Глава 2 Рубиновый князь

Мой плащ словно фиолетовая птица мчится со скоростью Прата. Расстояние в три дня нам нужно преодолеть за полтора. Мы уже так делали, это возможно. Если редко останавливаться, но вовремя. Я не хочу загнать коня, хотя он и вынослив, все равно его берегу. Когда-нибудь нам нужно будет расстаться. И мне хочется оттянуть это время как можно дальше. Прат не стареет в моем присутствии так быстро как это делают люди. И он - моя семья, он самый близкий. Я мысленно говорю ему: - «Мой хороший, ты как?». - «Скачем». - «Еще немного, хорошо? Отдохнем, когда стемнеет». Он фыркает и едва мотает головой, соглашаясь. Мои мысли всполохами рассекают воздух обгоняя нас далеко вперед. Зову Добре, чтобы он был готов и ждал нас. Он слышит меня, между мной и наследниками Дома Красных Провалов существует некая связь, и я могу влиять. Не сильно, но все же. И это мой секрет. Они думают, что у них бывают предчувствия. Мне нужно, чтобы Добре был готов, чтобы он был взволновал и ждал меня. Неясным силуэтом вдруг Добре мелькает у меня в сознании, так я понимаю, что мой зов до него дошел. Мгновенье, и я вижу вдруг его нахмуренные брови и соредоточенные серые глаза. Мгновение, и все становится мутным и рассеянным. Я прижимаюсь к коню, и мы продолжаем лететь, пропуская мимо провожающие удивленные благоговейные взгляды случайных встречных. Вороной статный конь и фиолетовый плащ - знакомое сочетание в Белозвездных землях. Когда становится темно, высыпают крупные с кулак звезды и невероятная с синевой луна освещает ночь, мы делаем привал в роще. Мышцы гудят от бешеной длинной скачки. И мне нужно помыться. У меня не было возможности это сделать после разбирательств со старостой и его отпрысками. Лунные линии дают мне нащупать воду под землей, я ищу углубление и вытягиваю родник в небольшой прудик. Лунными сетями ограждаю небольшой периметр от зверей и людей. Даю напиться коню, снимаю одежду и с наслаждением погружаюсь в воду. Мыльные порошки быстро приводят меня в порядок, специальные масла напитывают кожу. Люблю вкусный цветочный запах, люблю мягкую кожу. Хотя разве есть те, кто не любит этого? Быстрый скромный ужин. Снова вспоминаю, что пополнить запасы так и не удалось. Как и толком поспать. И незаметно для себя засыпаю. Без сновидений, без мыслей. Меня будит Прат, носом тыкая мне в ухо. Я обвиваю его голову руками и улыбаюсь. Он отдохнул, он сыт и он готов двигаться дальше. Я привожу себя в порядок торопливо, и вот мы снова в пути. В течение всего дня я несколько раз зову Добре, и сегодня мне видно его и лучше и дольше. Он не изменился за эти полгода ни сколько. Суровые черты, тонкие губы и пристальные серые глаза. Князь по-прежнему мне симпатичен, хотя и был уже зрелым мужчиной, оставив свою молодость позади. Но эта стать, присущая роду наследников Красных Провалов, она была у всех, даже в Боро… Я на миг вспомнила все, и это жуткое воспоминание также быстро ушло, оставляя уже не боль, ненависть и отвращение, а глухую безответную пустоту. Встряхнула головой. Прат следом стряхнул своей, словно мои мысли каким-то образом стали его. И мы нарастили темп, неотрывно следя за высоким каменным замком рубинового княжества, которое становилось отчетливо нам видно. Мы устремились быстрее, словно убегая. Убегая подальше от давних страшных воспоминаний, заглянувших незванно. Вот белые стены, возвышаются величественной неприступностью. Меня ждут, мост через глубокий ров опущен, ворота открыты. Мы влетаем во двор и пересекаем небольшие каменные улицы, извещая своим топотом о прибытии. Прохожие шарахаются, солдаты приветствуют советника Княжеств Белозвездных земель, то есть меня. Прат знает куда нужно поворачивать и делает все сам. Вот мы у ворот замка. Лестница, я спрыгиваю. Прата подхватывают и уводят солдаты, он в надёжных руках, его ждёт заслуженный отдых. Двое дежурных открывают тяжелые, обитые железом, двери, приветствуя меня кивком. Я спешно вхожу в знакомый зал. Меня встречает тот же запах. Запах рода рубиновых князей. Каждый княжеский дворец имеет свой запах. Здесь запах терпкого мускуса, древесины, стали. Здесь не бывает