Смущение

Прохладное утро, туман только-только рассеялся, а торговая улица города уже шумит. Отовсюду звуки копыт лошадей и громыхание повозок, выкрики торговцев и беседы проходящих мимо людей, вставших пораньше, чтобы попасть в нужную лавку. На улицу въезжает хорошая карета, запряжённая сильными и красивыми жеребцами. Всем в округе стало понятно, что приехал уважаемый человек. Она медленно проезжала вдоль улицы, собирая на себе все больше и больше взглядов. Наконец, повозка остановилась у книжной лавки, что открылась всего за пару мгновений до этого. Элегантный силует юной леди показался из кареты и уже через секунду исчез в дверях магазинчика. — Оох, добро пожаловать, юная госпожа. Чем могу служить? — суетной торговец начал с порога виться вокруг девушки. Видно, что дух торгаша у него присутствует. — Моя госпожа пришла за своим заказом. Он был сделан ровно два месяца назад. — между торговцем и леди встал охранник. Тон его был ледяным, а вид устрашающим. — Да-да, одну минуту. На какое имя был сделан заказ? — мистер Бин отошёл от охранника и с лукавой улыбкой потер вспотевшие ладошки. — Чжун Минь — девушка прикрывала все время лицо веером. Услышав то, что торговцу было нужно, он скрылся в помещении за занавеской. Выбежал он оттуда очень быстро, со свертком книг в руках, но его быстро отобрали. — За ваш заказ я возьму с вас… 300 серебра. — улыбка снова оказалась на лице торговца. Сощурив глаза, благородная леди поколебалась мгновение, но после бросила мешочек в руки мистера Бин и поспешно вышла из магазина, забрав свёрток из рук охранника. — Странная леди… Хотя я на ней сделал хорошую выручку.— выдал торговец как только первые ранние покупатели скрылись из виду. Он подкинул мешочек вверх, наслаждаясь весом монет и их звоном. Ему определенно нравились деньги. В то время благородная леди направлялась в своей карете домой. Она смотрела на развивающуюся занавеску, думая о том, какой ее ждёт день. Ох, он определенно будет особенным. Некое чувство кольнуло где-то в животе от этого осознания. Предвкушение ли? Или что-то более низменное? Положив лицо на руку, юная законная дочь семьи Гуй возвращалась в свою тихую гавань. В ее дворе Гуй Фень уже ждали гости. Ее лучшая подруга, Ли Гуминь, приняла приглашение на ранний визит в резиденцию Гуй. Девушка необычной внешности для этой местности сидела в личной комнате Гуй Фень и мирно попивала чай. — Гуминь, доброе утро. Не думала, что ты приедешь так рано. — девушка бросила свёрток на кровать и поспешила присесть к подруге за небольшой столик у окна. — Фень, не делай вид, что не знаешь, почему я приехала так рано. Мне очень интересно, что же произошло на твоём вчерашнем занятии, раз ты и слова вымолвить не могла целый вечер. — чашка громко опустилась на блюдце. Гуй Фень усмехнулась и налила себе чай тоже. Отослав слугу, она морально готовилась рассказать обо всем, что произошло на вчерашнем вечернем занятии. Мысли о вчерашнем вечере заставляли нервы внизу живота реагировать небольшим потягиванием, заставляли всплывать картинки самых низменных желаний. Глубоко вздохнув, шатенка открыла глаза и начала свой рассказ. — Вечернее занятие у меня было с мастером Канцлером. — Ну теперь мне все понятно, можешь не продолжать. — блондинка направила свой взгляд в окно. Под ним цвели прекрасные цветы различных видов— подарки множественных кандидатов в мужья Гуй Фень. Все были жестоко отвергнуты либо самой девушкой, либо её отцом, либо её братьями. Точеный профиль Ли Гуминь казался Гуй Фень божественным. В принципе подруга у шатенки одним своим существованием вызывала немое восхищение. Ее позы, движения, слова, взгляды, жесты, внешность — всё казалось шатенке нереальным. Словно она смотрит на богиню, сошедшую с картины обезумевшего от любви к своей работе художника. Смотря на подругу с некой тоской, она не смела продолжать рассказ и мерно потягивала чай. Он не был настолько горячим, каким Фень любила его пить. Он был той температуры, которую предпочитала Гуминь больше всего. Гуминь. Чашка была громко поставлена на стол. Это привлекло взгляд девушки. Чистый взгляд, словно только выпавший белый пушистый снег. Челюсть непроизвольно сжималась. Гуй Фень понимала, почему же ее единственная любовь так мила с Ли Гуминь. Человеческое любопытство и желание обладать чем-то экзотичным— это естественно для молодого господина Канцлера, у которого кипит кровь в порывах