Michelle

Вокруг меня чужие вещи. Действительно чужие. Яркое нижнее белье со стразами на лямках лифчика и непонятным узором на трусах, чёрные джинсы, майка со странным принтом. Голова трещит. Привычное чувство. Слышал где-то, что если в каждое утро добавить приятную рутину, вроде кофе который тебе нравится, то тревоги будет меньше. Почти карамельный латте выходит. Шарю по смятой простыни в поисках футболки. За дверьми парадной светит яркое солнце. Город гудит, смеётся и гремит. Чувствую себя странно. Мне холодно, хотя всем остальным, кажется, нет. Повсюду люди. Тысячи людей, спещащих по своим делам, но я один. Совершенно один в бесконечно разговаривающей толпе. Я бы вызывал такси, но телефон давно сдох. Я бы расплакался прямо здесь. Сел посреди дороги и громко зарыдал. Как пятилетний мальчишка, который боится оставаться в одиночестве. Но я вырос. Может быть даже тогда, когда пятилетний мальчишка должен был заплакать, но не заплакал. Глубоко втягиваю воздух. Поджигаю сигарету. Нужно прийти домой и лечь спать. Проснуться завтра — ближе к вечеру. Сколько времени прошло с прошлого стрима? День рождения Коли был… примерно вечность назад. Питер гудит, смеётся и гремит. А я иду. Неспешно перебираю ногами, убегаю от проблем, которые стремительно наступают на пятки. И впереди меня ждёт пустая квартира. Полные бычками пепельницы. Бутылка пива. Две бутылки.

***

Тыкаю пальцем на кнопку включения. Дурацкий айфон откровенно ебет мозг. По глупости бью его о край стола и слышу тихий бзик. Теперь по экрану ползёт трещина. Небольшая, но вполне заметная. Не то чтобы мне не все равно. Сообщения от Риты. Последнее пришло примерно в то время, когда я тащился до такси вместе с Викой. Голос странный, не то чтобы пьяный, скорее испуганный. Она глотает большую часть окончаний и тараторит так, будто её сейчас повяжут и это последние слова перед смертью. Звоню, но телефон недоступен. Долго думаю над ответом, настукивая на коленке странную мелодию. Перенимаю её настроение. Не то чтобы переживаю, просто че то не то. «Ты как? В порядке?» Нет. Точно нет. «Мне приехать? Тебе что-нибудь купить?» Может, ещё на колени упадёшь? «Перезвони как будет время» Какой я брутальный. Только костюмчика тройки и почищенных зубов не хватает. Откладываю телефон в сторону и опять берусь за вилку. Доставка в этот раз радует не на шутку. Они задержали заказ настолько, что я успел заснуть прямо за рабочим местом. Жую даже слишком долго. Еда превращается в странную жижу. Комок подкатывает к горлу. Заставляю себя проглотить все, что есть во рту или собирается вырваться наружу. Умница, Дань, даже жрать ты разучился. Зато водку хлещешь с невообразимой грацией и потрясающе довольной мордой. Иногда задумываюсь что Кашин в моей голове ужасно токсичный парень. Никто кроме разве что самого меня этого мудака не вытерпит. В долгосрочной перспективе тем более. Агрессивная забота даётся ему с трудом. Выходит пока только агрессивно. Грустно осознавать что этот еблан все ещё часть меня. Люди, к большому сожалению, не плоские. Не делятся на хорошее и плохое, чёрное и белое. Нельзя назвать «хорошим человеком» даже самого себя. Мне тем более. Радует только то, что такие индивиды существуют разве что в сказках. В сказках и салаты наверное вкуснее. Вот только сигарет там нет. Большое упущение. Валяюсь на диване, отлеживая при этом обе руки одновременно. Пока кто-то не решает мне позвонить. Вздыхаю, будто при смерти, и переползаю на пол. Не глядя снимаю трубку. — Да? — хриплю как прокуренный дед и откашливаюсь. Становится только хуже. — Привет. Это Рита. — звучит виновато и я невольно выпрямляю спину. — Значит, ты жива? — Получается что так. Мы замолкаем в один момент. Слышу её слишком громкое дыхание и то, как она время от времени цокает языком. Не нахожу это раздражительным. И Рита моё абсолютное отсутствие каких либо звуков тоже. — Ты позвонила чтобы отчитаться? Это так-то необязательно, но если тебе очень хоче… — Нет. Не для этого. — резко обрывает Марго. Она мнётся, и, может быть, размышляет над тем, сказать или не сказать. По крайней мере, мне хочется так думать. — Слушай, я поступила херово. Ты можешь злиться, твоё право. Но я предлагаю альтернативу. Брови стремительно ползут вверх. Интересно. Взятка или может что-то посерьёзнее? Мне все-таки стоит пойти за зубной щёткой? — Не знаю, что ты там себе напредставлял, но всю пошлятину сразу нахуй, — на какую реакцию Рита рассчитывает? Ждёт, что я подожму нижнюю губу и начну всхлипывать? — Если хочешь, то я бы была не против посмотреть фильм и выпить. Потом можем перейти к чему-то более важному. Мы не обсудили ещё половину животного мира. Улыбаюсь и тихо смеюсь. И она смеётся вместе со мной. Холодная враждебность больше не такая холодная и враждебная. — Тогда скидывай адрес. По дороге заеду за пиццей и сигаретами.

