Страх

Солнце клонило к горизонту. Небо окрасилось в алые краски и теперь сливалось с землёй. На небе был такой же пожар, как и на земле. Горел жилой корпус академии. Территория третьего жилого корпуса представляла собой свалку из разрушенных дворовых украшений, щепок и досок, черепицы и каменных калонн. На разрушенной территории не было никого, кроме той, кто, собственно, приложила руку к образованию этого непотребства. На земле, залитой кровью и приправленной несколькими конечностями лежала, пытаясь отдышаться, Гуй Фень. В спину отдавал жар от горящего здания а ладони ныли от застрявших осколков разбитой посуды, которые были загнаны по неаккуратности. Девушка не смогла выйти за территорию до того, как все проходы завалило горами мусора, которые просто так не перейти без боевых искусств. Дорогое платье обуглилось и выглядело как тряпка, но внешний вид девушку сейчас не особо волновал. Леди Гуй было интересно, когда же стража академии придет вызволять её. Ещё немного, и она сама будет похожа на свое платье. Жар в спину отдавал сильнее, шатенка подвинулась ближе к мусорной баррикаде отряхивая ладошки. Она бы соврала, если бы сказала, что ей не страшно. Она окружена кольцом мусора, перед ней горящее трехэтажное здание и никто не знает, что она здесь находится, наедине с этим ужасом. Картина как из ада, неверное прекрасна, если не лицезреть ее в том положении, в котором находится юная Фень. Голос слишком слаб, чтобы звать на помощь, нет сил на то, чтобы подняться с земли и тем более нет возможности переправы. Солнце клонило к горизонту. Небо окрасилось в ещё более кровожадные цвета, столб черного дыма перекрывал обзор на светлую часть голубого неба, лишая надежды. Дышать было трудно, Гуй Фень зашлась кашлем. Ей казалось, что она умрет здесь. Что никто даже не поведет бровью, если законная дочь семьи Гуй умрет в пожаре, и никто из тех людей, кого она вывела из него не расскажут о своей благодетельнице. Из-за повышения температуры, девушка почувствовала тепло в волосах. Вынув металлическую заколку из волос, она сжала ее в руках, чуть ли не в молитвенном жесте. Заколка в виде белого журавля была ей подарена ее мастером в честь нового года. Она носила этот подарок каждый день, для того, чтобы чувствовать себя чуть увереннее, чуть защищёнее, и сейчас девушка прижимала шпильку к груди, шепча тихо извинения своему мастеру. Шпилька необычна, она в пожаре никогда не сгорит, поэтому, если вдруг за ней правда не придут, то хотя бы мастер будет знать, что она его помнила в последние минуты своей жизни. Огонь перебросился на баррикаду и тогда Фень поняла, что ей правда осталось недолго. Она вспомнила, как игралась а этой шпилькой, когда ей было скучно. Она вливала энергию в шпильку и серые глаза-камушки журавля начинали сиять. В эти моменты она всегда думала о том, кто подарил ей этого журавлика. Всегда улыбалась и хвалила, благодарила, восхищалась. Этот журавлик ей как будто отвечал, сияя сильнее с каждым словом. Влив остатки силы, перед золотыми глазами снова встал образ Хуанли. Шатена незменно в белом, с такими нежными глазами, в которых хотелось тонуть. Девушка улыбнулась как-то грустно, сжала заколку посильнее и произнесла хриплым, надломленным голосом. — Я была рада знаться с вами, мастер. Сейчас мне кажется, что я сгорю в этом пожаре. Прошу, не серчайте. Ваша ученица лишь не хотела, чтобы кто-то пострадал, но в итоге пострадала я. Вы были хорошим мастером… — она замолчала. По щеке покатилась слеза, а с губ слетел всхлип. Она не хотела уходить вот так. Не хотела умирать, не видя лицо милого ей Хуанли. Вздохнув, продолжилась речь: — Надеюсь, что Гуй Фень тоже была для вас хорошей ученицей. Девушка