юности. — Что-то с чаем, Фень? — невинный наклон головы к левому плечу. Даже это движение было идеальным. — Да. — холодно и резко вылетело из рта шатенки. Золотые глаза сощурились. — Он остыл. Я не люблю пить такой. — Чжун Минь, забери и подогрей чай. — служанка, стоявшая за дверью быстренько подбежала и забрала чайник со стола. Золотые глаза не отрывались от серых. — Фень, тебя что-то беспокоит? Почему же именно сегодня всегда милая и сдержанная со всеми Гуй Фень не может обуздать свою зависть? Почему она завидует подруге, когда должна быть счастлива за неё? Гуй Фень опустилась до зависти подруге, боже, кому скажу— не поверят. Но, видимо, девушка не желает обуздывать свои порочные чувства. — Гуминь, как долго ты собиралась молчать про ваши отношения с господином Канцлером? — нисколько не поменявшись в лице, выдала она вопрос. Услышать звонкий и чистый смех она никак не ожидала. — Прости, Фень. Мне стоило тебя предупредить, но тогда ничего бы не получилось. — она продолжала пропускать смешки между словами, вызывая недоумение у шатенки. Видимо оно отразилось на южном лице и Гуминь поспешила добавить что-то. — Меня и господина Канцлера не связывают романтическик отношения. Ты же знаешь, такие как он— не мой типаж. И я ему не нравлюсь, он мне сам сказал не так давно. — Ааа… Вот как… — Ты, кстати, как узнала? — Ммм, я увидела вас вдвоем в небесной башне на ужине. Вы выглядели мило, да и в таких заведениях не обсуждают рабочие вопросы, вот я и подумала, чего не следовало… — золотые глаза смягчились и опустились на столешницу. Подумать только, разозлилась на подругу из-за ревности и зависти. Насколько низко пала дочь первого министра страны… — Прости меня, Гуминь. Я не хотела обидеть или задеть тебя. Ревность затмила мой разум. Прошу, мне очень стыдно за свое поведение! — Фень опустила голову, почти прижав подбородок к груди, но пальцы на подбородке быстро подняли ее наверх. — Фень, не грусти. Я понимаю твои чувства и твое замешательство. Ты просто излишне накрутили себя, такое бывает. Мы подруги, поэтому прошу, больше не думай обо мне так плохо и не извиняйся за свои чувства. — серые глаза источали тепло и свет. Снова эта богиня заставляла простую девушку Гуй Фень улыбаться. Она кивнула и нежно сжала девичью руку, благодаря за такие теплые слова. — Я все же хочу услышать, чем тебя так сразил этот господин. Девушка в изумлении распахнула глаза, как бы крича о неожиданности такой просьбы. Все пошло по новой, странные мысли, натяжение внизу живота и до безобразия пересохшие губы. Сделав ещё раз глубокий вздох и облизав губы, шатенка начала свой рассказ. *Прошлый вечер* Девушка шагала к беседке в водном саду академии, где должен был проходить ее урок по ведению важной документации. Ей очень повезло получать образование чиновника и учиться у самого господина Канцлера, одного из ближайшего доверенного лица императора и кронпринца. Обучение Гуй Фень у этого человека идёт уже два месяца и, признаться честно, это уже дало свои плоды. Пока ее одноклассники только-только изучают основы работы чиновника, Фень из первых уст получает ценные знания и навыки работы. Это занятие должно быть практическим, то есть Фень будет писать документы по различным ситуациям. Дойдя до беседки, шатенка помедлила, прежде чем войти. Она глубоко вздохнула пару раз, и тряхнув головой, вошла. Грудь сразу сковало от прекрасного зрелища. Господин Канцлер сидел у стола с видом немного заскучавшим перекладывал листы бумаги из одной стопки в другую. В его позе читалась скука и расслабленность, его слишком открытая одежда оголяла участки крепкой груди и выраженные ключицы. Горло и губы пересохли. Гуй Фень сглотнула и облизала губы перед тем, как поздароваться. — Добрый день, господин Канцлер. — лёгкий поклон и руки перед собой в уважительном жесте сопровождали девичье приветствие. — Здравствуй. Садись, Гуй Фень. — мягкий баритон разливался рекой. От одной фразы по девушке побежали табуны мурашек. Она подняла глаза и поймала на себе взгляд, который распознать не смогла, поэтому быстро присела за стол не смея игнорировать приглашающий жест руки мужчины. — Твоя задача на эти два часа— составить акт передачи имущества от чиновника Дай Минъе к генералу Лу Шанцы. Акт передачи имущества высших лиц. Это уже не тренировка на сделке детей на рынке, в этот раз даже имена не выдуманные, да и ситуация вполне реальная. Фень лишь кивнула и схватилась