплотную склонившегося над ней Хонджуна и мелькнувшее нечто серебряное в его другой руке. А затем она впервые заорала от испуга и последующей острой боли, когда игла прошла сквозь её сосок. — Сука! Сука! Тварь! А-а! — истошно завопила она, отчаянно дёргаясь. Страх и резкая боль напрочь снесли ей крышу. — Так, успокойся, дай защёлкнуть серёжку! — раздражённо фыркнул Хонджун. — Или порву нечаянно такие аккуратненькие сосочки. Да успокойся ты! Заткнуться её вынудила очередная пощечина, и Соль нервно задышала, когда от новой боли полились слёзы. — Лежи и не рыпайся, — холодно процедил сквозь зубы Хонджун. — Обычный прокол, сотни людей такое делают, но не вопят, как ты. Дай обработаю, — с этими словами он протёр серёжку на её соске. Соль жалобно всхлипнула, нервно смотря вниз. Всё ещё было так больно. И теперь на одной её груди красовался пирсинг, и он немного кровил. Что ж, теперь у неё тоже есть метка от маньяка, как прозаично. Она нервно вздрогнула, когда Хонджун с новой продольной серёжкой обошёл стол с другой стороны ко второй груди. — Нет! — в ужасе взвизгнула Соль, когда он коснулся ваткой в спирте её соска. — Нет, пожалуйста! — Я всё равно это сделаю, люблю симметрию, — спокойно произнёс он. — Только в твоих интересах не дёргаться, иначе я разорву твой сосок. А будешь вообще выёбываться, то продолжу украшением твоей милой пизды. Поверь, на клиторе больнее. Хотя тоже очень красиво и может усилить стимуляцию нервных окончаний, поэтому оргазм станет неизбежен, — он мило улыбнулся, склоняя голову. Соль ничего не ответила, лишь отвернула голову и нервно зажмурилась, когда он снова протёр её грудь. Она прикусила губу, стараясь не думать о последующей боли, ощутив прикосновение пальцев к соску. Протереть спиртом — протёр, а перчаток этот ублюдок не надел. Игла прошла сквозь нежнейшую кожу легко, но на этот раз Соль смолчала, лишь позорно вздрогнула, тяжело задышав. Она почувствовала, как мгновенно вспотела от напряжения, силясь не вскрикнуть. Неподготовленному человеку это было чертовски больно. — Вот так, хорошая девочка, умница, — промурлыкал Хонджун, распрямляясь в полный рост. Хотелось хныкать и скулить, но Соль держалась. Однако её перекосило, когда он остановился меж её разведённых ног, деловито смотря ей в промежность, а затем коснулся большим пальцем клитора, плавно его теребя. — Хочешь горизонтальный прокол или вертикальный? Глаза Соль в ужасе раскрылись, она машинально задрыгала ногами. Разумеется, тщетно. — Ты же сказал… — Я ничего не обещал, вообще-то, — хищно улыбнулся Хонджун. Он всё ещё был полностью обнажён, являя взору худоватое, жилистое тело. На нём оставались лишь берцы, взмокшие волосы он рукой зачесал назад. А затем усмехнулся и резко щёлкнул пальцами по её клитору. Соль взвизгнула больше от страха, чем от боли, нервно дёрнулась, а Хонджун довольно уставился на её колыхнувшуюся грудь. — Ох, ну красиво же теперь с такими сосками! — деловито заключил он. — Так давай украсим тебя всю! С этим словами он пошёл к дальнему столу, к комоду. На этот раз самообладание Соль подвело, и теперь она позорно всхлипнула. Её тело было переполнено яростью, унижением и стыдом. Но мозг как будто не мог нормально обработать эти эмоции, поэтому он просто предпочитал ничего не чувствовать. Это то, что делает травма? Когда ты знаешь, что тебя насиловали, но твое тело вместо этого предпочитает онеметь? — Пожалуйста, не делай этого, — Соль старалась сказать это спокойно, но голос чудовищно дрожал. — Ну, ты чего? — Хонджун аж скривился. — Тебе не идёт мольба. Да и не страшно это. Меня вот не стоит бояться. Больно будет вначале. А потом боль сменится наслаждением. Поверь, ты… Он не договорил, потому что дверь в комнату резко распахнулась. И внутрь влетела высоченная фигура. Соль на нервах счастливо выдохнула, узнавая во влетевшем мужчине полицейского Сон Минги. И он широко раскрытыми глазами уставился на привязанную на столе девушку. — Помогите… — пискнула она, и голос сперва не поддался. Сон Минги моргнул два раза, уставившись на Соль, скользя глазами по её позе, задерживая взгляд на голой промежности, а затем снова моргнул. — Помогите! Помогите! — на эмоциях завопила Соль, отчаянно дрыгаясь в своих тисках. — Он убийца, маньяк! Осторожно! Он выкрал Ян Хару! Задержите его! — Да не вопи ты так! — резко гаркнул Минги, недовольно морщась, и девушка тут же осеклась, явно что-то плохо соображая. — Чего ты вечно злой такой, а? — абсолютно спокойно спросил Хонджун, обратно откладывая коробку с серёжками и медленно идя к столу с пленницей. — Вечно агрессивный, как голодный шакал! — А чего мне не злиться, ты нахрена её украл?! — оскалился полицейский. — Это подружка той последней! Той долбанной Хару, с который ты напортачил, а мне разгребать! Этот грёбаный Чон Юнхо явно начал что-то пронюхивать! А теперь ещё одна пропадёт внезапно, это слишком подозрительно! — Ч-что… — глаза Ли Соль медленно в ужасе раскрылись. Она не мигая смотрела на взбешённого молодого человека в полицейской куртке, раздражённо поставившего руки в боки и закинувшего назад