не смогла сдержать рыданий. Хриплых, сопровождаемых кашлем. Она хвасталась за грудь, стирала с висков пот, но не отпускала шпильку. Журавль горел в ее ладони а пламя подходило ближе. Упав на землю, держась лишь за кусок обломанной колонны, по территории пронесся надрывной крик отчаянной девушки. «Я не хочу умирать!» Шпилька в руках сверкнула ярким светом, откуда-то с севера повеяло прохладой, но у девушки совсем не было сил прекратить рыдания и поднять голову. Она упёрлась лбом в камень, который порядком нагрелся и закрыла глаза. Фень обдало новой волной прохлады, где-то в стороне мелькнуло белое одеяние. «Должно быть, это предсмертный бред.» подумала леди Гуй, повернув голову. Она увидела господина Канцлера, который в упор смотрел на нее не очень доброжелательно. Улыбка коснулась потресканных губ, волосы обоих снова подхватил холодный ветер. Она блаженно прикрыла глаза, сказав последнее, прежде чем провалиться во тьму: — Теперь, когда я увидела вас, Тан Хуанли, я не боюсь умереть. Спасибо, что исполнили мое желание. — девичье тело расслабилось и безвольно обмякло. Канцлер сжал зубы. Неизвестно сколько здесь просидела эта дама, что довела себя до такого состояния. Если бы она снова не догадалась воспользоваться шпилькой, он был никогда не узнал о том, что она в беде? У господина не было причин тушить пожар, да и его навыки не особо для этого пригодны, поэтому он просто подхватил обмякшую и разгоряченную девушку на руки, пачкая грязью и углями свое белое ханьфу, и ушел прочь из академии. Он прыгал по деревьям и листьям, по воде и любым поверхностям, которые ему встречались. Он бежал в свое имение, в тот дом, где они всегда занимались. Хуанли крепко прижимал к себе тело своей единственной ученицы, надеясь, что все ограничится несколькими днями отдыха. *** — Господин, все с девушкой в порядке. Небольшие царапины были обработаны, растяжение запястья придется лечить подольше, но это не критично. Температура сбита, теперь ей нужно поспать и утром уже будет свеженькая. — личный врач Хуанли складывал свои вещи в сумку, собираясь покидать комнату. Зная нервный характер своего хозяина он пытался его успокоить небрежной формой общения. Раны и травмы Гуй Фень правда были незначительными, а сознание она потеряла из-за страха и перегрева. Она бы очнулась сразу, как оказалась в прохладной комнате Хуанли, но ей успели дать снотворное и теперь придется ждать естественного пробуждения. Все время, пока происходило лечение ученицы, Канцлер не покидал комнату. Во многом благодаря его присутствию в комнате поддерживалась нужный баланс температур и энергий. Он стоял у края кровати, смотря на мило спящую девушку, которая с сонными звуками перекатилась со спины на бок. Позади Хуанли послышался смешок, который сопроводился словами: — Ну вот видите? С ней все хорошо, вон как мирно и тихо спит. — доктор не смог убрать улыбки с лица. Девица даже во сне вела себя очень успокаивающе. — Но если будут жалобы, вызывайте сразу, затягивать не нужно. Заботу о восстановлении пациентки я оставлю на вас, господин. Следите, чтобы не перегревалась и не перенапрягала запястье. После короткого кивка и благодарности, доктор ушел. Вздохнув, Канцлер тяжело опустился на кровать, сидя у головы Фень. Он сразу положил руку на макушку и начал перебирать чистые волосы. Перед началом лечения девушку отмыли, высушили и переодели в чистую одежду. Сейчас она выглядит как настоящая благородная леди, а не как жертва насильственных действий. Только сейчас, когда все закончилось, Хуанли понял, как он устал. Устал настолько, что место в кровати рядом с его подопечной выглядело очень привлекательно. Мужчина скинула себя верхнюю одежду, оставаясь в