2

      В последний вечер перед праздником Дайна задержалась в мастерской до темноты. Света от масляной лампы уже едва хватало, чтобы разглядеть вырезанные шерстинки лисицы, того и гляди полпальца себе стешешь. Обе маски были почти готовы. Дали бы Дайне еще час-два, она довела бы свою работу до идеала, каждый день ведь в мастерской проводила, часами сидела над своим лучшим творением, она не ударит в грязь лицом в такой важный день. Еще бы чуть-чуть… Ладно, Дайна может встать завтра пораньше, прийти в столярную первой и закончить. Все равно сейчас толку нет, глаза только портить. Марис давно отправился к себе, его домик находился этажом выше над мастерской, а вот Дайне через полгорода пришлось бы возвращаться к родителям. Она давно просила у мастера, чтобы он позволил ей снимать комнату, дом-то большой, дочь Мариса давно съехала к мужу, а потом и вовсе перебралась в столицу. Но мастер был непреклонен и не хотел делить свой дом с кем-то еще. Отчасти Дайна его понимала, наверняка на старости лет она тоже будет наслаждаться одиночеством, разослав свою семью по дальним городам и странам.       На выходе из мастерской Дайна столкнулась с подругой Лорой.       — Я уже думала, ты тут уснула за станком! — Голос у Лоры как всегда звучал слишком громко и звонко. Дайне все время хотелось шикнуть на подругу, попросить ее вести себя чуть спокойнее, чуть сдержаннее. Только на Лору бы это не подействовало, скорее она бы назло прикрикнула громче. С ее норовом и неуемной энергией, с ее певучим голосом, с золотыми косами и горящими зелеными глазами Лоре бы выступать где, танцевать перед публикой, а не в таверне с мальчишками. Но родители определили Лору в Синий Храм учиться врачеванию. Смиренной друидки из нее, конечно, не получилось, но в том, как останавливать кровотечение, как помочь больному со сломанной рукой, какие травы собирать, как варить мази от ожогов Лора уже разбиралась хорошо. И Дайна не решалась спросить, довольна ли подруга своей новой ролью.       Вытянув Дайну на улицу, Лора что-то приговаривала про то, что им нужно поторопиться, и про таверну, но сама направлялась не в «Дубовую рощу», а в сторону Храма.       — Куда мы идем? — спросила Дайна, замечая, что на улице, пусть даже и в поздний час, что-то совсем мало людей.       — Ты же все еще не тянула жребий? — ответила вопросом Лора. Ее крепкие пальцы сжались вокруг запястья Дайны, не позволяя отступить. — Точно знаю, не тянула. Хватит, в этом году не сбежишь. Чего ты так боишься?       Они остановились перед синими ступеньками, ведущими к стенам храма. Ночные фонари подсвечивали мозаичные разноцветные окна — по преданию, первый Синий Храм был построен из обломков старых домов и святилищ, которые насобирал Отец Азуолас в пути. А стекла в окнах состояли из склеенных осколков. Все, что было у этого потерянного человека — семья и вера в богов. Ни денег, ни помощи.       Медную чашу установили на постамент, где в иные дни стояла корзина для податей. Горожане приносили сюда еду, лекарства, одежду. Деньгами Синие Храмы не принимали пожертвований, чего Дайна никогда не понимала. Как они выживают, на что содержат все это хозяйство, если отказываются от помощи? А главное, зачем? Уповать только на божественное провидение и немного соседского хлеба?       — Хватит пялиться, тяни жребий, — буркнула Лора над ухом Дайны, заставляя вернуться мыслями к медной чаше перед ней. Почему-то сегодня у чаши дежурил молодой друид, не из Ратаса, Дайна слышала, что он был паломником откуда-то с севера, и в их городе задержался ради праздника.       Друид улыбнулся девушкам и отступил в сторону, чтобы не мешать. Его работа у чаши заключалась в том, чтобы проследить за порядком. Что девица возьмет только одну бумажку, что не станет заглядывать внутрь чаши, что никто не выльет вина на жребии, как попытался сделать один пьянчуга пару лет назад.       