Глава 2. Привет, соседка.

      Примерно через полчаса в комнате воцарилась тишина. Девушка довольно рассматривала результат проделанной работы: немногочисленная одежда была аккуратно сложена в шкафу, внизу в отдельных бумажных пакетах стояло три пары обуви: фиолетовые кеды, тёмно-синие полуботинки и чёрные замшевые туфли на невысоком каблуке с закрытым носком, которые Алексия так любила.       Полка и стол были протёрты, наверху расположились несколько книг жанра фэнтези, рядом сидел маленький коричневый плюшевый медвежонок, истрёпанный и довольно старый – последний подарок от настоящих родителей. На столе в правом углу стопкой друг на друге лежали ежедневники, ровно поправленные по краю, а чуть левее в пластмассовом стаканчике покоились несколько предметов канцелярии. Браун также заправила кровать, натягивая ткань постельного белья до аккуратной прямоты.       Если не смотреть на левую половину комнаты, то всё выглядело вполне цивильно и опрятно.       Из мыслей и довольствования собой, Алексию вывел скрип двери. В проходе появилась девушка. Она замерла и чуть наклонила голову, оценивая вид новой соседки, затем радостно улыбнулась и подошла ближе. Её кудрявые рыжие волосы еле доставали до плеча и были растрёпаны во все стороны. Выразительные большие глаза ярко-зелёного цвета, маленькие губы, щёки, увешанные веснушками. Она словно была кусочком солнечного лучика, такая же яркая и тёплая, а её нежно-розовое летнее платье только подкрепляло эту теорию.       — Ну здравствуй, соседка. Приятно познакомиться. Я Джессика Винт, старичок этого места, — негромко произносит она, протягивая руку. — Но, умоляю, зови меня просто Джесс.       Алексия неловко уставилась на рыжеволосую и медленно протянула руку, уважительно, но кратко качнув её и возвращая обратно.       — Алекс... Алексия Браун, новичок этого места? — неуверенно отвечает она, копируя фразу собеседницы.       Та в ответ лишь смеётся и, нарушая какие-либо границы личного пространства, легонько тянет русоволосую за щеку. Она отпускает её, чуть отходит назад, и снова оглядывает девушку.       — Ты забавная. Ты мне нравишься. Итак, — протягивает Джессика, медленно располагаясь на своей кровати. — И за что тебя упекли сюда? Просто так, такие прекрасные девушки сюда не попадают.       — Неважно, — чуть тихо отвечает Алексия.       Она стоит ещё мгновение, совершенно не понимая, как ей себя вести. С одной стороны, собеседница привлекала не только внешностью, но и манерой речи. С ней хотелось болтать обо всякой ерунде и она нашла бы что ответить на любую заданную тему. Во всяком случае именно такое впечатление создавалось с первых слов разговора, а ее мелодичный голос только усиливал желание выдать все свои скелеты в шкафу. С другой стороны, такое поведение только настораживало. Не то, чтобы это казалось странным или пугало, просто Браун не часто приходилось встречаться с настолько активными и любопытными людьми. Большинство подростков хмурые, замкнутые, не настолько искренние, какой была фигура перед ней. И это правда сбивало с толку.       Джесс театрально надулась и перевела глаза на потолок, шумно вдыхая воздух.       — Ну не хочешь, как хочешь. Хотя создается впечатление что ты и сама не до конца уверена. Дай угадаю, — она на минуту замолкла, вспоминая какие-то отрывки сегодняшнего дня — у тебя есть проблемы в общении, ты прошла кучу психиатров, ну сама понимаешь почему, а еще тебя признали недееспособной?       На секунду глаза Алексии расширяются от правдивости этой, казалось бы, продуманной информации. Она еще более недоверчиво щурит глаза. Винт замечает этот взгляд и смеется, приподнимая руки в воздухе.       — Я просто прочитала в твоем личном деле, когда была у Кирстана в кабинете, знаешь, он не очень хорош в порядке на своем столе — рыжеволосая усмехнулась, уловив недовольное фырканье Браун. —. Извини, не хотела совать нос в чужие дела, но не смогла устоять. У нас давно не было новеньких, ну кроме одного причудливого паренька, который появился тут месяц назад.       Она мечтательно выдохнула и прикрыла глаза.       — Он такой симпатичный, но до ужаса грубый и невыносимый. Никаких понятий об этикете в общении с девушками. А у тебя как с мальчиками? Есть кто по ту сторону интерната? — Джесс переводит внимательный взгляд на Алексию. — Да по тебе видно, что нет. Без обид. Ты как будто неудачно влюбилась однажды и после всего решила, что одной тебе лучше. Мне уже встречались такие люди, и к сожалению, это не очень хорошо закончилось.       