голову. Сон Минги громко прочистил горло. — Нахуя ты её украл?! — он разогнулся обратно и вновь уставился на подошедшего к столу голого мужчину. — Так не терпелось уже? Не развлёкся с той Хару? Мне хватило удовольствия от её воплей на месяцы вперёд, а ты становишься всё ненасытнее и ненасытнее! Соль нервно всхлипнула, всё ещё думая, что ей это слышится, что она чего-то не догоняет, что у неё уже просто помутился разум. Хонджун стал возле её изголовья, чуть склонившись. Одной рукой опёрся об столешницу у уха девушки, другой принялся наигранно ласково гладить её под подбородком, скользя по нежной коже подушечками пальцев. Соль снова всхлипнула, стараясь не думать, что её макушка упирается в чужие голые гениталии. — Не нервничай раньше времени, лучше скажи, что с Пак Сонхва? Я же сразу написал тебе про него, — спокойно, будто ничего не происходило эдакого, сказал Хонджун. — Он жив? — Его не было уже дома. — Что?! — Не было, видимо удрал, — злобно оскалился Сон Минги. — Но кровавый след на полу был-таки и остался. Он удрал, ничего не прибрав. Рука-кость тоже там, девчонка была права! Этот ублюдок её нашёл-таки и выварил! Выварил и почистил! Сраный маньяк! — Ничего страшного, — сказал Хонджун. — Мы скинем всё на него, ведь там полно его крови. И от Соль какие-то следы останутся. И кость Хару. Пак Сонхва всегда был очень странным, с отклонениями, на него спустят всю вину, даже если он будет вовсю отнекиваться. Для нас это шикарно. Как и твой отец, ты будешь оправдан. — Ты всё равно мог повременить с бабой! — хмыкнул Минги. — Нет, она удачно подвернулась и уже разнюхивала про свою подруженцию! Прибрать её — было удачей! Она сама запрыгнула ко мне в машинку, сама дала алиби для нас и подозрения на другого! Грех было этим не воспользоваться. Ну же, это прекрасно. А ты успокойся! — Хонджун нагнулся вперёд, нависая над телом девушки, мягко прошёлся рукой по её туловищу, скользя от шеи, по животу и доходя до раскрытой промежности. Он резко похлопал пальцами у неё между ног, отчего Соль нервно всхлипнула и вздрогнула на эмоциях. Но Хонджун не обратил на её звуки внимания, лишь насмешливо смотря на полицейского. — Давай, выпусти пар! Я знаю, тебе станет легче! Смотри, как призывно смотрит, всё для тебя готовое! — он со смешком вновь похлопал ладонью девушку по раскрытой промежности, нарочито теребя половые губы. Минги скривился, смотря за его действиями, насмешливо и злобно фыркнул, а затем резко пошёл на них, на ходу расстёгивая ремень на брюках. «Что…» — Соль в каком-то парализованном ужасе смотрела на надвигающегося на неё высоченного мужчину, полностью одетого в частично полицейскую форму. Хонджун, тем временем, уже отстранился, освобождая её тело, уступая второму соратнику. Соль нервно задёргалась, всё ещё думая, что ошибается. Но Минги оказался в две секунды между её ног со злым, перекошенным лицом. Он резко расстегнул ширинку, приспуская брюки, и вытащил уже твёрдый, мгновенно вставший член. Соль успела только вытаращить в ужасе глаза, когда мужчина обхватил её за талию большими руками, и силой насадили её на свой орган. Крик вырвался из её горла, когда в неё вошли так грубо, что она буквально почувствовала каждый миллиметр его плоти. Боль застилала глаза, и Соль кричала, не в силах сдержаться. Этот Минги был намного крупнее Хонджуна, и в отличие от него, не пытался из злорадства её довести, не старался играться или издеваться. Он просто грубо брал и насиловал, не думая о скулящей пленнице под ним, он всего лишь срывал свою злость. — Как… меня… всё… достало! — шипел сквозь слова Минги, неистово долбясь в свою жертву с огромной скоростью. — Достал этот город! Достало изображать улыбочки! Достало играть в хорошего друга этому ублюдку Юнхо! Всё время спрашивает, как у меня дела! Было бы лучше, если бы я всадил нож ему в глаз! — Сними напряжение, станет легче, — повторил ему Хонджун, зевая где-то неподалёку. — А-ф-ф! Мокро, узкая сука! — отрывисто произнес Минги, не сбавляя темпа, закидывая голову и прикусывая губу в нарастающей разрядке. — Ты просто слишком огромный для такого нежного цветочка, грубое ты чудовище, — ласково сказал Хонджун, не без наслаждения смотря, как быстро и по-животному его друг насилует уже тихо скулящую девчонку. Стол под ней трясся от бешеного ритма, как и её груди с пирсингом скакали в такт от каждого толчка. Соль уже не кричала, а всхлипывала. Ведь темп был слишком мучительный, казалось, что ей вбиваются уже в матку, а сильные пальцы оставляют на боках и талии синяки и царапины. И боль текла по телу немеющей волной. Минги, полностью одетый, продолжал толкаться в её тело, всё сильнее, всё быстрее, всё глубже, как какой-то варвар брать девчонку, прикованную к грязному столу. От рыданий, от боли, от накатившего на неё ужаса Соль стало трудно дышать. Она уже не пыталась вырваться, просто лежала, стараясь сдвинуть ноги, не дать ему войти глубоко, не сделать ей ещё больнее. Но, разумеется, у неё ничего не получалось. — Сука, аррх… — выругался, а затем застонал Минги, протяжно кончая и до боли сжимая её талию в