за кисть в чернильнице. Написав заглавие, она побежала глазами по столу в поисках книжки с деталями подачи заявления. Ее пришлось выуживать из-под стопки бумаги, которую господин Канцлер в ожидании ученицы успел наперекладывать. Гуй Фень бегает глазами по строчкам заявления и то и дело ёрзает на месте. Под пристальным взглядом мастера мысли не соединялись воедино. Дочитав дело с горем пополам, Гуй Фень продолжила писать акт. В нужные места записывая нужные данные. Когда она написала имена на листе, послышался лёгкий смешок, но девушка пропустила это мимо ушей, думая, что ей показалось. Лишь когда документ был почти готов и требовал лишь подписи составителя и обеих сторон, ее вдруг осенило. «Имена… Они неверные.» Фень в волнении то и дело облизывала губы, которые безбожно быстро сохли и стягивались. Поменяв лист она начала заново, но ее остановил строгий голос мастера. — Почему ты перкписываешь документ? — переписывание документа— важная и непростительная у господина Канцлера ошибка. За эти ошибки на первых неделях обучения Фень получала шлепки по ладошкам. Они долгое время были безбожно красные и все в синячках. — Мастер, я допустила ошибку при изучении информации, из-за чего испортила драгоценный докумен. Простите меня, я заслуживаю наказания…— говорила Фень четко и твердо, но голос немного поддрагивал. Она застыла с кистью над бумагой и глазами, опущенными в стык столешницы и туловища мастера. Руки поддрагивали вместе с голосом. — Где ты ошиблась? — эта фраза звучала мягче. — Имена подающих написаны неверно. — Будь внимательнее в следующий раз. — перед этим послышался лёгкий вздох. На столешницу опустился локоть мужчины, а его голова на ладонь. Лёгкий кивок в ответ и возобновление заполнения документа. Строчка за строчкой и… Кисть замирает над бумагой. Канцлер снова смотрит на бумагу, читает написанное и понимает, что застопорилась его драгоценная ученица на именах. Ухмылка озарила точеное лицо мужчины. Надо же, не знает, как пишутся имена выдающихся личностей страны. Это даже мило. — Мастер… — это обращение прозвучало несколько жалобно. —Боюсь, мне нужна ваша помощь… — Тогда попроси меня. — хмык перед фразой заставил поднять глаза в лёгком недоумении. «Попросить?.. Что значит попросить? Как? Это же не очередная проверка?» Ухмылка не сходила с лица Канцлера, лицо ученицы, когда в ее голове бегали вопросы было очень милым. Ему нравилось ее вот так невзначай дразнить. Когда же эта милая леди стала для влиятельного Тан Хуанли такой важной? Одному богу известно, навряд ли сам Хуанли ответит на этот вопрос. Светло-серые глаза скользнули по нежной тонкой шейке к ярёмной впадинке, и к неприкрытым полупрозрачной накидкой ключицам. Узкие хрупкие плечи так и манили руки их обхватить, девичьи уже почти сформировавшиеся изгибы, боже, все это поражало молодецкое воображение. Мужчина сглотнул вязкую слюну, к своему несчастью снова поймав то, как Гуй Фень облизывает свои манящие, мягкие и пухлые розовые губки, кадык Хуанли заходил вверх-вниз. Сладкий голос девушки вырвал мужчину из транса. — Прошу вас, мастер, помогите мне в написании имён. — она смотрела прямо в его глаза так жалостливо, как не смог бы ни один ребенок. За что этому мастеру такая проверка на стойкость? — В каких же именах ты затруднилась? — Хуанли склонил голову чуть набок. Её глазки задержались на мужчине ещё немного, прежде чем леди Гуй отвела неловко взгляд. — В именах подающих. Я не имею понятия, как их писать. Это было даже смешно. Признаться честно, для Тан Хуанли, молодого и перспективного императорского Канцлера, эта ученица была очень способной. За два месяца научилась идеальному составлению заявлений и документов, начала разбираться в политических интригах и очень быстро стала для него интересным собеседником. Он думал, что если об этом неограненом алмазе хорошенько позаботиться, то она достигнет высот ещё раньше, чем это сделал он. Но далеко ли уйдет этот великий человек, который не знает написания имён других великих людей— его современников, между прочим! Господин Канцлер вздохнул, похихикал в душе и решил прийти на помощь утопающему. Ему же возможность хорошая. Парень поднялся со своего места и его лёгкие одежды сразу же подхватил ветер. Образ небожителя тут же возник в девичьей голове, но она смущённо и быстро вернула свои глаза к листу. Парень, не отрывая глаз от своей ученицы обошёл её и присел за спиной леди