***

Приходится делать незапланированную остановку у Искана, потому что его резко появившийся «супер важный» вопрос нельзя обсудить дистанционно. Парень сидит на барном стуле и потягивает флеш через трубочку. Морщусь при виде этой потрясающей картины, мелком оглядывая себя в отражении духовки. Я просидел в ванной минут сорок. Под конец водных процедур скрипел как до блеска начищенное стекло. И выглядеть стал значительно лучше, чем утром. Воображаемая стрелка — индикатор внешнего вида, — медленно поползла вверх от отметки «ну и пиздец». Определённые успехи. Был бы у меня мозгоправ, он бы назвал это «видимый прогресс». — Чего застыл? — Искандер переводит взгляд на духовку. — Там пусто. Это так, для красоты. Его скрипучий смех режет слух. Выдавливаю из себя жалкое подобие улыбки. — Ты, вроде, хотел поговорить, — сажусь напротив него, стараясь не дышать носом. Едкий запах энергетика вызывает лёгкие рвотные позывы. — Да, хотел, а ты куда-то торопишься? — его лицо принимает свое обычное безразличное ко всему выражение. Как будто в смехе Искандера фальшивости куда больше, чем в моем оскале. — Ладно, не моё дело в общем-то. Хотел обсудить твой альбом. Ты же его пишешь? Вздыхаю. Не пишу. От слова совсем. Время словно утекает сквозь пальцы, особенно когда пьёшь. Сажусь за тексты редко и получается у меня откровенный бред. Иногда кидает в дрожь, может разучился? А как разучиться, если варишься в этом с самого детства? Это же как кататься на велике. Раз сядешь и на всю жизнь. Мой велик явно заржавел. В перерывах между похмельем, попытками завязать и очередными срывами сил на жизнь просто не хватает. — Работаю. Потихоньку помаленьку, — в меня летит целая серия недовольных и недоверчивых взглядов. — Ты как сам-то? В последнее время не вылазишь из дома, — он аккуратно обходит тему дня рождения Коли и это вызывает у меня странное волнение. — Может, посидим как-нибудь вместе? Свадьба скоро. Мальчишник там, все дела, — его брови изображают что-то вроде кривого намека на предстоящее веселье. Хотя на самом деле Искан прямо сейчас держит пистолет у моего виска. Отказаться — значит подтвердить: я в дерьме. — Да, мальчишник, — киваю головой как болванчик, старательно скрываю усталость в голосе. — Надо будет написать Коле.