своих лапах. Соль в ужасе ощущала тёплую жидкость, льющуюся между ног, чувствовала эту тошнотворную пульсацию его ещё подрагивающего члена. Видела, как затряслось его тело от дикой и быстрой разрядки. А затем полицейский резко выдохнул и буквально свалился на девушку, распластавшись на её теле, роняя голову на её грудь. Он обмяк на ней как огромная кукла. — Всё, я устал на сегодня! — простонал Минги. — Хочу забыть всё на свете… Соль дрожала, ощущая отвращение и нервную истерику, а также подступающий к горлу ком. Она видела лишь макушку Минги — шляпа слетела с его головы, когда он рухнул на неё. Она чувствовала сбившееся горячее мужское дыхание на своей груди, и от этого было невероятно тошно. Хотелось выть от того, что он всё ещё не вышел из неё — Соль до сих пор чувствовала его пульсирующий, но уже мягчающий член внутри. — Господи, что ты так дрожишь, как стиральная машина, — через какое-то время скривился Минги. И наконец-то сполз с неё. Соль с широко раскрытыми глазами смотрела на него, а он глядел в ответ на неё, медленно застёгивая ширинку, а потом ремень. Равнодушно так смотрел, с презрением. Его взгляд лишь мельком прошёлся по её уже грязному телу, по проколотым соскам, но всё же остановился обратно на девичьем лице, с холодной надменностью глядя в её глаза. — Ты же… ты же полицейский, — дрожащим голосом выпалила Соль, в ужасе на него смотря. Её горло совсем пересохло. — Твой отец… он же ловил серийного убийцу, он же погиб от такого, как вы… Минги хмыкнул, а затем глухо рассмеялся. Звук его низкого, гортанного смеха показался чем-то демоническим, заставив Соль в ужасе поёжиться. Полицейский молча отошёл, плюхнувшись на какое-то кресло неподалёку. Потянулся к маленькому холодильнику и вытащил оттуда бутылку холодного пива. Откупорил крышку и сделал глоток, издавая следом торжественный звук «ву-ух!», и растянулся в кресле, выпятив вперёд длинные ноги. — Хочешь, я расскажу тебе историю? — обратился к Соль уже Хонджун, также плюхаясь на стул в другом конце комнаты. Он закинул одну ногу на бедро, принимаясь тряпкой вычищать свои берцы. — Когда-то давненько, когда шахты ещё все работали и приносили небывалый доход городу, то Пачкхон неплохо процветал. И в нём орудовало два прекрасных маньяка. Они похищали молоденьких девушек, ебали их от души, а потом также страстно их расчленяли. Это было их прекрасное хобби. Один был умным экономистом — Кан Дон Гу. А второй — начальником местной полиции, Сон Ду Сик. Как ты уже поняла, отец нашего Минги. — Ч-что… — Соль думала, что чего-то явно не догоняет. — Ага, — улыбнулся Хонджун. — Кто ж подумает-то на полицейского? На уважаемого полицейского? И Сон Ду Сик отлично прикрывал хвосты за их делишками. — Пока однажды Кан Дон Гу тупо не попался! — хмыкнул Минги. — Его вычислил молодой переведённый офицеришка Чон Джухёк. Он застрелил сразу Кан Дон Гу, но моего отца успел ранить, поняв, что он тоже сообщник. — Да, получилась эдакая перестрелка, — воодушевлённо продолжил Хонджун. — Отец Минги застрелил того офицера Чона, а потом соврал приехавшему патрулю и скорой помощи, что его ранил «убийца», которого они выслеживали с напарником. Конечно, все поверили начальнику полиции. Правда, через два дня он всё же скончался от тяжелого ранения, не смог выкарабкаться. Минги раздражённо фыркнул и злостно сплюнул себе под ноги. — До сих пор бешусь от его нелепой смерти! — оскалился он. — Так вы подражатели? — сбивающимся голосом прошептала Соль, ей было уже тяжело говорить. — Подражатели? — скривился Минги. — Мы — последователи. Мне нравится продолжать дело отца. В этом есть своя романтика и гордость. — Продолжать… дело?! — в ужасе выдохнула Соль. — Ох, почему все так реагируют? — улыбнулся Хонджун. — Мы с Минги чудом нашли друг друга в детстве. Я тогда увидел эту потасовку и узнал, что начальник полиции-то — серийный убийца и насильник! И даже украл его кассеты из секретного дома, где он записал, как ебёт своих пленниц! А потом показал их Минги, желая подружиться! — Чуть не убил его тогда, — хмыкнул инспектор Сон, делая очередной глоток из бутылки. — Ага, — кивнул Хонджун. — От страха раскрытия своего отца он чуть не придушил меня. Но я сумел уговорить, что такой же. Я сохранил секрет и забрал улики — кассеты, и полиция ничего не нашла. А ведь Минги был такой же, как его отец. Сраный садист. Но пока скрывал в самом себе эту тёмную сторону. Пока я не помог ему раскрыть свой потенциал. — Ага, — хмыкнул Минги. — Практически соблазнил меня, как змей соблазнил Еву греховным яблоком. Первый предложил похитить ту стерву Лиён, которая задирала всех мальчишек во дворе. — Не прибедняйся, — хмыкнул Хонджун. — Ты только ждал момента, чтобы тебя подтолкнули к этому. Ты с детства был вот такой же. Кровожадный, жестокий и любящий приносить боль. Ты задушил Лиён раньше, чем кончил в неё. Он всегда такой, — Ким премило улыбнулся теперь Соль. — Мне всегда нравится искать новые способы трахать вас. А ему нравится просто грубо взять, а потом извращённо добить. Поверь, я просто цветочек по сравнению с его