II

Я, можно сказать, облизал каждый угол этой комнаты. Витало жаркое напряжение, разрывающее душу. Бегло опишу что я сделал: осмотрел все-все тетрадки и учебники, валяющиеся в компании ноутбука на столе(у неё каллиграфический почерк!!); нашёл фотографии в ретро стиле, где моя красавица позировала в стиле викторианской эпохи; погладил плюшевого додо, но это не помогло успокоить проснувшийся вулкан страсти... Да, всё это, несомненно, стыдно и заслуживает жестокого порицания, но в тот момент я был счастлив. Я всего лишь маленький человек, она - мой идол, которым я мечтаю обладать. Мне не хотелось осквернять её стол, её кровать, её трусики или, что хуже, её детские фотографии. Но кое-что я всё же оставил для себя. Я вдохнул запах подушки, пока не почувствовал жжение в лёгких и вообразил, как если бы она была в этой комнате, грациозно растекаясь по кровати, звала меня в свои объятия, а я, изголодавшийся по женским ласкам щенок, бодро завилял хвостиком и аккуратно ступил на священное ложе, и её руки гуляли бы по моему телу, а губы жадно упивались мне в шею. Как её «Я тебя люблю, Роберт» обжигало мне ухо, и я, переполненный счастьем, в ответ страстно целую этот искренний рот. Молодые тела сплелись в пламя любви, которому суждено гореть вечность - докуда эти двое в старости не решатся обоюдно испить яду, умерев в объятиях друг друга. Но я открыл глаза - и я один, мой счастливый мираж пропал, а я упиваюсь его объедками. К счастью, я знаю как это исправить. При осмотре шкафа, мой взгляд уцепился за коробку из-под обуви, что так красиво переливалась в моих руках. Я стоял с минуту, внимательно рассматривая обувку, сокрушимый волной соблазна и обливаясь стыдом с ног до головы, но все же сделал первый шаг на встречу новому опыту - и неумелый рот познал вкус кожи. Это была её обувь, которую, судя по яркому запаху, она носила продолжительное время. И я стоял посреди женской спальни, вылизывая каждый сантиметр ботинок, возбуждаемый чувством вины и страхом быть застуканным. Бурная фантазия снова рисовала красивые сюжеты - вот моя мраморная девочка сидит на столе, прикрывая наготу волосами, со связанными за спиной руками и беспомощно поднимая бровки домиком  - ведь уверенный в себе Роберт беспощадно обсасывает каждый мраморный пальчик на миниатюрной стопе. Моей птичке так нравится, что она инициативно суёт любимые части мне в рот - ох, право же, ни одна картина мира не изобразит красоту голой женской стопы... Картинка перед глазами сменилась на другой сюжет: моя деловая Леди, в строгой рубашке и юбке-карандаше, хлестает меня по лицу своим хвостом, что так удачно заменяет ей плетку. Она величественно сидит, грубо хватает меня за волосы и прижимает к лаковым лодочкам. «Ты должен их вычистить», а я послушно следую указаниям своей строгой госпожи. Она позволяет себе больно тыкать каблуком в моё выпирающее достоинство и уничижительно комментировать, завораживая своей жёсткостью. Я готов разлиться лужей прямо под ней, только бы ощущать на себе её прикосновения - какой же дьявольской бывает любовь... Я был на пике своего дрянного блаженства, в животном экстазе забыв где я нахожусь, как... Бам! Чёрт возьми, хозяйка вернулась в оскверненную квартиру! Госпожа моего сердца со смехом покачала указательным пальцем перед моим лицом и разбилась на миллион осколков, что разлетелись по взволнованному разуму. Я в западне: из окна