***

По приезде выясняется что Рита ненавидит пиццу. Понимаю это по её явно не самой довольной реакции, которую она с горем пополам пытается скрыть. Могла бы и сказать заранее. Стою как дебил с коробками в руках, мнусь у дверей. Ещё минута игры в молчанку и Марго закатывает глаза, отбирает у меня бедную еду и уходит куда-то вглубь помещения, по пути кричит что-то вроде «Да сними ты наконец свои говнодавы!» Киваю, соглашаясь с тем, что обувь вообще-то стоило бы помыть, и стягиваю с ног пару старых вансов. Если честно, я рассчитывал на хоромы с потолками до небес и полами из мрамора, но нахожусь я в обычной квартире. Неплохой ремонт, светло и прибрано. Правда, холодно. Как будто отопления тут нет, хотя сама Рита бегает по дому в лёгких спортивных штанах и футболке на порядок больше её самой. Замечаю неестественную худобу. Может, проблемы какие с едой? — У меня что-то на лице? — вдруг спрашивает девушка, заправляя красные волосы за уши. Выхожу из ступора и замечаю, что все это время пялился на неё. Не специально, совсем нет. Задумался там и все такое. — Да, нос, — прохожу мимо неё, предварительно легонько тыкнув указательным пальцем по острому кончику её носа. Девушка застывает, смотрит на меня как на дурака, что, впрочем, стало своего рода привычкой, а я падаю на диван. Мы в гостиной. На стене напротив висит телевизор, которым вряд ли пользуются. Кофейный столик, пара пуфиков. И все стерильно чистое. Она точно тут живёт? — Есть любимый фильм? — минуту помедлив, девушка садится рядом. Берет в руки пульт в плёнке и пытается включить свой собственный телевизор. Получается у неё, мягко говоря, так себе. На моменте настройки мозг Марго зависает, и я довольно протягиваю руку, предлагая свою мужскую помощь. В ответ лишь шлепок по ладошке и просьба сходить на кухню за «твоей ебанной пиццей и вином». Разрешаю себе улыбку только когда скрываюсь из её поля зрения. — Сумерки? — Избавь меня от этого ужаса, — недовольно ворчу, вкручивая штопор в пробку. — Да ладно тебе, это смешно, — заговорщески улыбается девушка. Довольная как сытый кот. Телевизор-то настроил я. — Ну ладно, не хочешь и не надо. Выбирай сам. Пожимаю плечами и включаю первый попавшийся ужастик. Уже через полчаса мы начинаем вторую бутылку. Рита, активно жестикулируя руками, высказывает все свои комментарии по поводу этого «шедевра кинематографа». Кровь для неё похожа на соевый соус, а отрубленная рука выглядит как чей-то отход жизнедеятельности. Соглашаюсь почти со всем, увлечённо слушая только её лепет. Все слова актёров проходят мимо меня. — И вот зачем она туда бежит, вот правда, — девушка хватает пульт и жмёт на кнопку выключения. — Надеюсь, ты не против. Волосы разбросаны по спинке дивана. Резинку Рита накручивает на указательный палец. Вид у неё крайне раслабленный и у меня он, к слову, абсолютно такой же. — Ни в коем случае, — тяну руку к бокалу и делаю щедрый глоток.— Что там по планам в развлекательной программе? — зеваю, вытягивая ноги. — Эй, не спим, — она перебирается на пол, натягивает на ступни пушистые тапочки и внимательно смотрит на меня. Её коричневые глаза неторопливо блуждают по комнате, а затем девушка берет кусок пиццы. Не любит же. Мы разговариваем ровно до того момента, пока вторая бутылка не отправляется стоять рядом с первой. Играет музыка, за окном темно. Встаю с места и протягиваю ей руку. Не соображаю ни черта, просто решаю, что настало моё время издеваться над Марго. Она смотрит сначала на неё, затем на меня, но в конечном итоге аккуратная бледная ладонь опускается поверх моих пальцев. — Танцевать что ли будем? — удивлённо спрашивает девушка. Я киваю, и её губы расползаются в улыбке. Наши движения смазанные и нихрена не плавные. Увидь нас кто, непременно рассмеялся бы. Но здесь только я и Рита. Рита, которая кружится, крепко сжимая мою руку, чтобы не упасть. И я, время от времени поддерживающий её спину. Мне бы хотелось остаться в этом моменте навсегда. Но песня заканчивается и я точно знаю, на следующей Марго вновь сядет на пол рядом с кофейным столиком. Долго смотрю в её глаза. И она смотрит в мои. Не успеваю подумать, вижу лишь быстрый кивок головой и притягиваю Риту чуть ближе, слово хочу шепнуть что-то на ухо. Вместо этого мои губы мягко накрывают её губы. Марго прикрывает глаза и тёмные ресницы едва заметно подрагивают. От неё пахнет вином и табачным дымом. Внутри меня что-то делает сальто, когда чужие руки зарываются в мою шевелюру и начинают лениво выводить круги на коже головы. Воздух в лёгких медленно заканчивается. Я прикусываю её нижнюю губу и Марго мычит, оттягивает пальцами непослушные волосы. Странное чувство разливается по венам. Рита делает шаг назад. — Пойду воды попью, — худая фигура скрывается в темном коридоре. Тихо. Песня, кажется, закончилась. Оглядываюсь по сторонам и замечаю зажигалку. Нащупываю в кармане пачку сигарет и продолжаю блуждать взглядом по комнате. Пепельницу я так и не нахожу.