кровожадностью. — Скольких… скольких вы… — Соль даже не могла произнести это в слух, страх обездвиживал её всё больше и больше. — Много, солнышко, много, — улыбнулся Минги и отхлебнул из горла. — Я прекрасно заметал следы, убирая все улики, стирая базы данных, не давал довести дела до официального рассмотрения. — Это не так уж сложно проворачивать с приезжими, — зевнул Хонджун. — Написывать с их телефона ложную информацию, куда они уехали. «Катать» потом эти телефоны за пригород и там где-то расплачиваться их картами. Я даже взломал многие камеры в Пачкхоне и за его пределами, так что так просто мою машину не отследить, не увидеть. У меня даже есть свой человек, тупой нарик в другом городе, который получал вещи девушек и оставлял их в других городах для ложного следа на всякий случай. А тела бедняжек… Кто будет искать их в заваленных и затопленных шахтах? Только чтобы спуститься туда, нужно очень дорогостоящее оборудование. Поэтому они до сих пор закрыты. Когда бурили там давно, где была влажная почва, и соответствующим завалом убило много шахтёров. Скандал был нешуточный. Теперь туда никто и не суётся, но мы нашли лазейку в камнях, где можно сбрасывать трупики! — Вы скидываете тела в шахты? — изумлённо переспросила Соль. — Эй! — гаркнул недовольно Минги. — Ты ей сейчас весь наш план вывалишь? Так просто, дебил? — Я тебя прошу! — хмыкнул Хонджун. — Кому она что расскажет-то уже? — И то правда! — инспектор Сон закатил глаза. — Я оповещу через часа два группу, пусть ловят этого Сонхва. В доме осталось куча его крови. И точно следы нашей девицы. Он не уйдёт далеко и не спрячется. Только дай мне дневник, что стащил, я подкину его обратно. Будет неплохой уликой. — Это всё-таки ты украл дневник? — нервно выдохнула Соль. — Угу, — Хонджун пожал плечами. — Случайно даже нашёл, увидел по камере, как ты что-то читаешь. — В моём доме были камеры? — глаза Соль раскрылись в ужасе. — Да, я такой, — злая ухмылка дрогнула на губах Хонджуна. — Я смотрел за Хару, потом за тобой. Но внезапно появился этот ублюдок Пак Сонхва и снял камеру. До сих пор помню его жуткое безэмоциональное лицо, когда он потянулся своей рукой к ней, бр-р! Я даже уверен, что он после найденной камеры специально к Соль пробирался ночью, якобы бдил и следил. Он помешался на ней, мгновенно причём! Мы можем вернуть камеру в её дом, оставив частичные записи. Мол, сама Соль её установила. Там есть видео, где этот ёбнутый Пак заходит в её спальню, пока она спит. Укрывает её осторожно, открывает окно на проветривание. Стоит как истукан над ней, рассматривая, как она спит. Я всё ожидал отличного внезапного порно, как он резко схватит её и возьмёт на её же кровати во сне. Но увы и ах, этот чурбан просто молча свалил! — Он всегда был чокнутым, таким странным, — протянул Минги, попивая пиво. — Чокнутее, чем вы? — не сдержалась в злобе Соль. — Ох! — рассмеялся Хонджун. — Мы разной породы. Я помню с детства этого Сонхва. Сирота, он был очень странный, не такой как все. Над ним взяла опекунство та сердобольная старушка Гару. Она же ему долго лечила отставание в развитии, ему приписывали возможный синдром Аспергера и корректировали поведение, пока он не стал разговаривать, а потом вообще относительно влился в общество. Умный был очень, но не социальный. Так и ходил одиночкой, пропадая в своих книгах. Даже я его боялся. Он был вроде не агрессивный. Но как-то один пацан ударил собаку розгой, до крови на боку, и Сонхва с этим же вечным непроницаемым выражением сломал тому руку без раздумий. Ох, что выслушивала бабка Гару! — Я до сих пор уверен, что это он убил мужа их соседки, той Ынбёль, — хмыкнул Минги. — Бабушки, у которой я снимаю дом? — пискнула Соль. — Ага, — кивнул Хонджун. — У неё был жестокий муж, очень ревнивый и психопатичный, он часто её избивал просто так. По её словам у них тогда завязался конфликт. Пожилой муж прилично избил свою жёнушку, до внутренних повреждений, а потом у неё же на глазах в ярости утопил в унитазе кота Ынбёль, решив её так наказать за пустяк. Обессилевшая от ударов женщина истошно кричала и плакала. А потом… потом легенда гласит, что к ним ворвались грабители. Да я, тогда весело наблюдающий за ними из окна, видел, как потом из их дома быстро вышел юный Пак Сонхва, что-то пряча под курткой. Старик же был зарезан — ему вскрыли горло. А Ынбёль ни разу не обмолвилась о Сонхва в своём доме, а потом вообще расцвела после «убийства несчастного мужа». Весёлая стала. Коту могилку шикарную организовала, а мужа вдалеке символически похоронила. — Мой отец говорил, что тот приезжий сердобольный офицер Чон явно скрыл какие-то улики в этом деле, не без просьбы старушки Ынбёль, поэтому на Сонхва не пало никакое подозрение, — скривился Минги. — Кстати, Джун, ты знал, что тот грёбаный Чон Джухёк — дядя моего напарника Чон Юнхо? — Серьёзно? — Да, наконец-то проверил! Вот чего меня так бесила его рожа! Так задрало его дружком прикидываться! А этого неудачника закинули по распределению в глушь, где когда-то его дядьку убили! И он тоже что-то подозрительно рыскает, явно тайком! Чую, прям