Дайна зажмурилась. Не отвертеться. Право слово, чего она так боится? Она запустила руку в холодную чашу с узким горлышком, таким, что ладонь касалась обоих краев. На дне оставалось всего несколько смятых бумажек. Пальцы перебрали одну, вторую, третью. Почему-то Дайна остановилась на четвертой. Показалось, что она мягче остальных, как… лисья шерстка.       Лора демонстративно отвернулась, чтобы не заглядывать подруге через плечо и не увидеть, как Дайна развернет бумажку с маской лисицы. Ох, богиня.       Меньше мгновения ушло у Дайны на то, чтобы взглянуть на рисунок. В один шаг она оказалась перед друидом развернула перед ним бумажку и назвала своё имя. Друид сделал пометку в списке горожанок, который держал в руках, и с кивком отпустил Дайну. Бумажку она сразу смяла в руке, сунула в карман длинной юбки и потянула Лору за собой, вниз по улице. Подруга ни о чем не спросила, нельзя ведь, но по лукавой улыбочке сразу было видно — все поняла. Конечно, на Дайне же лица не было. Побледнела враз, взгляд потерянно забегал. Она вдруг поняла, что так мало знает о своей новой роли. Что им говорили? Наденешь маску да сбежишь в лес. Поймает Охотник — победит. Не поймает — год будет неурожайный. Так значит, надо поддаваться Охотнику? Так ведь лучше для всего города? Или игра должна быть честной, чтобы Раудона не разозлилась на дурную свою избранницу? Ох, завтра нужно будет обо всем расспросить друидов. Но ведь еще же маски! Боги! Мало было ей забот, еще и этот жребий!       За думами и проклятиями Дайна совсем не заметила, что над головой уже скрипит шатаемая ветром вывеска «Дубовой рощи», а рядом Лора воркует с кем-то из своих мальчишек. «Своими мальчишками» та называла половину городских парней, будь те на год ее младше, или на десяток старше. Все, кто еще не женился, попадал под Лорины чары. Не сказать, что Дайна вовсе оставалась в тени подруги. С копной рыжих волос до талии Дайну было сложно не заметить. Правда, распущенными локоны она носила редко, все чаще заплетала их в косу и заправляла ее за пояс рабочего фартука. У Дайны были округлые формы, совсем не хрупкая девица, и роста немалого, ямочки на щеках, маленький нос и лучистые голубые глаза. Поклонников тоже хватало, только каждый получал один ответ — не до свиданий ей. Цветы не по нраву, словами ласковыми голову не заморочишь, хочешь порадовать — подари инструмент для выделки кожи или резки по дереву. Вскоре всем им наскучивало пробиваться через ее защиту и околачиваться у мастерской под суровым взглядом Мариса.       «Дубовая роща» была не столько таверной, куда набивались работяги под конец дня да пьянчуги, сколько местом собрания молодежи. Прежние хозяева варили дурной эль и водянистое пиво, предлагали пережаренное мясо да и все на том. Мебель шаткая, по темным углам шушукаются. Дайна как-то раз забирала отсюда перебравшего отца и на всю жизнь запомнила те недобрые взгляды. Казалось бы, маленький городок, все свои, но в затхлой таверне с тусклым светом ламп Дайна почувствовала себя, как в стане чужаков-северян.       Пару лет назад «Рощу» перекупил приезжий пивовар, молодой, лет тридцати всего. Говаривали в городе, что это ненадолго, что не сладит он ни с заведением, ни с местными, да денег столько откуда, да что он понимает в эле. Однако Артур Лейкслип, а именно так звали молодого пивовара, не сбежал при первых трудностях, и при вторых, и третьих. Многим местным он дал работу, наладил торговлю с соседними городами, возил свои бочки с элем, пивом, брагой и даже медом. Вслед за «Рощей» появились у Артура и другие таверны и бары, но молодежь облюбовала именно это место. Предлагали здесь вкусное некрепкое пиво, и цену не заламывали, а Артур прислушивался к пожеланиям своих гостей. Как теплело, выставлял на улице столики, вешал фонарики под вывеской, даже задний двор расчистил, где прежде всякий мусор рабочие складывали, и установил длинную барную стойку, где большие компании рассаживались и горланили, не мешая тем, кто остался внутри. Все в «Дубовой роще» стало теперь таким уютным и теплым, будто и правда под сенью деревьев сидишь и некуда тебе торопиться.       