1

      Когда-то в городе Ратас все улицы называли «лисьей» и «волчьей» — Лисий переулок или Волчья площадь. А потом горожане и вовсе стали красить свои дома и лавки в рыжий и белый цвета. Ведь одни чтили рыжую и румяную богиню Раудону, а вторые — светлокосую и бледную Балтону. Богинь-сестер, богинь Лисицу и Волчицу.       Другие народы говорили про своих богов, что те являются в мир один день в году или и вовсе только присматривают сверху. Но в Ратасе знали — Раудона и Балтона рядом с нами каждый день, только скрываются так же хорошо, как лисы на курятниках да волки в лесах. А вот в Литу, день летнего равноденствия, богини уязвимы и их можно поймать.       С раннего детства Дайна очень любила праздник летнего равноденствия. Горожане состязались за благословение своих богинь, устраивали танцы и гадания, а главное, множество испытаний.       Главными атрибутами праздника были деревянные маски и идолы, ловцы солнца с цветными стекляшками на нитках. Впервые увидев лисью маску, которую создал лучший мастер города, Дайна решила, что именно этим хочет заниматься в жизни. Неужто человеку может быть подвластно такое непокорное дерево? Неужто из него можно смастерить нечто столь аккуратное и нежное?       Может, семья и хотела для Дайны более девичьего призвания, но перечить не стали. Согласится мастер Марис взять тебя к себе в подмастерья — будешь учиться, а нет — так не морочь больше никому голову и не смей истерики закатывать. Дайна была не из тех детей, кто закатывал истерики, у матушки-то не забалуешь, но и спорить не стала.       Мастер Марис поначалу принял ее просьбу за шутку, посмотрел на мягкие тонкие пальчики, не знавшие труда сложнее, чем козу подоить, куриные яйца собрать да для мамы несколько цветов в саду нарвать. Не пригодны такие нежные ручки для крепкого дерева. А занозу получишь — в слезы ударишься, и что тогда мастеру с тобой делать? Ступай, девочка.       Через два года Дайна вернулась к порогу мастерской и теперь не с пустыми руками. Она сама выстругала аккуратные литые весла для отцовской лодочки, вырезала на них узор Балтоны — закручивающуюся спираль холодного зимнего ветра. Деревом она занималась, пока матушка не видела и не могла наругать. Дайна бы и больше сделала, и искуснее, и работу бы выполнила тоньше, если бы света в сарае хватало, и времени было больше, и…       Мастер Марис не слушал ее, взял бледные руки в свои грубые ладони, потемневшие от многолетней работы на солнце.       — Мозоли первые появились, смотрю, — сказал он с удовлетворением и ткнул ногтем в надувшийся пузырь, что ныл уже несколько дней. Дайна сдержалась и не зашипела от боли. — Ничего. Скоро будут еще. Передай матери, что теперь ты моя ученица.       С тех пор прошло семь лет, и мастерство Дайны только росло. Марис доверял ей все больше работ, но каждый заказ перепроверял, прежде чем отдать покупателю. И она понимала это и гордилась, когда мастер одобрительно хмыкал, ни разу не взявшись за наждачную бумагу, чтобы затереть где-то уголок. Но теперь, когда Марис осматривал ее работы, Дайна начинала злиться. Ведь у нее глаз куда острее, чем у старика, пальцы куда проворнее, инструменты слушаются ее, как продолжение руки. Мастер давно показал ей почти все свои приемы и теперь скорее не учил, а лишь наблюдал. Но не все ли бахвалистые ученики так о себе мнят? Вслух Дайна ничего не говорила, когда Марис в очередной раз проводил рукой по идеально гладкой спине осиновой лошадки. Хватало его одобрительного хмыка — наивысшая похвала.       И вот в этом году на праздник летнего равноденствия Марис объявил, что она сама смастерит маски для Волчицы и Лисицы. От начала и до конца.       Дайна так и остановилась с напильником в руках. Сама? Но это же… Это самая важная деталь в празднике, никогда Марис не позволял ей выполнить маску целиком, доверял только мелочи.       По обычаю в полночь, когда Медовая Луна поднимется над лесом, две девушки, одетые в Лисицу и Волчицу, должны будут сбежать от двух парней-охотников. Если Охотник поймает свою Богиню, то он получит ее благословение на весь год и поцелуй. На памяти Дайны было два года, когда Волчицы скрывались так искусно, что ни один Охотник их не находил. Светлоокую Балтону, похоже, такой исход удовлетворял, и в ту зиму охотники приносили из лесу много добычи. И много же волчат.       В Ратасе, да и по всему краю Лауки, говорили, что убивать волчат нельзя. Если ты подстрелил на охоте их мать или нашел ее, задранной оленем, то должен позаботиться о потомстве. Волчата росли на псарнях, воспитывались как гончие, их сводили с обычными псами и получившихся волкопсов потом продавали по соседним городам и княжествам. Отличные охотники, лучшие защитники. Но никогда нельзя забывать об их звериной натуре.       Девушек для ролей Волчицы и Лисицы выбирали из незамужних горожанок от семнадцати лет. За несколько дней до Литы, каждая должна была прийти к Синему Храму и вытянуть жребий из медной чаши. Одна бумажка с изображением маски лисицы и одна — волчицы. И до самого праздника никому в городе нельзя было рассказывать о своей роли. Обычно за порядком у чаши следила друидка Морта, и только ей нужно было показать вытянутый жребий.       Как говаривали, когда-то Морта тоже была Лисицей, только Медовая Ночь принесла ей не благословение богини, а дитя. Дайна все удивлялась — друиды ведь умеют готовить снадобья, которые избавляют от нежеланной беременности, почему тогда Морта оставила малыша и воспитала одна? Матушка объяснила Дайне, что дитя, подаренное в Медовую Ночь — это посланец богинь. Когда-нибудь этот маленький сорванец станет главой храма, а то и города. Посмотри, у него нет ни единого пятнышка от болезни, как у нас с тобой. У этого чистого малыша великая судьба.       Участие не было обязательным, и девятнадцатилетняя Дайна так ни разу и не тянула жребий. В первый год была слишком занята в мастерской, днями и ночами они выполняли заказы главы города, какой там праздник. Во второй год Лора, подружка Дайны, все уговаривала сходить вместе, но Дайна струсила и сделала вид, что сильно болеет. Снова пропустила все веселье, только послушала музыку от костров. Как поступить в этом году, Дайна и вовсе не знала. Одна только мысль стать такой же, как друидка Морта, сковывала по рукам и ногам. Не для того она столько лет постигала мастерство, чтобы отказаться от своих целей из-за благословения богини. Конечно, никто, никакой Охотник не заставит ее возлечь с ним против воли. Пусть попробует сунуться к девушке-столяру, у которой всегда за поясом напильник. Да любая лаукинийка, с их-то норовом, во времена войны могла защитить свой дом от пришлых. А какой гнев богини нашлет на себя нерадивый Охотник и вспоминать не приходилось.       Словом, Дайна не сомневалась в себе и своей крепкой руке. Дайна сомневалась в уготованной ей судьбе.