Больше не будет больно и плохо

      Машина Паши мчалась по дороге, на горизонте виднелся закат, собирались сумерки, а у Антона будто шило в заднице было. Он все смотрел в окно, узнавая знакомую дорогу и ждал, когда они уже приедут. Воля заходить в дом в Попову отказался, так как ему надо было поскорее вернуться домой, да и в разговоре он участие принимать не хотел.

***

      Дверь скрипуче отворилась и Антон шагнул в темноту, пахнущую пылью. Из зала доносились какие-то сопения и неровное дыхание. Пройдя чуть вперед, юноша заметил, что везде было слишком много мусора, а в ноздри неприятно бил запах пыли. За неделю можно было так захламить дом?       — Арс? — позвал Антон в пустоту.       Ответом послужило прерывание непонятных звуков и тихое кряхтение.       — Арс? — снова позвал юноша, делая неуверенный шаг.       Как бы он не рвался обнять Попова по дороге сюда, прибыв к нему домой, вся его уверенность куда-то улетучилась.       Из зала вышел темный силуэт мужчины с опущенными плечами. Это был Попов — сомнений нет.       — Арс? — у Антона явно произошло короткое замыкание внутри черепной коробки, раз он не мог сказать ничего, кроме этого.       — Антон? — голос его был хриплым и низким.       — Э-это я, — он неловко улыбнулся и сделал еще один шаг вперед.       Но мужчина резко выставил вперед руки.       — Нет! Не подходи! Я опять сделаю тебе больно!       — Что? — Антон резко остановился и его голос зазвенел в тишине.       — Я… Я не доверяю себе…       — Не неси чуши. — резко и даже как-то грубовато ответил юноша, — Ничего ты мне не сделаешь.       Вау. Этой уверенности можно лишь позавидовать.       — Уходи. — выдохнул Арсений и его слова ножом прорезали сердца обоих.       — Нет. Я пришел поговорить.       — Не надо. Ты меня не простишь, тут все и так понятно, что ты еще хо…, — но ему не дали договорить.       — Я простил тебя еще, блять, неделю назад! Когда пробухивал дешевый коньяк на лавочке на Набережной, а на следующий день у меня вздулось горло из-за аллергии на паленый алкоголь! Я даже обижен на тебя не был!       — Но… Почему? — Арсений впервые поднял глаза на Антона.       Антон смотрел на него… Теплым, нежным, заботливым и… доверяющим взглядом.       — Я… я не знаю, но я не могу обижаться на людей, которых… люблю.       — Ч-что? — Попов опешил. Ему показалось, или парень только что назвал его человеком, которого он любит?       — Люблю я тебя. Отсюда и выходит то, что не могу на тебя обижаться, даже если, — он оступился, — Не суть.       — Антон, если ты сейчас говоришь это ради того, чтобы утешить меня, то не стоит.       — Дед, ты серьезно, блять? — Антон недоумело перегнул все свои брови.       Теперь на провинившегося ребенка, которого отчитывали был похож Арс.       — Я тоже… — голубые глаза мужчины заново приобрели свой завораживающий цвет, — Люблю тебя…       — Иди сюда, — тепло улыбнулся юноша, раскрывая руки для объятий.       Арсений, точно маленький ребенок, кинулся к Антону и уткнулся тому в грудь лицом, зарываясь носом в толстовку. По холодным щекам начинают медленно скатываться горячие слезы счастья. Весь мир будто ушел из-под ног, на небе разошлись мрачные тучи, а солнце наконец показало свое яркое обличие.       Они одновременно выдохнули друг другу в волосы и лишь сильнее прижались. Они помирились.       — Больше я не причиню тебе никакого вреда… — прошептал Арсений, а Антон улыбнулся.