♡ Колыбель первой надежды

Время событий: Рождение Буцумы Место событий: Главное поместье Сенджу, Конохагакуре но Сато

***

Очередной день наполненный бесконечными встречами с послами из других деревень и бумажной работой наконец подошел к концу. Тобирама устало потер переносицу, тихо затворяя за собой дверь, дабы не нарушить ночную и такую редкую с появлением их первого удачно зачатого ребенка тишину. Ребенок. Странно было осознавать это и по сей день, что где-то в этом мире действительно существовал младенец с его кровью, хоть и не лицом. На раннем этапе, конечно, было сложно говорить наверняка, но по темному пушку волос Тобирама знал, на кого будет похож Буцума. Проходя мимо детской комнаты, за которой были слегка раздвинуты двери седзи, он невольно замедлился, наблюдая за тем, как теплый свет свечи набрасывал на склонившуюся над колыбельной жену уютную тень. Он замер не решаясь войти внутрь и прервал на удивление приятный, нежный голос Минори: — Мягко пляшет пламя, высоко взмывая в небо, Пока крылья свободы скользят в объятия ветра. О, птица, что не плачет, пой свою печальную песнь, Пока не пробудишься вновь из серого пепла. Шиноби почувствовав, как в груди что-то дрогнуло. Он еще никогда не слышал ее пения. Свою мать Тобирама помнил смутно и лишь по обрывкам рассеявшейся памяти, но голос Минори обычно тихий и сдержанный сейчас звучал чарующе нежно. Нежно погладив по щеке спящего сына, она уверенно продолжила: — Когда ночь сгорит дотла, пусть мир уснет, И буря ночи унесет твое тело. Но в крохотной груди вновь зажжется это пламя, Пока не встретишь чистый свет утренней зари… Больше по наитию какого-то импульса он невольно шагнул вперед, отчего половица под его ногой издала легкий скрип, и Минори крупно вздрогнув всем своим телом, резко обернулась к нему. — Т-тобирама-сама, я… я не слышала, как вы вошли, — взволнованно пролепетала она, опуская взгляд вниз. — Не стоило прерывать песню, — только и сказал он в ответ, подходя ближе. — У тебя красивый голос. Она одарила его смущенной улыбкой: — Спасибо. Мне просто кажется… кажется, что это помогает ему успокоиться. Тобирама окинул пребывавшее в безмятежном сне маленькое личико Буцумы задумчивым взглядом и неожиданно даже для самого себя заметил: — Он похож на тебя. — Вы правда так думаете? — удивленно воззрилась на него Минори. — Мне казалось, что он больше похож на вас. — У него твои глаза, — качнув головой, настоял на своем он. — И надеюсь, твое доброе сердце. Минори замерла, не зная, что ответить, за что он ее не винил. Ведь это был, пожалуй, самый личный разговор, который когда-либо был между ними за все время их брака. — Я… я стараюсь быть хорошей матерью. Надеюсь, вы не разочарованы… Он нахмурился, наконец оторвавшись от любования детского лица: — Почему я должен быть разочарован? Минори скромно опустила взгляд вниз: — Я знаю, что вы не хотели этого брака. И Буцума… он не совсем похож на типичного Сенджу. Тобирама почувствовал укол вины за то, что так долго держался особняком. При всей силе их физической близости, духовную он упрямо удерживал от себя на почтительном расстоянии. — Минори, — мягко произнес он, впервые назвав ее имя. — Ты прекрасная мать. И Буцума… идеален таким, какой он есть. Глаза Минори наполнились слезами: — Правда? Тобирама осторожно положил руку ей на плечо: — Правда. Я… я не очень хорош в выражении чувств. Но я благодарен тебе. За него. За все, что ты делаешь. — Спасибо, Тобирама-сама, — мягко, неуверенно улыбнулась Минори. — Это действительно много для меня значит. Они постояли так еще немного, наблюдая за беспробудным сном маленького Буцумы. И в этот редкий момент преступной слабости он даже позволил себе мысль о том, что, возможно, этот брак не был ошибкой. Может быть, у них еще есть шанс стать настоящей семьей. — Уже поздно, — тихо отметил Сенджу. — Тебе стоит отдохнуть. — Да, вы правы. Спокойной ночи, Тобирама-сама. — Спокойной ночи, Минори.