Но сегодня, переступив порог и махнув в приветствии официанткам, Дайна не почувствовала себя лучше под крышей «Рощи». Знакомые голоса позвали их с Лорой к одному из столиков, и Дайна зашагала не глядя. Выпить бы сейчас, отвлечь мысли, хоть на минуту забыть о завтрашнем дне, о масках, о жребии…       — О, простите, — прорвался чей-то голос через ее мысли. Дайна не заметила на своем пути человека и едва не выбила кружку из его рук — незнакомец вовремя увернулся. Чужаки в «Роще», как и во всем Ратасе, были редкостью, но в этот раз Дайна не обратила на него внимания, только что-то буркнула под нос и направилась дальше за подругой.       Только ни выпивка, ни вкусная еда, ни разговоры друзей не смогли отвлечь Дайну. Не зря в прошлые годы она избегала жеребьевки, пусть и под страхом получить нагоняй от друидов. А, может, это богини гневаются, что столько лет бегала от них? Ох, да будет! Столько переживать из-за того, что еще не случилось, и что вполовину не так страшно, как она себе напредставляла.       Дайна опрокинула свою кружку с остатками сладкого эля и придвинулась к столу, чтобы послушать, о чем рассказывал Азалас, сын кузнеца.       — Пришел, говорят, с обозами Артура из Иелейи, северянин какой-то, а наши ему наливают.       — О чем речь? — переспросила Дайна у Лоры, которая больше поглядывала в сторону барной стойки, чем слушала болтовню Азаласа.       — Вон о нем. — Лора указала на кого-то в толпе местных парней за баром. Среди кожаных жилеток рабочих и зеленой формы слуг, этот незнакомец в белой рубахе сразу бросался в глаза. Белый цвет носили только те, кто имел отношение к Белым Храмам, кто поклонялся богу Дэуму, чужому для этого края. На фоне коренастых жителей Ратаса чужак казался слишком высоким, светлые волосы носил слишком длинными, бороду не стриг, сразу видно, не из рабочих он и не из солдат. От силы лет двадцать. Да и не монах, слишком широк в плечах, слишком вольно болтает со всеми, шутит чего-то, девчонкам улыбается. Так это в него Дайна чуть не врезалась.       Дайна осекла себя, что слишком уж засмотрелась на чужака. А как на такого не засматриваться, вот и Лора, и половина «Рощи» теперь только в ту сторону и таращились. Он не просто чужак. Он северянин. Из тех, с кем народ Дайны воевал десятилетиями, но сейчас-то все в прошлом, в княжествах царит мир, да только люди все помнят…       Если молодежь облепила чужака, расспрашивая и слушая его истории, то посетители постарше смотрели искоса и едва не шипели сквозь зубы. Лучше бы этому чужаку уйти, пока не случилось беды.       — Пригласи его к нам, — ни с того, ни с сего сказала Лора. Дайна уставилась на нее, ожидая, что подруга заливисто рассмеется над собственной глупой шуткой.       — Хочешь — сама и зови.       — Я-то хочу, но смотрит он не на меня, — протянула нараспев Лора.       Дайна обернулась к стойке и встретилась взглядом с чужаком. Опять.       — Давай, девочка. — Лора пихнула ее острым локтем в бок, и чтобы не свалиться со скамьи, Дайне пришлось податься вперед.       Она глянула на ополовиненный кувшин эля на столе, щедро плеснула остатки в стаканы друзей и с пустой тарой направилась к бару. Так непривычно вспотели ладошки и во рту пересохло. Дайна без труда могла заговорить с незнакомцами, да и с мальчишками легко ладила, пусть и не подпускала близко. Но этот... Этот вдруг оказался всего на расстоянии вытянутой руки, смотрел так пристально, и глаза эти его, светлые, голубые, притягивающие взгляд.       Дайна поставила кувшин на стойку, скрывшись от чужака за чьей-то спиной. Что ей сказать? Как вообще открыть рот, когда этот северянин так внимательно смотрит и будто насмехается над ней.       Пока трактирщик наполнял кувшин новой порцией эля, Дайна слушала болтовню местных, облепивших северянина. Они задавали вопросы с такой скоростью, что он и отвечать не успевал, но говорил все равно вежливо, отшучивался, вызвался оплатить чью-то выпивку.       — Кажется, это вы чуть не сбили меня с ног?       