детей и женщин, кроме нескольких служанок. Дом Красных Провалов царство мужчин, Добре отказался жениться и заводить детей. Из-за меня. Мои шаги твердые и решительные. Они гулким эхом проносятся по зале, переполненной ожидания. Я жду встречу с князем , чтобы скорее ввести его в курс дела. А князь ждет меня совсем по иным причинам. Вижу Добре сразу же. Он стоит у окна в профиль. Лицо сосредоточено, внешне спокойно. Рубиновый князь высокий, стройный, волосы как всегда коротко стрижены, светлые. При моем приближении он немного разворачивается и замирает. Бордовый сюртук, оттеняет смуглую кожу и очень идет Добре. Мне нравился его бордовый цвет. Мне нравится сам сюртук и то как он сидит. Мне нравится князь, все ещё. Рядом стоит генерал Артей, крепкий опытный верный воин, друг Добре с детства. Наручи и защитный воротник как всегда на нем, став второй кожей. Я не припомню, чтобы видела его без них. Скорее всего до присяги. Клинок на поясе, даже в мирное время. Артей был суров и меня не любил. Вообще генералы меня недолюбливают в Белозвездных землях. Они так много и ежедневно трудятся, доказывая свою преданность князьям и право быть там, где они есть. А тут внезапно приходит «ведьма-выскочка» и путает все карты. И кого слушают князья в итоге? Совсем не генералов, а Лунную Диву, приходящую во время бедствий. Вот и Артей не был исключением. Хотя я его знала с его же младенчества. Иногда играла с ним в вертушки. Он так громко заразительно смеялся, этот пухлощекий златокудрый малыш. Но сейчас Артей не смеется, не улыбается мне. Руки красноречиво скрещены на груди. А золотые мягкие кудри стали русыми с проседью и жесткими. На меня уставился серьезный здоровый мужик. Кулак с мою голову. Глаза прищурены. Изучает. - Расслабься, генерал, я по-прежнему не изменилась, - кидаю приветствие. Традиционное начало между нами вносит некое спокойствие в ожидающую и от этого напряженную атмосферу. Раз ничего не изменилось, значит все стабильно. Им потребуется прямо сейчас это некое ощущение стабильности. - О, Лунная Дива! - ответ Артея с сарказмом и насмешкой. Никогда он не называл меня больше по имени, после того как вернулся с учений из-за туманных хребтов - пустынного княжества, основанного рубиновыми князьями две сотни лет назад. Тогда, в девятнадцать лет, он стал настоящим воином и принял присягу отцу Добре, Диму. И наша дружеская связь тогда оборвалась. Я не обращаю на сарказм Артея никакого внимания. И поэтому этой «Лунной Дивой» всегда все ограничивается. Добре мне слегка улыбнулся, и это его улыбка замирает на губах так, что если бы ты не видел более сильную улыбку мгновением ранее, то не догадался бы, что она есть вообще на губах сейчас, но видя ее только что, ты понимаешь, что это улыбка. Ближе князь не подходит, не разворачивается ко мне до конца , хотя я вижу, что это то, чего он хочет сейчас. Сильный контроль тела выдает его с потрохами. Добре очень сильно взволнован и напряжен. Я не иду по краю лезвия. И не подхожу ближе. Жду. Сумрачность вечера быстро окутывает зал. Скоро потребуется зажигать свечи. Мы молчим. Мы все ждём, когда Добре соберется. И он собирается. - Ронан, - кивает он, не опуская глаз, а кисти рук вдруг взметаются на пояс, большими пальцами как крючками цепляясь за него. Подается чуть вперед, но шагу так и не делает. Я, не обращая внимание больше на Артея, смотрю Добре в глаза. Делаю шаг. Понимаю, что контролировать себя ему сложно, что проклятие сильнее всего. Но Добре научился хорошо сдерживаться. Я делаю несколько шагов ближе, чувствую, что сейчас можно. Артей хотел в ответ сделать шаг назад, но сдержался. Добре хотел сделать шаг вперед, но тоже сдержался. - Князь, приветствую тебя, - кивнула я. Он не сводил взгляда. - Я с вестями. Вестями не утешительными. Такое ощущение, что он пропустил это мимо ушей. Он смотрел и улыбался, теряя контроль. Улыбался радостнее, чем этого требовали приличия. Но перед кем их соблюдать? Да и кто их ждал? Я включаю защиту. Фиолетовое сияние покрывает мягко и полупрозрачно мою кожу, создав неприступный барьер, и князь смахивает оцепенение. Мне нужно чтобы он слушал, все