Гуй. Одной рукой господин Канцлер взля кисть поверх девичьей, отчего-то неестественно холодной, руки, а второй упёрся в столешницу. Он прижался своей оголённой грудью к её спине, которая была прикрыла лишь тоненькой накидочкой. Для девицы это было слишком. Она густо покраснела, когда тёплое тело учителя оказалось почти обвито вокруг неё. Его рука мягко начала управлять рукой Гуй Фень, выводя на бумаге аккуратные иероглифы имён. Пока господин Тан выводил эти линии по всем правилам каллиграфии, паралельно наслаждаясь тактильным контактом со своей ненаглядной, юная леди только и могла, что краснеть да поддаваться воздействию учителя на неё. О таком она действительно могла лишь фантазировать или, представлять из на месте главных героев любовного романа, который только что прочитала. В голове была каша и девушка совершенно не запомнила, как писать эти имена. Хуанли же мог только петь в своей душе, видя покрасневшие ушки своей ученицы. На самом деле, сам парень не был сильно спокойным, его сердце билось так же быстро, как и сердце Гуй Фень, но это было к лучшему, ведь она не могла разобрать, это было её сердцебиение или его. Когда два имени были благополучно написаны на листе, девушка всё ещё пребывала в состоянии шока и смущения, поэтому не смела ни говорить, ни шевелиться. Сам же парень бегло осматривал чистый лист, затем кивнул и, неохотно стал отстраняться от девушки. — Надеюсь, теперь тебе понятно, как писать эти имена? — сказал Хуанли с заметной долей поддразнивания. Он снова обошёл стол и сел на своё место. Он не мог не пропустить усмешку, когда ученица глянула ему в глаза так смущённо, а потом нервно начала писать документ. Парень решил не отказывать себе в удовольствии поддразнить милашку ещё раз. — Поверить не могу, что пришлось учить тебя как маленького ребёнка. Фень на эти провокации лишь фаркнула и продолжила писать документ с глубоким чувством, что её достоинство оскорбили. Документ быстро был написан, отдан на проверку и одобрен высшестоящим. Удовлетворительно кивая, юноша отложил лист в сторону, глядя прямо в золотые глаза как обычно. Спокойно и сдержанно, но сейчас, где-то на дне светлых глаз, плескалось тепло и удовлетворение. Леди Гуй не могла не заметить. Она глядела в эти прекрасные глаза так же прямо, наслаждаясь каждым мгновением. Затем с её губ сорвалась совершенно необдуманные слова. — Но этот ребёнок быстро учится. Вы ведь довольны мной, мастер? — пока она говорила это, лёгкая улыбка появилась на мармеладных губах. Она сейчас будто наполнилась теплом. Будто какая-то грань между ними сломалась. Словно… Дальше будет только лучше и теплее. Хуанли распахнул глаза, и смотрел почти не моргая. Он был одновременно удивлён и пытался запомнить этот образ Гуй Фень, чтобы вспомнить его позже, тёплым весенним вечером, и запечатлеть на холсте. В господине Тан что-то надломилось. Надломилось его самообладание. В один миг он оказался позади девушки, снова прижимаясь к её спине и упираясь руками в низкий стол. Ветер, вызванный резким перемещением колыхнул волосы цвета крепкого чёрного чая. Он жадно вдохнул ягодный аромат свежести и лёгкости. Её аромат. — Да. Я доволен тобой, моя ученица. — выдохнул низко юноша прямо в ухо вмиг сжавшейся под ним Фень. Девушка не знала, куда деваться, господин Канцлер окружил её, перекрывая пути к отступлению. Всё, чем смогла защитить себя девушка— отвернуться от парня на чуть-чуть. Больше она не могла себе позволить. — Очень доволен. — прошептал он, и коснулся кончиком носа нежных, шёлковых прядей. Они были так пушитсы, Хуанли не хотел отрываться от мягкой нежной кожи, не хотел переставать дышать флёром ягод, не хотел… уходить. Но ему пришлось. Ещё слишком рано. Юноша и девушка близко общаются только три месяца, и их общение сугубо формальное… Что же будет с ними, если поддаться порыву сейчас? Нужно время. Парень поднялся так же резко, как и оказался за девичьей спиной, и быстро прошагал по тропинке к берегу. Его щёки горели, а кожу на груди обдало неприятным холодом. Настроение испортилось. Нужно было оставаться дольше. Фень же в это время смогла только упасть лицом на стол и начать сдавленно визжать. Она не понимала, что это только что было. Неужели сегодня день везучий? Или это и вовсе сон. Поуши влюблённую Гуй Фень заметил объект её обожания? Что же могло быть радостнее? Весь оставшийся день леди только и могла, что думать об этой радости.