Дайна едва не вздрогнула услышав его голос слишком близко. Северянин оперся о стойку поблизости от нее и обращался к Дайне, точно, ей не показалось.       Трактирщик вернул ей наполненный кувшин, и Дайна придвинула его ближе, повернулась к незнакомцу лицом и уперла руку в бок.       — Такого здоровяка прямо собьешь с ног. — Она окинула его красноречивым взглядом.       Вот и причина, почему никто не бегал за Дайной слишком долго. Стоило ей только открыть рот…       Чужак усмехнулся и ответил таким же кивком:       — Перед такими красавицами как устоять? — Он будто даже смущенно заложил руку за голову, потирая шею, и добавил: — Да-а, в моих мыслях этот звучало лучше. Давай сначала. Привет. Меня зовут Вегард. А ты?..       Он протянул ладонь для рукопожатия. С огрубевшей кожей и мозолями, с засохшей грязью в складках кожи. Руки не одного из «чистеньких», а рабочего человека.       — Дайна. — Она вложила ладонь в его — горячую и мягкую, несмотря на грубость. — Давно прибыл в город?       — Сегодня. Так сильно бросаюсь в глаза? Или вы тут просто все друг друга знаете?       — Северяне еще и из Белых у нас точно редкость.       — Я давно уже не из Белых. Так понимаю, это твои друзья вон там буравят нас взглядами?       — Да, хочешь к нам подсесть? Или у тебя...       — Да, пойдем, — с готовностью, будто только и ждал предложения, Вегард потянулся к ее кувшину и направился следом за Дайной. Лора за их столиком едва не светилась от гордости, так что Дайне захотелось шикнуть на подругу.       — Знакомься, это мои друзья, — представила Дайна, когда они остановились, — Азалас, Марк, Бэрр и Галлан, а это Лора и Морна.       С дружелюбной улыбкой северянин водил взглядом от одного лица к другому, помахал рукой и сказал:       — Ну, я всех не запомню, но привет. Я Вегард. — Он пожал руку каждому из парней и сел между Дайной и Лорой на последнее свободное место. Настороженность парней, кажется, дала слабину, когда северянин поставил на стол кувшин с элем и все подняли тост за новое знакомство. Лучший способ подружиться с жителем Ратаса — восславить его богиню да выпить пинту-другую. Этот Вегард скоро втянется.       Слушая вопросы других и ответы Вегарда, Дайна притихла. Оказалось, что в Ратас тот попал, как и говорили, с обозами Артура Лейкслипа, помогал с погрузками, искал работенку.       — Ты же из Белых? — спросил в лоб Бэрр, и все за столом притихли, искоса поглядывая на Вегарда. У того не потухла улыбка и не огрубел тон, когда он ответил:       — Был раньше. Полжизни воспитывался в Белом Храме. Для тебя это проблема, друг?       — Да не, — Бэрр сразу сдал на попятные. — Но в наших краях ваш брат не частый гость.       — Ваш брат нигде не гость, везде как хозяева себя ведете, — пробурчал Галлан, не отнимая кружки от лица, от чего в шумном баре его слова прозвучали гулко.       За столом снова притихли, ожидая реакции Вегарда. Выходцы из Белых Храмов не только чтили собственного бога, но и отрицали чужих. Они говорили, что все это ересь, а существует только их единый и неприкосновенный. Всех же остальных богов нужно свергать, алтари — рушить, а проповедников — жечь на кострах.       — Поэтому я уже не с ними, — ответил Вегард и простодушно развел руками. Казалось, ничто из грубостей местных мальчишек не могло вывести его из равновесия. Для каждого слова у него были миролюбивый ответ и улыбка, но почему-то Дайне, сидевшей рядом на узкой скамье, показалось, что в этот раз он все же напрягся.       Когда мальчишки перестали, наконец, цепляться к Вегарду, тот рассказал, что в Иелейю попал с труппой циркачей.       — О, — оживилась Лора, — выступал силачом-атлетом? Завтра тебе пригодятся такие умения.       — Завтра? — переспросил Вегард. Он упомянул, что они могут звать его сокращенно — Вег, но Дайне в мыслях больше нравилось проговаривать его имя полностью. Веяло от него северными ветрами и… и морскими сражениями. — А что будет завтра?       — Тебе не рассказал никто? У нас же праздник! Равноденствие! Вы не празднуете такое?       — На моей родине, — он вдруг осекся и кашлянул в кулак, глянув на своих слушателей — как отнесутся, что он помянул северян? — На моей родине празднуют, но я уже и не помню толком ничего. Только, что шаманы приносят жертву солнцу и луне. И как же вы тут празднуете?       — А вот завтра и увидишь. У нас такой размах, весь город гуляет! А к вечеру, — она подалась вперед, и в свете настенных ламп зеленые глаза хищно сверкнули, — устроят охоту.       — Охоту? — в тон ей повторил Вегард. — Это там мне умения циркача пригодятся?       — О, дорогой, сначала нужно заслужить звание Охотника, — с лукавой ухмылкой ответила Лора. — Весь день будут испытания, и только двое из парней, что покажут себя лучшими, смогут войти в лес.       — Как все у вас сложно, — буркнул Вегард, повернувшись к Дайне. — И участвуют только парни? А что делают девушки?       — А на девушек они будут охотиться, — ответила та, прогоняя из мыслей образ Вегарда, бегущего через лес.       Его лицо немного вытянулось, он подпер руку щекой и всем торсом повернулся к Дайне.       — Ты ведь понимаешь, что нельзя бросить такое и замолчать? Давай-ка, я пополню твою кружку.       Он плеснул эля из кувшина, придвинул кружку обратно к ней и уставился в ожидании продолжения.       Стараясь не углубляться во всю историю богинь-сестер, Дайна в общих чертах описала эту традицию — про жребий, про маски и про охоту.       — Ты делаешь эти маски? Ух ты, еще не встречал девушек-столяров.       Дайна тоже не встречала, сколько мастеров и ярмарок ни приезжало к ним в город. Сам Марис ее с собой никуда не брал.       — Не только маски, много чего. Резьбу вот на этом столе тоже я делала. — Дайна ткнула пальцем в вырезанную кайму в виде переплетений листьев и веток. Не слишком тонкая, далеко не лучшая ее работа, да и от времени и от рук гостей заметно потерлись узор и лак. Но вслух Дайна не успела начать оправдываться:       — Ого, — выдохнул Вегард, и Дайне очень хотелось поверить в его искренность. — Ты серьезно? — Он аккуратно провел пальцами по пухлым деревянным листикам. — Это очень красиво, ты настоящий мастер.       — А ты слишком рьяно рассыпаешься в комплиментах, — засмеялась Дайна, прикрывая смущение.       — Но это же правда! Покажешь свою мастерскую? Я бы посмотрел на другие работы.       — Может быть, в другой раз, — увильнула Дайна. — Завтра вот увидишь маски и тотемы.       — Прости, я тебя перебил, ты говорила про охотников и лис.       Дайна уже не слышала ни разговоров за столом, ни шума «Рощи» — ничего. Всем ее вниманием завладели только голубые глаза и мягкий голос.       — В чем роль охотника?       — Его роль в том, чтобы поймать Лисицу или Волчицу. Зависит от той команды, в которой он состоял. Если Охотник поймает Лисицу, то заслужит благословение богини. И, если пожелает… — У Дайны вдруг вспыхнули щеки, не то от выпитого, не то от того, как Вегард облизнул губы после своего меда. — И если пожелает, поцелуй.       Вегард подождал еще секунду, видимо, ожидая, добавит ли Дайна что-то к сказанному. А секунду спустя поднял раскрытую ладонь, но так, чтобы остальные за столом не увидели. На ладони лежала смятая бумажка с изображением лисьей головы.       — Такой жребий? — переспросил Вегард тихо, не привлекая чужого внимания.       Дайна уставилась на бумажку, которую еще час назад вынула из медной чаши. Откуда? Он что, рылся по ее карманам?       — Ты выронила, когда мы столкнулись в зале. Подумал, может, это что-то важное, подобрал, и… Вот. Держи.       Чувствуя, что щеки полыхают все ярче и жарче, Дайна сгребла мятую бумажку с горячей руки чужака. Ему хватило такта отвернуться, помолчать несколько секунд, пока Дайна чувствовала себя будто нагой. Теперь он знает слишком многое. То, о чем никто в городе знать не должен был.       — Значит, лиса? — спросил Вегард, обращаясь к своей кружке. — Похоже, у меня будет стимул победить завтра на ваших соревнованиях. — И подмигнул Дайне.