остальное - потом. Это работало всегда. - Князь, я назначена невестой Верлиока. Меня сватал Семаргл. Ты понимаешь? Если нас венчают, ты понимаешь, что будет? Артей шумно вздохнул и засопел. Добре перестал дышать, взгляд выражал недоумение, удивление, процесс осознания услышанного. Он развернулся наконец полностью ко мне. - Пройдемте, - по-хозяйски разворачиваюсь и иду вглубь залы, к большому столу, оставляя недоуменных мужчин за спиной. В животе заурчало. Я вспоминаю, что сегодня ничего не ела. - Бор, принеси Леди ужин, а всем нам меда. - Добра отдает приказ солдату, стоящему на входе. Улыбаюсь. Самый заботливый князь из всех, кого я встречала. Как жаль, что его я тоже потеряю когда-нибудь. Кто придет на смену? На ходу я расстегиваю и снимаю плащ, вешаю его на кресло с высокой спинкой. Из сумки достаю медальоны за веревку и кладу их на стол символами кверху. Вечернее солнце лизнуло метал, и выемки символов хищно блеснули. Равносторонний треугольник без углов, и в середине маленький крест на боку. - Вы знаете что это? Артей взял за верёвки медальон и рассмотрел его. Он не дурак и трогать сам медальон не стал. Хороший генерал, я в общем то всегда была с ним согласна, ну только разве что иногда меняла его планы. Что его злило. И то, что он осознавал мою правоту чуть позже, злило его ещё больше. Он не мог ничего знать больше, чем я. Он был младше меня в шесть раз. Князь задумчив. Я внимательно смотрю на него. Гоню мысли неуместные. Они приходят все реже, но приходят. - Кажется что-то знакомое. А вроде и нет…- Добре потирает подбородок, брови нахмурены, взгляд сфокусирован на медальоне. - Нет не помню, и он кладет обратно медальоны. - Рассказывай, Ронан, - просит Артей. В залу открываются двери, входит Бор с подносом. Солдат расставляет передо мной на столе тарелки, раскладывает приборы, разливает мед по чашам. - Спасибо, Бор. Пожалуйста, выйди. - Слушаюсь, Княже, - солдат кивком отдаёт честь и уходит. Мы все дожидаемся этого. Есть хочется дико. Я омываю руки, вытираю мягким полотенцем, убираю его в сторону и начинаю ужин. Защиту частично с лица пришлось снять. Потому что я хочу почувствовать вкус еды, а не просто набить желудок. Артей злиться возникающей заминке, ему любопытны новости, которые я принесла, он нетерпелив и хочет знать больше. Добре умилен, часть защиты снята, часть моего лица, нижняя часть - обычная. Курица, овощи, хлеб быстро оказываются у меня внутри. Кусок за куском я нарезаю ножом, ловко отправляю все в себя. Я не сажусь, ужинаю стоя. Мужчины пьют мед, задумчиво. У меня - вода, я не пью, когда обстановка касается дела. Добре не отводит взгляда. В отличие от Артея, он готов смотреть как я жую и продлевать это до бесконечности, в приоритете его дел всегда буду я. Таково проклятие. Наспех запихиваю последний куриный кусочек, запиваю. Доем потом. Да и Артей начинает подкипать. Не хочу его успокаивать, уж лучше не доводить. - Последний случай, в деревне, у границ хрустального леса. Три дня пути отсюда. Я сняла медальоны со старосты деревни и его детей. Все зачарованы. Староста два месяца создавал засуху, его научили, чтобы вызвать меня. Вызвать и магией пленить. Такого не было ещё, открытая охота на меня, раньше мне встречались косвенные признаки заговора, и у меня были сомнения. Во время допроса староста признался, что я сосватана Варлиоку, вербовали старосту черти Семаргла. Староста хочет власти и земель после передела, и выполнял работу по заказу. Он так и сказал. Для помощи он очаровал своих же детей. Дети - малолетние жертвы отца - не причем. Старосту ввела в кокон забвения, пока не решим что делать. Я даю переварить сказанное, замираю на несколько мгновений. - Князь, пора рассылать гонцов. Черти Семаргла - это тревожный знак. Возможно, другим князьям тоже есть чем поделиться, и вместе мы соберём картинку из разрозненных деталей, хотя бы общими чертами. Замолкаю и смотрю на реакцию. - А с чего ты взяла, что староста говорит правду? - произносит вдруг Артей. И мы синхронно с Добре и удивленно разворачиваемся на генерала. Вопрос останется без ответа, ввиду того что смешен. Но я все же решаю