нижнем белье и накидке. Подняв уголок одеяла он лег спиной к спине девушки, чтобы не смущать (себя в первую очередь). Тепло чужого тела успокаивал и совсем скоро, Тан Хуанли провалился в глубокий сон. *** Солнце проникло под бумажную занавеску, в комнате стало слишком ярко. Открыл глаза господин Канцлер резко и от осознания тепла под рукой. Он замер как в стоп-кадре, медленно поворачивая голову в сторону. Расплавленное золото смотрело на него в упор, волосы мило взъерошены а глазки медленно сонливо моргают. Напряжение сменилось спокойствием и Хуанли, прикрыв глаза подтянул теплое тельце к своей груди. — Хорошо, что ты в порядке…— рука на девичьем плече сжалась чуть сильнее и парень вернул голову в исходное положение. Юная Фень смутилась ещё сильнее. Она не до конца отошла от того, что проснулась почти в объятиях своего учителя, а сейчас уже в его объятиях и не знает как реагировать. Она прижала ладошки к своей груди, пытаясь немного унять бешено бьющееся сердце. Но получалось откровенно ужасно. О таких ситуациях девушка могла лишь тихо фантазировать и укрывать от всех свое увлечение, но почему из раза в раз она оказывалась в этом положении? Почему этот мужчина из раза в раз будоражит ее воображение и ворошит нежные чувства такими действиями? Он что, не понимает, как много такие незначительные ласки значат для юной девицы? Рой вопросов носился в светлой головке, пока господин Тан сам не понимал, почему так близко прижал к себе девушку. Наружность осталась холодной как его снежная стихия, но нутро бушевало в смущении и таком же рое вопросов. Парень сам себе доставлял проблемы, сам себе устраивал различного рода проверки в порывах забвения, когда позволял себе слишком много вольностей. Но если бы их спросили, они бы соврали сказав, что им такие моменты не нравятся. Наоборот, когда проходит это смущение, когда на первый план встают уже истинные чувства, они оба с теплой улыбкой вспоминают эти ощущения. Ощущения, когда снег начал таять а золото плавиться. Эта атмосфера была настолько нежной и сладкой, что только при воспоминании можно мгновенно успокоиться и вернуться на истинный путь. Такими волшебными представали перед Гуй Фень и Тан Хуанли моменты их нежных юношеских порывов. Леди Гуй после некоторого молчания ухватилась за край накидки, в которой спал Канцлер и начала ее теребить. Выглядела она сейчас немного нервно, но Хуанли мог лишь догадываться, ведь не видел ее лица. Фень глубоко вздохнула, положила обессиленные руки на бок парня и заговорила так же обессиленно: — Простите меня, мастер… за беспокойства. Я поступила слишком безрассудно. — девушка прикрыла глаза, полностью расслабила тело в руках господина Тан, которое до этого было в напряжении. Переживания и мысли лишили тело сил. — Извините… ваша ученица больше не доставит вам проблем… — Ты устала, тебе нужно отдохнуть. Если хочешь спать— спи дальше. А к этому мы вернёмся, когда будешь уверенно стоять на ногах. — мягкий полушёпот прямо над ухом девушки звучал как колыбельная, большая рука была теплее одеяла, а балдахин из темной плотной ткани не пропускали слишком много света. Шепнув тихое «спасибо», девушка провалилась в сон прямо на плече мастера. Хуанли, услышав сопение, усмехнулся и повернулся лицом к Гуй Фень, поглаживая по голове. Эта девица была слишком очаровательной в любом своем состоянии. Мягкими поглаживаниями он усыплял девушку, тихо цитировал прозу, которую помнил, пока леди Гуй издавала сонные звуки и ерзала на его плече. Спокойствие и прохлада в этом месте лились рекой. Ничто не могло нарушить эту атмосферу. *** — Мастер… — девушка надрывалась в болезненных стонах и мольбах. Комнату юного господина слуги обходили