чую! — Ничего, — протянул Хонджун. — Ему понравится арестовывать этого Сонхва. Все улики будут указывать на него. Особенно эта рука. Кто в здравом уме притащит в дом человеческую руку? А этот псих не удержался из-за своей любви к костям! Что даже не побрезговал притащить найденную часть, по сути, трупа! Дебил! — Так что вы сделали с Хару? — Соль казалось, что это самый сложный вопрос в жизни, который она задавала. Она до ужаса не хотела знать ответ. Но должна была. — Что случилось моей подругой? Ответьте! — «Ответье»! Какая требовательная! — хмыкнул Минги. — Бесячая была до ужаса она! Сдохла мучительно из-за этого. Правда, поебали мы её хорошенько. Жуткий ком подступил к горлу. Соль чувствовала, как её снова начинает трясти. — В отличие от тебя она была очень громкая, — сказал Хонджун, холодным злым взглядом разглядывая прикованную к столу девушку. — Вопила без умолку от каждого действия. Так что последующие часы провела либо с кляпом, либо с членом во рту, — уголки губ мужчины довольно дрогнули, видя расползающийся ужас на лице Соль. — Почему… — она силилась не расплакаться. — Почему её рука была в лесу… — Потому что Хонджун — тупица! — злобно оскалился Минги. — Эй! Сам тоже мог следить! — огрызнулся на него его напарник. — Ты же видел, что я был пьян, перебрал в экстазе и от усталости! Ты сам был обдолбан не меньше! — Ага, но не я забыл закрыть одно крепление, нечаянно оставив ножницы в зоне доступности. Эта стерва быстро дотянулась до них и всковыряла замок на оковах. А хотя выглядела так, что двигаться не могла. — Она сбежала? — тихо прошептала Соль, боясь услышать продолжение. — Ненадолго, хотя достаточно далеко, — хмыкнул Хонджун. — Всё-таки, она еле волочила ноги после наших с ней приключений с плётками и иглами, — он снова улыбнулся, видя, в каком ужасе расширились глаза пленной девушки на столе. — Но Минги её нагнал быстро, пребывая в яростном состоянии. На эмоциях эта дурында споткнулась и упала рукой прямиком в старый браконьерский капкан в лесу. Её плечо чуть не располовинило. Но она всё равно умудрилась в истерике ударить Минги украденными ножницами в его плечо, чудом его не убив, но доведя до ещё более яростной истерики. Знаешь, что он тогда сделал? — улыбка Хонджуна стала ещё более гадкой. — Он бежал за ней по лесу в пьяном припадке с топором. А затем на эмоциях не смог открыть капкан и просто отрубил ей руку. — Что… — Соль чувствовала, что задыхается, что её сейчас буквально вырвет от представленной картины. — Угу, я тоже офигел, если честно, — скривился Хонджун. — Он был обдолбанный в края и не подумал забрать руку обратно! А потом я её не нашёл и испугался до чёртиков! А этот придурок приволок девицу с обрубком в бессознательном состоянии, ещё ебал её тут вовсю, скулящую, пока она не сдохла от потери крови. Кажется, он ещё что-то говорил, но Соль плохо слушала. Всё вокруг будто замерло, когда она услышала эти ужасные слова. Её сердце сжалось, словно в тисках, и невыносимая боль пронзила всё её естество. Ян Хару, добрая чудоковатая Хару, её лучшая подруга, с которой они делили все секреты, все беды и радости, ушла из этого мира, став жертвой безжалостных маньяков. Умирала в насильственных пытках сумасшедших чудовищ. Соль даже боялась представить себе последние мгновения подруги: страх, боль, безысходность… Она не могла поверить, что такой ужас может случиться с тем, кого она так любила. Горе и ярость смешались в её сердце, всё теперь казалось пустым и бессмысленным. И, кажется, внутри неё что-то хрустнуло, окончательно сломалось. Была ли это её душа? — Ну, чего ты? — над ней вдруг склонилось лицо Хонджуна, вытирая рукой её мокрые щёки. — Тебе не идут слёзы! Ты была так мила, когда злилась! — Пошёл ты! — оскалилась Соль, в ярости попытавшись дёрнуться, но затекшие конечности едва двинулись. И девушка в бессильной ярости зарыдала пуще. — Заткни её, или это сделаю я, — недовольно протянул сбоку Минги. В лицо Соль тут же выплеснули бутылку воды, и она отчаянно закашлялась, когда всё попало и в нос, и в горло. — Ты…! — она не успела возмутиться. Потому что Хонджун мгновенно взял откуда-то вторую бутылку и снова вылил ей на лицо, заставляя захлебываться. А затем прихватил с каталки рядом ведёрко с уже подрастаявшим льдом и третьим заходом отправил всё содержимое практически в рот девушке. Соль чертыхалась от холода и воды, пытаясь отплеваться. Она видела, как молча и довольно улыбался Хонджун, рассматривая её нервное, дёргающееся лицо. — Кажется, немного помогло, — хмыкнул он. — Кое-кто чуть отрезвился. — Да пошёл ты! — в сердцах простонала Соль, похрипывая. Её грудь бешено вздымалась. Ей потребовалось всё усилие воли, чтобы попытаться хоть немного прийти в себя. Минги, отхлебнув последний глоток, деловито поставил пустую бутылку на столик. А затем, внезапно поднялся, распрямляя широкие плечи и вращая руками. Послышался характерный хруст шейных позвонков. — Знаете, я тут немного отдохнул, — сказал он, пристально смотря на дрожащую девчонку на столе. — Пора немного кое-кого проучить за поганый язык. Да, Ли Соль? И