произнести. - Когда-нибудь я покажу тебе лассо из лунной энергии. И ты попробуешь соврать, - добавляю, - хочешь, я покажу сегодня? Чуть позже, - заманчиво улыбаюсь генералу. - Ну, генерал, смелее…. Жду. Это милая провокация. Но как я и думаю, генерал не дурак. Он импульсивен, но не дурак. И на провокацию не поддается. И поэтому он генерал. Меня это радует. Я спокойна за Добре, потому что у него по-прежнему надежный тыл. Артей успокаивается, правда шумно засопев, чего я и хочу. - Ронан, что еще было? Раньше? - спрашивает Добре. Артей скрещивает руки, чаша с медом в левой. Он левша. Выражение лица прекращает быть недоверчивым. Похоже какую-то проверку я прохожу и Артей расслабляется, на сколько умеет. - Эти отголоски чего-то темного я встречаю иногда, когда помогаю. Это значит, что какие-то бедствия - наводнения, пожары, мор - вызываются искусственно. Как этот последний случай. Но все это выглядело как некая месть кому-то от кого-то. Первопричина темная, но выглядело это мелко, хоть и подозрительно. То ли они прокололись с выбором очередного адепта-исполнителя, и староста оказался слишком жадным или слишком тупым. То ли они перешли в следующую стадию, а в предыдущих близко изучали меня. Староста выдал себя, и не выполнил дело. У него от переизбытка силы начался припадок и он просто не сделал дело. Хотя… Меня вдруг осенило! - Возможно все прошло как надо. Был кто-то ещё, кого я не способна видеть. Сущности Нави и Прави - я их не вижу и не чувствую. И этот кто-то сделал что-то, что хотел, пока я возилась с детьми и старостой. И это - отвлекающий маневр! Возможно они просто смотрели, что я умею и как действую в близком контакте. Последнюю фразу я говорю медленно и говорю ее сама себе. - О, Перуница… - шепчу я. - там был кто-то ещё. Потому что все, что происходило, это был какой-то детский балаган. А я удивлялась, что за нелепица твориться! И тут меня пробрал озноб. За долгие-долгие годы неуязвимости, обладая сверх способностями я впервые почувствовала страх простых смертных. Самый главный страх - угроза жизни. Я не чувствую сущностей из других миров. Могу ли я дать им отпор? Действуют ли против них мои силы? «Святая Перуница, ты одарила меня своими дарами, чтобы я несла справедливость в моем мире. Поддержишь ли ты меня в иных мирах?» Ответа я не ждала. Все мое внимание занимают новые мысли и догадки. Я забываю про Добре и Артея. Подхожу к окну. Смотрю вдаль, на холодный горный хребет, не замечая, как встречаю вечер. Вдруг, меня сзади обнимают руки. - Рон,- Добре тихо шепчет, утыкаясь носом в макушку. Князь вдыхает запах моих волос и шумно выдыхает. Прижимается сзади, усиливая объятия. Я не гоню Добре. - Сколько я так стою? - Около часа, - тихо шепчет князь, - Артей устал ждать, ушел. И я тоже устал ждать… Князь улыбается в голосе. Я не отвечаю. Его крепкие объятия, знакомый запах, неменяющаяся особо годами обстановка залы, родной сумеречных пейзаж перед глазами - жестокий горный хребет, под которым залегают дразнящие рубиновые пещеры, и это наше вязкое молчание, успокаивает. Говорить нам о нас уже нечего. Мы все уже сказали друг другу когда-то и сделали все, что могли. Меня вдруг посещает дежа вю. Вот также когда-то я стояла с дедом Добре Михеем, почти сто лет назад. Но у нас тогда была надежда, а потом она исчезла, и мы просто ждали, когда появится новый наследник, и, может быть, с ним что-то выйдет. С сыном Михея Серго не получилось, а Добре только родился. А сейчас у Добре наследников нет. Во всяком случае мы не знаем о них. И, возможно, Добре решил покончить с проклятием, мучавшим всех наследников Боро - рубиновых князей, прекратив свой род. Он мне не говорил. Но я так думаю. Михей и Добре были похожи. Старый князь умер своей смертью, прожив долгую насыщенную жизнь, оставив за собой мирной княжество и проклятье наследникам. Он всю жизнь искал еще варианты, помимо тех, что дала Перуница в момент изъявления своей воли. Но, конечно, их не нашел. Хотя подобрался близко к границе Прави, единственный из всех князей. Упрямый деятельный князь, себе на уме. Я помогала Михею править с момента вступления на