Девушка за баром

Пустой утренний бар. Запах перегара, отрыжки и мыла. Перевёрнутые стулья. Сдвинутые столы. Хмурый толстый дядька.  — Проваливай, откуда пришла.  Дядька-бармен глянул на меня лишь раз из-под густых бровей и продолжил драить полы грязной тряпкой, повязанной на палку.  — Не уйду, — твёрдо ответила я и осталась стоять ровно на том же месте. — Вы ищете помощника. Я видела объявление. Объявление я держала в руке и отчаянно трясла им перед хозяином. Мне было нужно это место. Эта работа. И отступать я не собиралась. — Ну, и чего ж ты умеешь, белоручка? Глазки строить? Я посмотрела на свои тонкие, слабые пальцы и спрятала их за спину. — Всё умею. Наливать. Улыбаться, — я растянула губы.  Подошла к дядьке и выхватила швабру из его рук. Он сложил руки на груди и напустил брови на глаза так, что я перестала их видеть. — Мыть… Я начала возить тряпкой по полу. Подняла голубые глаза. — И постоять за себя тоже умею.  — Ну-ну. Остановилась и вскинула подбородок.  — Ну, как, дядь, берёте? Дядька долго смотрел на меня и тёр закрученные усы. Ну же, пожалуйста. Я сдвинула узкие брови и посмотрела жалобно-жалобно. Ну давай… Он сдался. Конечно же. Я хорошенько успела его достать.  — Хрен с тобой, приступай, — махнул дядька. — Меня зовут Камилла, — представилась довольная я. — Кам, если хотите. — Ты откуда такая только взялась? — из-под широких усов показалась усмешка. Он рывком вырвал у меня из рук швабру и продолжил натирать полы. — С поверхности, что ль? — Нет, что вы… — замерла я и схватилась за подол льняного платья. — Какая поверхность? Я и неба ни разу не видела, — дёрнула я плечом и живо принялась раскладывать чистые стаканы на стеклянные полки, пряча глаза. — Да кто ж из нас видел? Разве что та шпана, что к прощелине бегает. Я тоже в детстве бегал, — он отстранённо улыбнулся. «Прощелина», — надо записать. Интересно, что это за место.  — Только ты это, сильно на плату не надейся. Хозяин нас не жалует в последнее время, всё на этих шлюх спускает, — дядька плюнул на пол и растёр носком сапога. — Лучше бы ты в бордель пошла. С таким личиком ты бы там с голоду не померла. Он гыгыкнул. Тело сковало от его слов. Я передёрнула плечами и сбросила с себя мурашки.  — Мне не нужно много. Только еда и комната, — я посмотрела на ветхую лестницу, ведущую на второй этаж. Там останавливались постояльцы.  — Здесь обосноваться решила? Из дома выперли? — Я сама ушла. — Ну, оставайся. Если продержишься до вечера, то комната твоя.  — Продержусь, — я гордо подняла подбородок и перекинула полотенце для стаканов на плечо.  