Алексия молча сидела на своей кровати, совсем не перебивая монолог девушки. Она наоборот была рада, что та буквально сама с собой болтает вместо того, чтобы заставлять её напрямую отвечать на вопросы.       — Ты не очень-то интересный собеседник да? — она хмыкает — но я даже рада. Многие просто терпеть не могут мою болтовню. Ты единственная, кто не заткнул меня спустя минуту с начала разговора. Меня просто иногда слишком заносит, и я начинаю болтать о том, о сём, ну знаешь, просто говорю всякую ерунду.       Она сама закрывает себе рот и смеется.       — Ну вот опять, понеслось. Соболезную, что ты моя соседка.       Русоволосая издает смешок. В ее глазах появляется что-то кроме простого банального одиночества и скуки, которые преследуют ее последние года три. Джессика довольно оглядывает ту и тоже улыбается.       — Ты уже надо мной смеешься. Это прогресс.       Алексия удивленно прикрывает рот и выдыхает. Мимолетное тепло в глазах холоднеет, и она прочищает горло, неловко откашливаясь.       — Я совсем не против твоей болтовни. Мне ещё не доводилось встречать настолько болтливых людей. В каком-то смысле это необычно — она отводит взгляд к окну и нервно теребит край кофты.       Джесс молчит. Ещё с детства она научилась различать некоторые эмоции людей и сейчас наиболее верным решением будет просто оставить новенькую в покое. Такие отчуждённые люди тяжело вливаются в общество и куда хуже проявляют свои собственные чувства. Но когда они неосознанно выпаливают их наружу, это становится новым открытием. Чаще всего после этого они больше закрываются, стоит заметить это или сказать об этом. Не нужно торопить события, это она точно знает.       «Начало положено. Не все потеряно. Мы еще подружимся» — думает рыжеволосая.       Она отворачивается к стене и прикрывает глаза.       — Доброй ночи Алекс.       — Но ещё же… — Алексия собирается возразить, что ещё только семь вечера, но замолкает в последний момент и качает головой сама себе. — Доброй.       В комнате воцаряется гробовая тишина, изредка нарушаемая тихим сопением соседки. Потихоньку на горизонт опускаются сумерки. Браун продолжает также тихо сидеть на кровати, погружённая в свои мысли. Она старалась в лишний раз не шуметь, чтобы не беспокоить спящую девушку. Для неё все вокруг было новым и немного отталкивающим. Наверное, все дело в людях здесь, они не пугали её, не казались устрашающими, а наоборот, притягивали внимание и относились с неестественной добротой и пониманием. Её как будто засунули совсем не в то представление об интернате для трудных подростков.       Ближе к десяти вечера в дверь стучат. Этот стук вырывает русоволосую из мыслей. Она встает с кровати и потягивается - спина затекла от долгого сидения на месте. Девушка недоверчиво и медленно приоткрывает дверь. Её взгляд цепляется за пожилую женщину лет шестидесяти.       — О, ты что, новенькая? — шепеляво спрашивает старушка. — Вот так красавица. Кушать побольше надо, а то совсем худая! Я тут это, делаю обход, проверяю, чтобы все ложились спать, и ты не задерживайся. Джессика здесь?       Алексия молча приоткрывает дверь шире и молчаливо указывает на рыжеволосую, давно спящую девушку. Старушка качает головой и вздыхает.       — Совсем девочка утомилась, ох уж негодник Кирстан, совсем не дает ей передышку, то туда, то сюда — ворчит женщина себе под нос. — Ну ладно, это я уже так, отдыхай милая, завтра он и тебе проходу не даст. Негодник, ох, негодник…       С этими словами она удаляется дальше по коридору, настойчиво продолжая тарабанить в следующие комнаты. Алексия прикрывает дверь и ловит себя на мысли, что еле сдерживает усмешку. Представить только как этого серьёзного и хмурого на вид мужчину ругает пожилая старушка за то, что он слишком навязчив к своим подопечным. Забавное было бы зрелище.       Она возвращается на свою кровать и вздыхает. Только сейчас её понемногу нагоняет усталость прошедшего дня. Браун достает пижаму: клетчатые штаны и майку, медленно переодевается и заплетает волосы, чтобы утром не расчесывать запутанную копну на голове. Тяжесть одеяла уютно накрывает ее тело, обдавая горячую кожу приятной прохладой ткани. Голова прикасается к мягкости подушки, а глаза наливаются свинцом, и девушка необычно быстро погружается в глубокий мир сновидений.