трон, оберегала его и его княжество, как было наречено Перуницей, я делила с ним ложе, потому что любила, хотя за стеной у него была супруга. Но это было допустимым. Все знали о предке рубиновых князей Боро, который насиловал юных дворянских девушек и заживо сдирал с них кожу, предварительно отрезая груди и язык, выкалывая глаза. Если девушка не умирала в муках от этого, то сдирание кожи никто еще не смог пережить. И делал он это прилюдно. И насиловал и мучал. Я была последняя жертва, которой садист Боро поперхнулся. Почему именно я – я не знала, и Перуница не сообщила этого в момент своего появления. Возможно дело было не во мне, а в числе. Я была двадцатая жертва Боро и мне было двадцать лет. А может это ничего не значит. Но именно мои проклятия были услышаны. Перуница явилась и была грозна. И на глазах у всех я возродилась, и все услышали, почему теперь я стану особой Девой в жизни князей Рубиновых провалов. И она давала мне два новых имени, для всех людей Лунная Дива, а для князей проклятого рода Ронан. Поэтому мне допускалось посещать комнаты князей при живых женах. Лунная Дива – не смертная женщина, она несет слово богини и ее дары, и ей можно то, что не допустимо другим. Так решили люди. Добре был похож на деда. Не только внешне, но и поступками. И вот этим отказом от семейной жизни, наследников, остановить все это на себе. Да, они похожи. И вдруг мне показалось, что меня держит в объятиях не Добре, а Михей. А может это именно так. Я закрываю глаза и расслабляюсь, отдаваясь кому-то из них. Близость с рубиновыми князьями Михеем и Добре, единственными с кем она была, особая, в отличие от мужчин, с кем я не связана местью. Ощущения не то, что даже ярче, мы словно уносимся в иной мир, иную реальность. Я предпочитаю думать, что мы попадаем в Правь. Михей и Добре говорили, что согласны со мной. Поначалу, мы делились описаниями увиденных образов, и оказывалось, что мы видели одно и тоже. Это была наша общая реальность. В голове возникают какие-то картины невероятного парящего дворца и замков, сияние воздуха всеми цветами радуги, все ярко и солнечно. Там, в том мире, иной воздух, там по-другому дышится, там ты чувствуешь себя каким-то легким и светлым. Я не понимаю, что значит чувствовать себя светлым, но это то, слово, которым мне хочется описывать свое состояние каждый раз, когда я оказываюсь там. И наша близость, ее процесс, становится таинством. И мне хочется верить, что таинством на небесах. Потому что это прекрасно. Нас частично укрывает перина белых переливающихся всполохов, и иногда что-то становится закрытым, а потом открывается - часть бедра, груди, лица, ног. Вот плечи открыты и часть груди, вот они закрываются и становится видна полностью голова и место нашего соприкосновения. Мы как клубок из рук и ног, и наших тел, моих распущенных незаметно князем волос, звуков и дыхания. Князь горяч, его мускулистое тело по-прежнему молодо, хотя ему пятьдесят лет, волосы взъерошены моими руками, глаза блестят влажной сталью, и он везде, удерживает меня крепко за талию и за волосы, накрученные на кулак. Там я не понимаю, сколько времени проходит, потому что это длится и длится, но возвращаясь в Явь, ощущаем, что проходит не дольше получаса. Мы на полу, очнувшись, смотрим друг другу в глаза. Князь беззвучно говорит, что сходил с ума от тоски. Я ему беззвучно верю, потому что это именно так. Он зарывается в мою шею и волосы лицом, и замирает. Я знаю, что это мгновение князь хочет продлить до бесконечности. И также я знаю, что он страдает от того, что это невозможно сделать. Страсть, любовь, бездонная разрывающая тоска, всполохи редкого счастья, безнадежность и пустота – это все, что чувствует князь каждый день много-много лет, но именно после близости это усиливается невероятно. И, вероятно, Добре даже физически страдает. А что чувствую я? В такие моменты я чувствую присутствие иного мира, где только что была, в виде легкого гудения в жилах. Словно высшие силы другого пространства напоминают о себе и даже возможно говорят мне что-то, что я не умею разобрать и не в силах понять. Исчезали ли мы на самом деле? Мы не