Глава 2 ( Первая встреча старых друзей )

            Тем, кто кричал жёлтому лису это, приближаясь к нему, был синий ёж с зелёными глазами, который был на целую голову ниже нашего героя. На его лице можно было увидеть слабую, но радостную улыбку, с такими же чертами в глазах, чего нельзя было сказать о нашем двухвостике, с перебинтованной левой рукой, глядящего на него с холодным недоумением, так сказать, спрашивая кого-то, или себя, тварам: «Что? Ты кто вообще такой?».             — Тейлз, Тейлз!.. — продолжал кричать синий в сторону лиса.              Не пошатнувшись ни на дециметр, даже ни на сантиметр, он ждал, когда ёж до него добежит, а тот это сделал фактически за секунду, со скоростью звука, даже меньше, остановившись у него со счастливою мордахою, и тут же схватил, с бегущими слезами, его белоснежными перчатками за тело, обняв крепко-крепко (несмотря на то, что увидел повязку на руке, из-за чего мог ненароком её сломать, потому ему надо было бы быть по осторожней, ибо он же не знает, в отличии от читателя, что она зажила уже давным-давно), галасіўшы быццам на весь сьвет:              — Господи! Тейлз! Как я рад тебя видеть!!!              Лис же ничего не понимал: «Меня сейчас взял какой-то случайный ёж на руки и стал обнимать, говоря про какого-то Тейлза?!».        После тисканий, ёж отстранился от недоумевающего лиса и стал ему говорить, с трепещущим сердцем в своей груди от переизбытка радости:              — Как твои дела, братишка?!              Тот у свою очередь думал, немного удивлённо смотря на синего: «Не, ну, он прикалывается надо мною?! Братом называет! Я же к нему не имею никакого отношения, наверное... или я сурьёзно ничего не помню про то, что было до моего падения в Грин Хилсе? Евоный голос мне кажется до боли знакомым!». И после мыслей наш герой ему ответил, холодно, даже бездушно:                     — Простите, а вы кто?              От такого синий ёжик сразу же переменился в лице от радости, до разочарование, а глаза, так сказать, были готовы выбежать куда-то подальше отсюда, от испытываемого удивления. Через пару таких секунд тот сказал, показывая руками на себя, с кислою миною на лице:              — Тейлз, ты это так шутишь, что ли?! Я — Соник, твой лучший друг!              — Простите, Я натурально ничего не понимаю. Что ещё за Тейлз? — снова ответил лис, смотря своими вачамі прямо на ежа, который готов был прям под землю сейчас провалится от абсолютного непонимания всего этого: «Что?!! Он что, ничего не помнит?! Даже своего прозвища?!».              А двухвостый дальше стал говорить:              — Правда, ваш голос, мне кажется до боли знакомым, я где-то его встречал, по этому, возможно, со мною когда-то дружили, ну, или нет. Но, если и так, то вы, (как себя назвали) Соник, не могли бы меня называть по моему настоящему имени — Майлз Прауэр, или просто Майлз, или мистер Прауэр?              От такого у его собеседника проста вскипела голова, как чайник, думая: «Называть по настоящему имени?! Ты же терпеть не мог, когда по нему тебя называли, из-за чего сам и просил — Тейлзом, а не Майлзом!!! Да и что за вода?! Ты же никогда так не говорил, Тейлз!».              А затем Соник схватил Тейлза па-хуткаму за плечи, треся его, и прикрикивая быстро-быстро, паникуя:              — Очнись! Тейлз! Очнись!!!              А тот испугался от неожиданности, крича:              — А-а-а-а-а!              И, из-за этого звука, ёж отпустил его, побоявшись, видимо того, что он мог случайно повредить левую руку, которая, в данном случае, имитировала сломанную, так как держалась бинтами за плечо. Он извинился:              — Ой, прости!..              — Ничего, — отвечал лис. — Так, что вам надо?              «Его рука, что, не сломана, тогда чего на ней бинты?» — не понимал Соник, увидев, что Тейлз ни подавал никаких признаков того, что в том месте ему больно, хотя ёж его и тряс, и смертельной хваткой ціскаў яго сваімі руцамі, из-за которых та просто по всем законам излюбленной лисом физике должна была заболеть. Но, несмотря на это, он, Соник, ответил ему так, с ноткой некоторого волнения, как у моря сейчас под лёгким ветерком, на котором черный, длиннющий шарф двухвостика развивался, подобно сьцягу:              — Тогда не мог ли бы ты... Майлз... — он с трудом выговорил это имя, так как всю свою жизнь был привык к прозвищу своего старого друга, — пойти со мной поесть, чтобы с тобой, брат, поговорить о чём-то. Тебе же после месяцев, проведенных дома, надо восстановиться и привыкнуть ко старой жизни?..              Не смотря на явные проблемы с речью из-за всего того же волнения, исходящее от синего ёжика, его собеседник согласился с ним, и потом, встав полубоком назад и делая один шаг туда же, сказал:              — Идём!..              — А, да! Идём! — воскликнул Соник, идя совместно со своим другом, Тейлзом, хотя сейчас не так, как раньше, не как будто давно ведомые друг другу товарищи, а как двое незнакомцев, познакомившись только что — почти ни о чём ни разговаривавшая между собой, хотя даже такое у тех почти не встречается, как это: одинокая тишина, незнающая ни капли разговорного света. А тем часом Соник думал, паникуя в своих мыслях: «Чё Я скажу всем остальным?!! Они же его просто не узнают!!! Святые чили доги хаоса!..».