теперь мне интересно, что это Хонджун засунул тебе в задницу? Что за идиотский хвостик? — Ты только сейчас решил наконец-то его отметить! — хмыкнул тот. — Тебе не нравится? — Не особо, — скривился Минги, подходя к распятому телу вплотную. — Я предпочитаю всё натуральное — член в заднице, а не игрушки. Соль нервно задышала, машинально напрягла ноги, когда он оказался рядом, такой огромный, с жёстким взглядом. А затем склонился между её ног, садясь на корточки. Свою долбаную шляпу инспектор Сон нацепил обратно, и теперь та торчала над её промежностью. — Тебе не надоела эта штука в твоей заднице? — обманчиво участливо осведомился Минги. — Вытащить? Соль молчала, сцепив трясущиеся губы. Она не будет давать ему повода порадоваться ещё больше. Она и так понимала, что сейчас последует очередная гнусная игра. — Молчишь? — притворно вздохнул Минги. — Что ж… тогда я сам проявлю инициативу. Он обхватил хвостик на конце пробки, но не вытащил, и плавно толкнул. Туда-сюда, чуть дёргая её. Соль с трудом не издала мучительный стон, вновь до боли прикусив губу. Она не смотрела вниз, тяжело дыша, но видела, как он с гадкой улыбкой поднял на неё глаза. — Как ощущения, когда твой проход так давно закрыт? — хмыкнул Минги, все ещё теребя пробку в её анусе, чуть двигая, заставляя её нервничать ещё больше. — Или ты уже подпривыкла и достаточно растянута? Посмотрим, как тебя растянуло? С этими словами он резко вытащил игрушку-хвост, и Соль всё же не выдержала и громко выдохнула, когда её тело покинул инородный предмет. — О-о, посмотри как дрожит, и как увеличилась чья-то дырочка, — насмешливо присвисту Минги, обращаясь явно к Хонджуну. — Тут и пальцы не понадобятся. Соль прикрыла глаза, не в силах даже смотреть никуда. Стыд, позорное смущение и яростная ненависть колыхали в ней через края. — Пальцы? — усмехнулся Хонджун, открывая новую бутылку и делая быстрый глоток. Он стоял у тумбы с баром. — Когда тебя вообще интересовала растяжка? Ты даже смазкой не пользуешься. — А ты такой же конченный, — хмыкнул Минги. — Специально ведь это говоришь, чтобы нашего птенчика понервировать больше. Соль тихо вскрикнула и выгнулась в пояснице, когда в неё вдруг снова ставили пробку — резко, быстро, по самое основание. Она тяжело выдохнула, силясь не взорваться в проклятиях, когда насильник задвигал быстрее игрушкой внутри неё. Она всхлипнула, когда он ещё раз вытащил пробку и тут же вогнал обратно, заставляя её грудь нервно трястись. Во рту было солёно и горько. — Хотя ладно, в этом что-то есть, — скучающе протянул Минги, продолжаясь играться с её задницей, то входя, то выходя мучительно медленно, любуясь расстягивающимся кольцом ануса. Соль же хотелось выть от бессилия и унижения. Она даже старалась не думать о том, что он смотрит и в её широко раскрытую промежность, всю грязную от чужой уже засохшей спермы. — Она необычайно хорошенькая, да? — Хонджун меланхолично наблюдал за процессом, попивая из бутылки. — Я бы сказал, что самая миленькая из всех, что была. — Какая разница, две дырки у всех одинаковые внизу, — Минги пожал плечами. — Но не слонялась бы наша милая дамочка, не выспрашивала бы информацию, никто не порвал бы сейчас её чудную жопку. — Любитель анала, — зевнул Хонджун, а затем усмехнулся. — Эй, Соль? Слышишь? Он сегодня очень спокойный и даже добрый. Знаешь, что он сделал с твоей Хару, когда она плюнула ему в лицо, нет? Он изнасиловал её каталкой для теста в задницу от злости. Она рыдала и визжала, прикованная к трубе на полу, я ещё потом час отмывал лужу крови, ведь он разодрал ей весь задний проход. Так что дам совет, не зли эту псину. И всё будет гораздо нежнее. — Что? — глаза Соль расширились, она тряслась от эмоций, не в силах переварить услышанное, осознать, что это могло произойти с его подругой. Это даже звучало немыслимо. — Не думай, что он более нежный, — усмехнулся Минги, снова поворачивая пробку в её анусе. — Ему нравится кровь, он потом как чокнутый маньяк улыбался, трахая её кровавую, я же видел этот экстаз на его лице! — Соль, если не соврала, сказала что у неё скоро месячные, не хочу пропустить, — мечтательно протянул Хонджун. — Кровопомешанный, — хмыкнул второй мучитель. — Вы… ублюдки… гореть вам в аду… — Соль уже не могла сдержаться, откровенно плача, не в силах слушать этот ужас. — Я убью вас… клянусь… — Ну-ну! Куда такому нежному цветочку такие гадости говорить. — Минги медленно встал и потянулся. Послышался хруст разминаемой спины. — Хотя, знаешь, — он улыбнулся. — Я бы посмотрел на это. Так и оставим тебя голой, я дам тебе в руки нож и разрешу на меня пойти, тоже с ножом в руке. Посмотрю, как ты будешь пытаться меня убить, когда я буду кромсать тебя на кусочки. Но это будет потом, после того, как я тебя сейчас выебу в твою девственную попку. Что-то мне подсказывает, что анал в твоей жизни будет впервые. — Нет! — позорно всхлипнула Соль, но кто её слушал? Минги снова расстёгивал ширинку. Он по-прежнему оставался одетым, высвобождая лишь налитый кровью член. — Пожалуйста… — абсолютно унизительно пропищала Соль, когда из неё