выпасть решится лишь самоубийца, в заваленном вещами шкафу даже блоха не поместится, под столом только слепой останется незамеченным - я с мольбой посмотрел на кровать. Анжела влетела в спальню в тот самый момент, как я только-только спрятался с коробкой обуви за компанию. Я, скажу честно, даже не рассматривал такой вариант событий, будучи уверенным в... «А во что, ты, собственно, был уверен и чем ты только думал? Своей тупой головкой? Ситуация хуже некуда» корил я сам себя, пытаясь придумать каким образом я смогу незаметно уйти. Надеюсь, она собирается пойти в душ. Меж тем, моя голубка имела сбитое дыхание и странно шмыгала носом. Не в силах наблюдать что-либо кроме её ног (мои щеки покрылись густым румянцем), я внимательно прислушивался к каждому её движению. Верно, она пребывала в гневе, потому как мгновение спустя раздался удар о пол (я вздрогнул и ударился о дно кровати, к счастью, она ничего не услышала), но она не остановилась на этом - напротив, вошла во вкус: в ход пошли все те фотографии юной девушки, коими я имел счастье успеть налюбоваться полчаса назад. Пол был усыпан осколками стекла вперемежку с древесными рамками, какие-то фотографии порвались. Далее она подбежала к своему рабочему месту и руками смела всё - тетрадки с шелестом полетели, учебники глухо приземлились, ноутбук же смачно грохнулся. Всё это сопровождалось душераздирающими всхлипами, граничащими с завыванием. Мне стало так жаль свою девчушку, что захотелось тут же рассекретить своё шпионство и успокоить её в своих чувственных объятиях, но я оставался парализованным страхом всё испортить и навсегда её потерять. Я слышал и то, как лист бумаги был разлучен от своих братьев; и то, как ручка нервно скользила по строчкам; и то, как тяжёлые капли падали с подбородка. Ко мне вплотную подкралась тревога перед неизвестным и зловещим, она мерзко нашёптывала на ушко ужаснейшие предположения. Ручка была впечатала с немалой силой в стол. Интересно, успел бы я незаметно пролететь к коридору и замереть где-то там, пока она копалась на кухне? Я не стал проверять - как я могу бросить свою крошку? Я рядом с тобой, пусть ты и не знаешь о моём существовании. Я прислушивался ко всему - тиканье часов, твоё прерывистое дыхание, шуршание блистеров, что-то тяжелое упало тебе на ноги, ты заорала не то от боли, не то из-за отчаяния. Твои укутанные в теплый флис ножки топали из одной стороны в другую. Господи, но зачем ты рушишь свой дом, любимая?... Наверное, чтобы ни случилось, я бы так и сидел там, притаившись как крыса помойная. Я бы прятался и слушал твои стоны, будь ты с другим мужчиной, даже если эта симфония обошлась мне в срок за умышленное убийство. Я бы мог слушать твой плач, даже если боль сопоставима с желанием убить свою мудатскую душонку за бездействие. Я бы мог лежать и слушать твой храп, терпя боль в мочевом и затёкшие конечности, ведь ты милашка. Я бы мог даже без возмущения слушать ужаснейшую попсу, если тебя она могла развеселить и пустить в пляс. Но я не могу слушать то, с каким безразличием ты собираешься покинуть меня, да ещё каким ужасным способом — завязывая петлю себе на шее! Стоя на этом обшарпанном табурете!! Среди стекла и блёсток, и розовых обоев.... Ты сказала "ну, прощай, моя берлога...", с полной готовностью сделать скачок в кротовую нору. Но с твоей кровати выскочил незнакомый мужик, словно чёрт из табакерки, и, колтыхая своими руками-граблями, бездумно и нагло схватил за сочные бедра. Должно быть, со стороны очень пошлый жест, но зато как ты кричала! Сколько желания жить в твоих пинках! Я еле тебя снял, прежде чем мне прилетело в голову какой-то чертовщиной. Обожаю тебя, господи. Я весь в крови и соплях, но как же я тебя люблю. — КТО ТЫ ТАКОЙ, УБЛЮДОК?!?! ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ У МЕНЯ ПОД КРОВАТЬЮ?! — ты по-боевому схватила табуретку. — Я....я.... – ну вот, стоя на коленях перед своей богиней, только и могу, что сопли жевать. — Я НЕ СЛЫШУ ОТВЕТА! КТО ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ТАКОЙ?! Я ВЫЗОВУ МИЛИЦИЮ! — Не нужно! Я...я спасти тебя хотел... Я случайно... Оно само так вышло... Я... Я Ваня... Роберт Ванцовский... Мы с тобой виделись два года назад.... — Ваня? Какого... чёрта...– уж не знаю вспомнила ли она того парня, но её тело еле заметно расслабилось. — Ты, чёрт возьми, что, проник в мою квартиру? —типа того...прости...– уровень стыда в крови был таким запредельным, что мне хотелось стать человеком-невидимкой. — Откуда ты знаешь где я живу? Какого черта?! Где камеры, куда смотреть? Это же чертов цирк! — Это не розыгрыш... Я... — Ты?... ОТВЕЧАЙ, ЖИВО! – глухой стук о мою черепушку дошёл болевым импульсом. — Я СЛУЧАЙНО УВИДЕЛ ТЕБЯ НА УЛИЦЕ, ПРОСТИ, ПРОСТИ!! ТЫ МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛАСЬ И Я НЕ МОГ ТЕБЯ ЗАБЫТЬ. Я НЕ ЗНАЛ ЧТО ДЕЛАТЬ И СДЕЛАЛ ВИД ЧТО МЫ НЕ ЗНАКОМЫ.. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ГДЕ Я ЖИВУ?!ТЫ ГРЕБАНЫЙ МАНЬЯК! — НЕТ, Я НЕ МАНЬЯК!!Я бы никогда не навредил тебе, это случайность.... — Ты, что, прикалываешься? – она многозначительно посмотрела на меня. — Нет, честное слово! — Окей, я спокойна. Вот, видишь? – она показывает на свои налитые яростью глаза. — Повторяю: как ты сюда проник? — Я взял ключик под ковриком... — АХ, ТЫ, ГРЁБАНЫЙ СУКИН...– табуретка угрожающе нависла надо мной. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!! — Что?..– она, кажется, шокирована.— Что ты?.. — Я люблю тебя! – ого, на душе впервые за года стало так легко. — И всегда любил, с первого нашего дня. — Что за бред?! Мы виделись первый и единственный раз! И это не объясняет ОТКУДА ТЫ ВЗЯЛСЯ ПОД КРОВАТЬЮ!! В одно мгновение я преисполнился смелости: бежать уже некуда. Отказ меня уничтожит, но её отвращение и ненависть тем более — я сам себе уничтожу шанс. Я изъяснялся как умел, и, что главное, как чувствовал: я безумно люблю тебя, я помню наше знакомство как будто это было вчера, я думал только о тебе и мечтал найти на улице или в соцсетях, и, вот, я нашёл! Правда, пришлось учтиво опустить детали моего пришествия, но суть ясна как день — пришёл, чтобы изучить обстановку, искренне не хотел быть свидетелем самоубиения, рад что смог спасти. В конечном итоге я остался жив, даже несмотря на потрёпанное сердце, испуг, кровоточащую рану на голове и застывшие слезы в глазах. Я считаю, это удача в чистом виде! В какой-то момент мы уже сидели на кровати, и она по-заботливому обрабатывала мою ушибленную голову. Её прикосновения словно маковые цветы на поле — их неисчерпаемое количество и это прекрасное зрелище. Единственное «но» — я не мог понять, что она думает: её лицо было беспристрастным, но какой-то жар зарождался на невербальном, неизведанном мне уровне. Она выглядела очень задумчивой и не готовой к разговору, пока, не