знали, ведь у нас никогда не было свидетелей, кто мог бы нам рассказать. - Рон, - мурлычет Добре. - Мммм? - отвечаю. - Надолго ты пришла? Я не тороплюсь с ответом, думаю. И понимаю, что не знаю. Чувствую, что что-то начинает меняться в пространстве, в Белозвездных землях. Мой долг защищать наследников проклятого Боро. И это может значить, что я останусь дольше, чем обычно. Или наоборот, уеду быстрее, чем рассчитывала. - Я хочу жить с тобой, - сообщает князь. - Ты хочешь покончить с этим быстрее? - своим вопросом я даю понять, что догадываюсь почему Добре отказался от наследников и вообще в чем его план. Интересно он поймёт? Он усмехается. И я не понимаю, понял ли он. Стук в дверь. Поздний час. Беспокоить князя в такое время всегда не просто бытовой вопрос. Добре встает, натягивает штаны и плавно идет к двери, но эта плавность - видимость расслабленности. Подойдя к ней, расслабленность сменяется напряженностью, князь готов ко всему, защитный рефлекс. Движения такие же как у Михея, со спины дед и внук почти одинаковы, не знай, что это Добре, в сумерках можно бы подумать было, что это Михей. Почему то сегодня я так часто вспоминаю старого князя. Может потому что Добре с годами напоминает его все сильнее. И Добре я не видела полгода. Михей был моей первой любовью. И, конечно, я всегда буду его вспоминать особенно трепетно. Князь как пружина, быстрый и сильный. Заслуга Артея, он и тренер и боевой наставник. Вообще подозрительность отличительная черта генералов рубинового княжества. Наверное, поэтому его князья живут долго и умирают от старости. Правда со всеми генералами с детства общаюсь я, и в виде игр формирую у них определенные мысли. Например, быть подозрительными и не доверять никому даже в мирные времена. Рабочая тактика вполне. Князь открывает дверь, переговаривается. Закрывает дверь, и также плавно, с видимостью спокойствия как дикая кошка, возвращается к мне. Садится, сгребает меня в охапку и опять зарывается в мою шею и волосы. - Я отказываюсь верить, что будет все так как с остальными. Вдруг произносит он. А потом добавляет, резко меняя тему. - Ты ведь не останешься на ночь. Тебе приготовлены твои комнаты, одежда, служанка ждёт тебя. Артей распорядился, гонцы - офицеры отправлены во все княжества с поручением переговоров. И даже в Пески Хаоса. Мы ждём всех через 4 дня. А пока, это время наше. Князь замолкает. Потом добавляет: - Ронан, ты не можешь мне отказать, я все же твой князь. Он смотрит пристально, сурово. И ответа не ждёт. А я его и не озвучиваю. Действительно чисто юридически я служу князю и Дому Красных Провалов. И он мне может приказать, хотя никогда этого не делал, как никто из его предшественников не делал. Они все хотели меня заставить, но боялись скорой смерти, ведь чем дольше со мной находится человек, тем быстрее он стареет. Добре вдруг резко опрокинул меня на спину. Возвышается на руках, плотно прижав меня к полу снизу. Очень выразительно прижимает. Появилась луна, и ее свет прочерчивает мое лицо. Я делаю движение пальцами и этот свет становится жгутом в моей руке и я им веду, по спине князя. Жгут в виде сгустка лунной энергии осязаем. Он прохладен. Я опутываю Добре этим жгутом как веревкой вокруг его торса, плечей и делаю аркан на шее. Конечно же это только игра. Игра, в которой не будет победителей. Это игра с одинаково печальным концом для всех участников. Почему-то я в этом уверена. Он не ежится. И не пытается защититься. Мне вдруг кажется, что князь хочет, чтобы мой аркан стянулся и помешал ему дышать. Опасная Ронан. Ронан играющая с жизнями. Он целует меня. Поцелуй этот злой и печальный одновременно. Князь опускается ниже и ниже. И он снова везде. Я продолжаю овивать нас лунными сетями, мы переплетаемся оба, в единый кокон, и это позволяет нам подняться над полом и парить, поднимаясь все выше и выше, удерживаясь лунными сетями, не падая и не проскальзывая сквозь зазоры. Князь смотрит на меня. В его стальных глазах блестит отражение лунных пут, ставших видимыми в моих руках. А потом мы опять оказываемся в Прави, в месте которое мы называли именно так. И где были совсем не давно.