медленно вытянули анальную пробку и швырнули её на пол. — Тише-тише. Просто закрой пасть, солнышко, — оскалился Минги с искусственной улыбкой. — Обещаю, будет больно, будет очень больно, я не буду сдерживаться. Он не соврал. Без смазки, без ничего он вогнал член до середины в её анус, остервенело сжимая её бедра. Даже растянутая после анальной пробки Соль завизжала от боли, казалось, её рвало нечто острое, ведь его размеры были гораздо крупнее. — Ах-рр-гх! — Минги сам скривился от неприятных чувств — на сухую и ему было неприятно. — Сука, какая ж ты тугая! Он резко вышел, и Соль нервно выдохнула, застонав. Минги тоже тяжело дышал, смотря, как пульсирует её растянутая дырочка между ягодиц. — Пф! — фыркнул он себе под нос. И резко опустился вниз. Обессилевшая Соль не сразу поняла, что он делает — руки полицейского развязывали её ноги от ножек стола. Но она была так слаба, и конечности так затекли, что у неё даже не получилось двинуть ими, чтобы ударить насильника. И руки также бесполезно дёрнулись в оковах над головой. Минги встал и вдруг резко закинул её ноги себе на плечи, придвигаясь к столу, впиваясь пахом в её ягодицы. — А то ножки затекли, — усмехнулся он, со злым оскалом глядя на тяжело дышащую девчонку под собой. Он сплюнул пару раз на руку, вымазывая жидкостью головку и ствол. — И так будет глубже, обещаю. Этот анал ты не забудешь никогда. Соль издала отчаянный вопль, потому что в неё вновь вошли — вошли грубо и очень резко. Она заскулила от наполняющей боли, а Минги тихо застонал от накатывающих ощущений — член входил всё плавнее, всё глубже, и лично ему было уже не так больно. Хотя доля неприятных ощущений дарила ему мазохистское наслаждение. И, почти вытащив член, Минги резко вогнал его обратно. Соль вначале выла, потом скулила, потом сжала глаза и зубы, просто терпя, наконец-то хоть немного привыкнув к боли. Или её тело стало отключаться. Этот второй насильник был намного грубее, намного злее. Он просто жестоко трахал её, вбивался нарочито больнее, наслаждаясь её перекошенным лицом. Толчки его становились резче, причиняя только боль, а не удовольствие. Соль казалось, что её задний проход буквально разрывает на части, но член всё хлюпался, всё плавнее входил в тугое кольцо мышц, и это заставляло Минги периодически закатывать глаза от нарастающего удовольствия. — Блять, твоя задница такая узкая, это просто… Чёрт… — его шёпот был словно шипящее на сковородке масло. С каждым разом шлепки становились всё громче, а подмахивания бёдрами — резче. Сильные руки держали хрупкие тонкие ноги, удерживая девичье тело. Соль отвернула голову, не в силах смотреть в это напряженное лицо, покрывающееся испариной. Но вдруг она с ужасом увидела над собой второе склонившееся лицо: Ким Хонджун навис над ней, стоя у её изголовья, напротив Минги. — Вы так хорошо трахаетесь, что мне стало завидно, — его рука потянулась вниз по её телу, от шеи по ключицам, накрывая одну прыгающую грудь. — Я тоже возбудился, — сказал он, развязывая пояс на чёрном пеньюаре и распахивая его подолы в сторону, являя взору своё голое тело. — Присоединяешься? — хмыкнул сквозь сбивающееся дыхание Минги. — Ещё бы, у меня уже член болит от напряжения. Соль взвизгнула, когда Хонджун грубо сжал её грудь, а потом чуть оттянул сосок с пирсингом. От свежего прокола боль резанула такая острая, что девушка завизжала, и слёзы полились с её глаз. — Ну-ну, сейчас пройдёт, — Хонджун подхватил её под подмышки, чуть пододвигая её тело к себе. Минги помог, подталкивая её к напарнику. Оковы на руках не дали уехать по твёрдой поверхности, лишь на пару сантиметров позволили голове девушке свеситься вниз за столом. И Соль в ужасе увидела приличный стояк у своего лица. Она в панике дёрнулась, попыталась отвернуть лицо, но Хонджун резко схватил её за горло, заставляя вернуться в исходное положение. — Не рыпайся! — он дурашливо ударил её головкой члена по щеке. — Я это сделаю. Если попробуешь применить зубы, укусишь, то я обещаю — я сразу отрежу тебе клитор. Твоё удовольствие нас точно уже не интересует. Поняла? Соль отчаянно всхлипнула, прекрасно понимая, что он не шутит. — Вот и славно, — фальшиво улыбнулся Хонджун, не ожидая какого-то её ответа. — А теперь открой свой прелестный ротик. Соль плакала, но не в силах была сопротивляться. Она лишь боялась, что от жуткого отвращения её моментально стошнит. И либо Хонджун её жестоко порежет за это, либо даст захлебнуться в собственной блевоте, толкаясь ей в горло. Рука его мягко скользнула по её горлу, обманчиво нежно, а затем прихватила за волосы. Второй рукой он пару раз вздрочнул собственный член, насмешливо смотря в лицо девушки у своего паха, а затем медленно надавил головкой по её губам, заставляя открыть рот. Соль тяжело задышала, силясь успокоиться, чтобы быть в состоянии дышать. Но она всё равно не ожидала такого глубокого вторжения. Казалось, её трясущееся тело уже справилось с болью в анусе, точнее привыкло к этой боли, пока Минги протяжно толкался ей в задницу. Но член, вошедший в горло, всё равно застал её врасплох. Хонджун вошёл