стороной, дабы не помешать. — Мастер, я была не права, прошу, успокойтесь…— юная Гуй прервалась на звонкий вскрик — О Боже, прошу хватит! Её ноготки впивались в его плечи через ткань, голова запрокинута назад, а тело в напряжении. Хуанли стоял перед ученицей на коленях, пока она сидела на кровати. Вправление вывихнутой лодыжки было сродни пытки для обоих. Гуй Фень не могла терпеть такую боль, а господин Тан не мог слушать эти крики. — Ты считаешь, что заслуживаешь моей милости? — глаза мастера поднялись к лицу, которое ему было не увидеть. — Ты не до конца восстановилась, но решила, что достаточно здорова для скалолазания? — парень надавил на больную лодыжку и сверху послышались возмущения и жалобный скулёж — Или юная леди считает слова мастера пустым звуком? Эта боль— твоё наказание. В следующий раз я буду надеяться на твою благоразумность. — Ученица будет хорошей! Пожалуйста, позвольте мне сделать это самой! — две пары глаз наконец встретились. Лицо девушки было красным от прилившей крови, а пальцы на плечах сжались чуть сильнее. — Я в состоянии вправить сустав сама. Без лишней боли. Я понесла достаточное наказание. Если вы так не считаете, прошу мастера сменить его. Я не выдержу больше ни минуты, прошу, смилуйтесь… Настолько молебны тоном с Канцлером ещё никто не разговаривал. Он тяжело вздохнул и отпустил девичью ножку на пол, а сам поднялся, скидывая руки со своих плеч. Немного потянувшись он принял решение. — Ты была слишком самоуверенной. Будешь делать мою работу, это мое наказание. За каждую ошибку понесешь ответственность. Никакой пощады и помощи от меня. — леденящий голос пронзал стены комнаты, но леди Фень даже не дрогнула. Она привыкла ко всем проявлениям ее мастера, а эту его сторону считала самой крутой. — Не делай так больше. Тебе нужно беречь себя, ты ведь моя единственная ученица. Ты единственная удостоенная этой чести, и мне бы не хотелось потерять тебя раньше времени. Господин Тан развернулся и стремительно вышел из комнаты, бросив на выходе: «Отдохни немного». Гуй Фень похлопала глазками пару секунд, переваривая слова мастера, а затем была вынуждена сдерживать смущённо-довольный писк своими ладошками. Её мастер… такой милый!!! *** Как и было обещано, юная леди выполняла работу своего мастера в качестве наказания. Правда от этого слуги к ней стали относиться ещё страннее… Постоянно улыбались и были слишком учтивы, а некоторые даже срывались на то, чтобы назвать её «мадам». Хоть юная Гуй и делала вид, что это её настораживает и смущает, в душе она пищала от радости как будто получила новый том романа быстрее остальных. Слышать даже от самых доверенных лиц господина Тан это неловкое «мадам» было приятнее любого комплимента. И сейчас, когда Гуй Фень сидела и разбирала очередную за этот день кипу бумажек в кабинете Тан Хуанли в нём резко появляется его теневой стражник с громкими и эмоциональными речами. — Господин! Мадам сейчас нет в… — Ли Хэн, так звали стражника, остановился в своём докладе, немного удивлённый увидеть в кабинете господина его ученицу. Гуй Фень подняла на него пытливые глаза и ехидно ухмыльнулась. — Кого-кого нет? И где нет? — она выглядела так, будто хотела услышать это обращение ещё раз, как будто у неё от этого карма чистится. Пока Ли Хэн нервничал и думал о путях к отступлению, а главное, думал как оправдаться, Фень уже действовала. Она, завидев метания парня схватила небольшой кунай из стола учителя и пригвоздила им стражника к деревянной рейке у двери. — Так и будешь делать вид, что меня не существует? — сказала она уже холоднее и с видом более угрожающим. Сглотнув, стражник вытащил кунай из рейки и поклонился девушке. — Прошу прощения, леди Гуй. Я был