***

Кулак с хрустом врезался в челюсть. Кровь смешалась со слюной и брызнула на барную стойку. Я услышала, как по полу покатился серебряный зуб, и сморщила лоб. Мерзость.  — Бей! Бей! Бей! — подначивала дружная толпа пьяниц.  Удар. Удар. Ещё Один. Вылетел очередной зуб. Треснула ещё одна табуретка. Это был мой первый рабочий день. Первый день в Подземном городе, и я честно даже представить не могла, насколько озлоблены и жестоки здесь люди. Икры болели от долгих часов на ногах. Я размяла их и стала судорожно прятать все рюмки и стаканы. Не хотелось потом платить за ущерб из своего кармана. В барную стойку, за которой я пыталась выглядеть незаметной, прилетело чьё-то тело, она пошатнулась и затряслась.  — Кам, подай тряпку, — пробурчал рядом Дядька (я слышала, как его звали Томом, но для меня он так и остался Дядькой). Он был крайне спокоен, пока его бар громили пьянчуги. Я передала тряпку ему в руки. — Они всегда так? — Не-е-е, — протянул Дядька. — Только когда напьются. Он подмигнул мне заплывшим глазом. Я улыбнулась. Кажется, я начинаю ему нравиться. Это уже что-то. Все резко стихли, и я даже подумала, что кто-то умер в пьяной драке. Пока я слушала стук собственного сердца, рука сама коснулась браунинга, припрятанного под резинкой панталон. Скрипнули двери. Все взгляды устремились ко входу. Вошли трое. Лохматый светлоголовый парень с зубочисткой в оскаленных в улыбке зубах. Он сплюнул зубочистку на пол, схватил бутылку прямо со стойки и стал звучно глотать из горла. Я в растерянности посмотрела на Дядьку, он продолжал тереть стакан и жевать усы. Второй была рыжая девчонка, запрыгнувшая на барный стул так резво, что он чуть не повалился вместе с ней на пол. Она ухватилась за стойку и весело засмеялась. Третим был невысокий, черноволосый парень с отрешённым взглядом. Он подошёл к стойке и стал о чём-то говорить с Дядькой. Я не слышала о чём. Пока он шёл, все в баре следили за его ленивыми движениями в ожидании чего-то. Парень замер, замолчал и обернулся на толпу через плечо. Чёлка свисала на его узкие глаза. Я не видела как он смотрел, но как только тонкие губы поджались, все вдруг отвернулись, снова зашумели, но не так, как раньше: разбрелись по кучкам и стали опрокидывать стопки одну за одной. Я убрала руку с браунинга и одёрнула платье. Повернув голову, я заметила на себе любопытный взгляд огромных зелёных глаз. Рыжая девочка растеклась по стойке и внимательно, как котёнок за игрушкой, наблюдала за мной. — Я тебя раньше не видела, — наконец изрекла она и прищурилась. — Ты с южного борделя? Того, что у старой свалки? — Я… я нет, не оттуда, — я отвернулась и стала протирать стеклянные полки. — Хм. На здешнюю не похожа. — Почему? — насторожилась я. Если сильно отличаюсь, нужно это срочно исправить. Свои чёрные волосы я старалась с утра разлохматить, чтобы не казаться вычурно опрятной. Похоже, не вышло. Я не видела здешних девушек, кроме тех, что нацепив кудрявые парики, зазывали на улице клиентов. На них я равняться не хотела. — Слишком ты… ты как они, те девушки из борделя, только одетая. Ну спасибо. — Вот как, — я стушевалась. — У тебя красивые волосы, — голос у девочки был по-детски озорной, а глаза взрослые и вдумчивые. Я рефлекторно перекинула волосы на плечо. — Мои мешаются, я их завязываю. Но когда мы выберемся на поверхность, я отпущу длинную косу, вот такую, — она приложила ладонь к бедру и задумчиво улыбнулась. Я не поняла, что ей мешает сейчас, но промолчала. Эти люди жили в другом мире, и я их пока не понимала. — Изабель, — у него был тихий, жёсткий голос. Невысокий парень смотрел на меня, прямо и безотрывно. Потом он перевёл взгляд на рыжую девчонку и кивнул в сторону выхода. Изабель соскочила со стула и побежала вслед за ним. Больше он на меня не взглянул ни разу. Но я запомнила, что глаза у него были тусклые и неживые, серые. Я смотрела на качающиеся двери. Мне стало неуютно и я потёрла плечи. — Дядь, это кто был? — прошептала я, подойдя к Тому. Дядька глухо посмеялся и посмотрел на меня как на сущую дурочку, которая ещё не поняла, в чьё логово попала. — Изабель. Хорошая девчушка, да? Только шкодливая. — Нет, я про другого, про парня у стойки. — Это Фарлан. Он всегда такой беспардонный, ты не обращай внимание. Вон, всё до последней капли вылакал, — Дядька взял бутыль со стойки и потряс ей в подтверждение своих слов. — Я про того, с которым ты говорил. — А… гм, это Леви. — Что за Леви? О чём вы с ним говорили? Том помолчал, покачал головой. — Ты можешь остаться здесь, Кам, — сказал он наконец. — Просто не попадайся ему на глаза, лады? Я нахмурилась и медленно кивнула. Я получила работу. Мне разрешили остаться. Но Леви не последний человек здесь, и с ним я ещё увижусь. Это точно.