ожидаемо, но всё-таки резко. Не дав времени привыкнуть, он сразу начал двигаться в её рту. Головка врезалась в горло, давила, проникая глубже, сбивала дыхание. Соль захрипела, тщетно пытаясь вывернуться, но её голову крепко держали, а мужские бёдра вбивались в её лицо. Член проникал глубоко, тугое горло то и дело сжимало головку, язык давил на венки, чертовски мягкие губы обхватывали горячую плоть и скользили непроизвольно вниз. — Вот так… Соси, моя хорошая, соси… Хотелось просто умереть, и ничего более. Если бы не подступающая рвота, её бы сознание давно отключилось от происходящего, стараясь игнорировать всё. Боль внизу уже даже не пугала, Соль приняла её, как должное, не обращая внимания, как буквально шипит высокий, крепкий Минги, жестоко насилуя её анально, как сжимает пальцы на её бёдрах и прикусывает пухлую губу. Хонджун, на миг почти вытащив член, резко вогнал обратно, вызывая у девушки новый рвотный звук, но двигаться не прекращал, наслаждаясь, как с её лица течёт жидкость — от слёз, соплей до слюней по его мошонке. Соль хотела ни о чём не думать, забыться. Но каждый раз перед глазами вставало улыбчивое лицо Ян Хару. Этой трусишки… Что чувствовала она… в этой комнате? Что она пережила и как закончила в итоге? Боль в сердце разливалась такая, что Соль было плевать на боль внизу. Хотелось выть, хотелось рыдать, и только последнее она могла себе позволить, пуская жалкие слёзы по своим щекам. Её мир лопался вдребезги, душа ломалась на части… Она убежала от чудовища в юности, но её нашли два новых чудовища. Отобрав у неё душу и жизнь подруги… Хонджун резко застонал, потянул её за волосы, отстраняя от себя на миг, его член выскользнул изо рта, и между губами и влажной головкой повисла ниточка слюны. Но тут же он зашипел и вновь заткнул рот Соль собственным членом, затолкавшись так глубоко и быстро, что она стала откровенно задыхаться и издавать кошмарные звуки. Но тут бёдра Хонджуна дёрнулись мучительно и задрожали, и рот Соль мгновенно наполнился солоноватой спермой, заставляя захлёбываться. Ей пришлось глотать, чтобы не умереть, как ей казалось. Хонджун наконец-то вытащил из неё свой член и, на миг задыхаясь в собственных стонах от разрядки, даже не обращал внимания, как откашливалась и отплёвывалась девушка под ним. — А я сейчас… сейчас… — стонал Минги, всё протяжно вбиваясь ей в задницу, чувствуя приближающееся удовольствие, которое никак не могло дойти до точки. Он всё никак не мог кончить во второй раз. — Сей… час..а… Хонджун слабо улыбнулся, глядя на него, тяжело дыша от оргазма. Его рука лениво скользнула по голой груди Соль, мягко её похлопывая. Но тут дверь в комнату резко распахнулась, заставая всех врасплох. — Ни с места, это полиция! — прозвучал звонкий голос Чон Юнхо, и его высокая фигура предстала взору в проёме с пистолетом на перевес. Хонджун испуганно выпятил глаза, не ожидав лицезреть внезапного «гостя». — Я сказал, ни с места! — рявкнул Юнхо, нацеливая дуло пистолета в вытянутых руках прямиком в лицо Хонджуна, когда тот попытался резко двинуться в сторону. Но что Хонджун, что сам полицейский Чон уставились на третьего, который до сих пор не прекращал двигаться. — Да какого… я не закончил… — простонал Минги, всё ещё держа девичьи ноги, всё протяжно толкаясь в её задницу и тяжело дыша. Глаза Юнхо буквально выкатились из орбит, превращаясь в огромные блюдца. Не опуская вытянутых рук с пистолетом наперевес, он шокировано и быстро осмотрел всё происходящее. Всю комнату, все странные приборы, стол с оковами. Его глаза в панике оглядели голое девичье тело, которое сейчас насиловали во всю. Но всё же больший ужас в полицейском вызвал его напарник, который не обращал на него внимания и вколачивался задницей в привязанную под ним девчонку. В лице Минги будто не было ничего человеческого, всё перекошенное и безумное. Он откинул голову назад, по-животному высунул язык, тяжело дыша, силясь догнать наслаждение. И не обращал внимания ни на напарника, ни на подельника. Хонджун так же само, как и инспектор Чон, нервно бросал на него взгляды, застыв и следя за действиями новоявленного полицейского. — Сон Минги! — громогласно рявкнул Юнхо, справившись с секундным шоком. — Какого чёрта?! Что… Отойди от девушки!!! Немедленно! — Сейчас вот… кончу в её прелестную… долбанную… задницу… и отойду! — сбивчиво простонал тот, не прекращая трахать жертву. Юнхо снова шокировано на него уставился, но тут же он глянул в лицо тихо плачущей, поникшей Соль, которую трясло на столе. Она смотрела на него обречённо, сломленная, её губы двигались в слабой попытке крикнуть «помогите», но из горла лишь вырывался тихий неразборчивый стон. Кровь отлила от лица инспектора Чона, он стал бледнее мела от увиденной картины. Но всё же он сохранил трезвое хладнокровие. — Сон Минги! — громко и чётко произнёс Юнхо. — Отойди. Сейчас же. С поднятыми руками. Или я сейчас же выстрелю. — Я должен закончить… — прошипел сквозь зубы Минги, по-звериному скалясь. — Если ты меня только прервёшь, я тебя убью. Если только попро… Бах! Внезапный выстрел сотряс комнату.