усевшись на кровать в позе лотоса, сигарета не коснулась её губ. Сделав глубокие затяжки, она начала диалог: — Выходит, ты сталкер, – она всё так же задумчиво смотрела сквозь объекты. — Да, наверное... — Прямо как в сериале. Или в манге. — Мне очень стыдно.. Прости, это ужасно, – с каждым словом моя душа становится легче на тонну-другую. — Смотря с какого угла посмотреть. Я люто угарала по ним будучи прыщавым подростком, – мне показалось, что она немного смутилась, поэтому я молча кивнул. — Но это очень интересно, конечно... Извини, что треснула табуреткой, но ты действительно выскочил словно клещ подкроватный! Яохренела. — Ах, пустяки! Я рад, что спас тебя... — Да.. – пепел с сигареты падал прямо на розовую простыню. — Многое же изменилось за те два года.. — Но ты ничуть не изменилась. – «Все так же прекрасна», додумал я. — Ещё раз такое высрешь и пойдешь нахрен отсюда. — Я... имел в виду, что ты очень красивая... Прости.. — Все мужчины только и видят, что красивую оболочку во мне. Ну, или ту, кто оторвёт мужские яйца и себе пришьет. Когда нужно, я решаю все вопросы, а так жизнь мне не принадлежит. Надоело брать и делать. А я просто хочу быть счастливой, понимаешь? — Кажется, я понимаю... – я аккуратно обнял её за плечо. — Когда-то я порхала на сцене, но я это ненавидела. Я настолько ненавижу реальность, что хотела бы отпинать её ногами, потому что эта гребаная сука превратила меня в нытика. Но я, мать твою, психбольная, мне нужно держать себя в руках и вовремя пить свои таблетки. Ненавижу эти гребаные таблетки!  И ненавижу тех ублюдков, кто наивно верит в них, овцы ещё те, – она уткнулась лицом мне в грудь. — Мне жаль, что на тебя так давит твоя жизнь...Хотел бы я знать больше... И быть рядом...– моё лицо горело так, будто я уже готовлюсь в преисподнюю за свои грехи. — О нет! Ты прямая угроза для моей ненависти к жизни. Оно тебе нужно? — Конечно, ты смысл моей жизни, – вырвалось из моего  импульсивного рта. — Смысл жизни...Господи, где ты был раньше.. — Сам очень сожалею. Но, если позволишь, я всегда буду рядом.. Буду твоим подкроватным клещом, – я несу абсолютный бред, но ей нравится, она сладко улыбается. — А ведь я не хочу замуж за того урода, слышишь? — Да, слышу...– КАКОЙ ЗАМУЖ И БЕЗ МЕНЯ?!?!?! — Он конченный. — Да, абсолютное чмо. «Сукин ты сын, да я тебя...» Мысленно я прикидывал куда можно сбросить тело. — Ты не понимаешь о ком я, да? — Не понимаю. — Ох, ладно.. – она высвободилась из моих оков. — Пошли на кухню, хоть чай попьём. С вареньем. А потом уберем квартиру и придумаем как послать нахрен моего жениха. — Звучит прекрасно, – я в глубине души понимал, что он - моя главная проблема. А от проблем принято избавляться. — Мечты сбываются? — Мечты сбываются! — Но учти, ты должен вернуть старые кудряшки, иначе даже не вздумай рассчитывать на мой поцелуй, – даже не взглянув на мою реакцию, она шагнула через стекло. — Я... — Пошли, чай сам себя не сварит! «Боже, как же я её люблю. Я счастлив.» – подумал я, пряча коробочку с обувью пока она не видит. И всё-таки, жизнь меня очень любит. А я люблю жизнь, и это дало новое начало крепкой любви. Ведь я больше тебя никогда не отпущу. Ты — вечность. Ты — вселенная. Ты — всё моё свободное время, вся моя жизнь и мои мечты. И я буду всегда, даже если мне скажут убраться вон из жизни. Потому что исцелив мою жизнь однажды, её уже невозможно сломать..