бестактен и неосторожен, такого больше не повториться, простите этого стража, если сможете. — сказал он совершенно спокойно. Отметив превосходную собранность парня, Гуй Фень села снова за стол и взяла кисть в руки. Не было смысла держать парня тут дальше. — Хорошо. Иди и следи за языком впредь. — девушка бегала глазами по строчкам документа, решая что с ним делать. Пока страж безмолвно исчез в тени, девушка до вечера продолжала увлеченно разгребать работу, которую для неё очень кстати находили аккурат под вечер, когда она была ввжата, как лимон. *** Ли Хэн появился в спальне Тан Хуанли, склонив голову и не смея начинать доклад. Сейчас он был слишком ошеломлён тем, что произошло. Канцлер же сидел на стуле в своих белых одеждах и читал очередную рукопись его непутёвого друга, которого, почему-то очень полюбил народ. Он не открывал глаз от книги, но заговорил ледяным тоном. — Так и будешь делать вид, что меня нет? — тогда Ли Хэн понял, что они действительно подходят друг другу полностью. — Господин… Когда вы женитесь на леди Гуй Фень? — спросил парень, как сразу в него полетела чашка, из которой его господин пил чай. Он потёр лоб от ушиба и выглядел очень обиженным. — Вы ведь идеальная пара! Как две половинки одной нефритовой подвески. К чему тянуть-то? — кричал молодой стражник. Тан Хуанли ничего не ответил, он просто уткнулся в книгу снова, скрывая его покрасневшие уши. Действительно… Для чего они оба так тянут с этим? Хуанли знает о том, что он своей ненаглядной симпатичен, так в чём проблема? А проблема в её семье. Про молодую госпожу Гуй и её негостеприимных отца и брата знают все женихи столицы, если не страны. В поместье Гуй даже есть сад из цветов, которые дарили отвергнутые женихи. Сейчас такое неспокойное для них время, что Хуанли просто боится напортачить со свадьбой, а ведь он хочет, чтобы она была идеальной. Такой, чтобы показать всю серьезность его намерений. Канцлеру сейчас и остаётся, что вздыхать. Но благо он мог наслаждаться своей прекрасной ученицей в своём поместье в любое время дня и ночи. Только от одного взгляда на неё его мир становился ярче и живее, силы приливали а мотивация менять мир била через край. Фень была особенной для Хуанли и только дурак не понимал этого. Он прокашлялся, прежде чем продолжить разговор со стражником. — Всему своё время. Так как она? — спросил он, не скрывая нетерпения. — Здорова как никогда! Даже кунаем в меня бросилась! — тон стражника всё ещё был обиженным, в то время как Канцлер даже не пытался скрыть своего довольства. Он отдал приказ. — Не давайте ей больше работы. Пусть доделает то, что есть. — он решил снять наказание. Теперь, Фень, по его мнению, была достаточно здорова, чтобы они провели немного времени вместе. Стражник удалился а на точёном лице отразилась мягкая улыбка. Он читал строку книги, которая показалась ему очень говорящей. «Сегодняшний снег укрывал ветви дикой вьющейся сосны, делая их мягкими и пушистыми на вид. Лишь снег способен превратить такую неприветливую сосенку в что-то приятное глазу. Что-то дружелюбное.» Хуанли невольно представил холодное и неприветливое лицо своей возлюбленной, которая сейчас занималась делами, а затем то, как оно краснеет а после на нём появляется счастливая улыбка, когда его большие ладони ложатся на её плечики, сжимая их немного и поглаживая. В его руках эта женщина становится такой нежной и приветливой, что сложно поверить в её отстранённую натуру, о которой твердят люди вокруг. Он бросил быстрый взгляд на стол, где лежала коробочка, а рядом с ней изящная и возду шная подвеска из белого нефрита. Канцлер удовлетворительно кивнул и продолжил чтение. «Ей понравится» — пронеслось в его голове.