Глава 5. Посетители

      Дни выздоровления потекли как ручей, спокойный и неторопливый. Снейп не привык к такому праздному ничегонеделанию и потому порой срывался на своих юных телохранителей. Впрочем, они не обижались.       Луну Лавгуд, а именно она заменяла Грейнджер на посту чаще других, вообще тяжело было чем-либо смутить или обидеть. На каждую его грубость она лишь рассеянно хлопала огромными глазами и выдавала такую несусветную хрень, что хлопать глазами приходилось уже Снейпу. Неинтересно. Неспортивно. И Снейп предпочитал молчать в ее странном обществе. Впрочем, молчание с ней было спокойным, каким-то даже благостным и совсем не тяготило. Снейп в полной мере понял теперь, почему однажды Флитвик признался, что рядом с этой девочкой отдыхаешь душой. И почему ее, такую неземную и неудобную, так полюбили эти неподходящие ей на первый взгляд друзья — неугомонный Поттер со всей бандой.       Луна молчала, иногда пела что-то заунывное на непонятном ему (а скорее всего, и всем остальным) языке, потом аккуратно, словно стараясь не задеть и не навредить, отгоняла от его лица очередную невидимую козявку («Это мыслегнеты, сэр, совсем не опасные, не бойтесь, но думы от них тяжелые, сложные»), и Снейпу становилось легче.       Забегал Поттер и, оправдывая звание главного героя Магической Британии, тайком от Грейнджер поил его кофе. Однажды даже притащил жареную рыбу с картошкой, завернутую почему-то в газетную бумагу. Снейп жест оценил, но есть отказался, и Гарри благополучно слопал все сам. Пару раз он еще попробовал подкатить к профессору с задушевными разговорами о матери, но Снейп упорно молчал, и Поттер наконец отстал.       Иногда с ним приходил и его неуклюжий рыжий друг, что было неудивительно, ведь где Поттер, там и Уизли с Грейнджер. Зельевара он раздражал неимоверно.       «Что Грейнджер в нем нашла?» — думал Снейп, наблюдая, как рыжее недоразумение по-хозяйски обнимает девушку за тонкую талию.       Впрочем, положа руку на сердце, он понимал, что именно: Уизли был хорошим другом, верным и надежным. Вон с какой готовностью поддерживает Поттера в стремлении того во что бы то ни стало вытащить своего злобного бывшего учителя из лап авроров. Ищет каких-то там адвокатов, листает старые подшивки «Пророка», надеясь найти похожие случаи, говорят, даже агитировал портреты устроить в Министерстве митинг в поддержку Снейпа. А когда Грейнджер понадобились какие-то книги в полуразрушенной библиотеке Хогвартса, он до ночи просидел там, собирая для нее все строго по списку (с разрешения мадам Пинс, разумеется). Грейнджер тогда в благодарность рассеянно поцеловала его в щеку, хотя рыжий явно надеялся на большее, и замахала на него рукой, мол, иди, не мешай. Снейп тогда непонятно почему почувствовал мрачное удовлетворение.       Грейнджер торчала у него в палате практически безвылазно. Он пробовал ее выгнать, нагрубить — и бровью не повела. Вышла на пару минут, вернулась с шоколадкой для себя и тыквенным соком для него. И он даже не признался ей, что с детства ненавидит тыквенный сок. Просто аккуратно вылил его в раковину, когда она ушла.       — Не злитесь, профессор, я все равно не уйду, — сказала тогда она, и Снейп махнул рукой. Хочется ей поиграть в сестру милосердия — да Мерлина ради, пусть хоть поселится здесь. В конце концов, рано или поздно его выпишут, и тогда ни Поттер, ни Грейнджер, ни тем более Уизли никогда его больше не увидят.       Грейнджер тем временем не только успешно исполняла обязанности его сиделки, но и с упоением штудировала справочники по колдомедицине — оценивший старания девушки Сметвик как-то сказал, что готов взять ее на стажировку после сдачи ЖАБА. Бедолага, знал бы он, на что подписывается. С того дня глаза Гермионы горели фанатичным огнем, и трещала она теперь совсем без передышки.       — Как считаете, профессор, какую специализацию мне выбрать?       — Мне все равно, мисс Грейнджер.       — Может, волшебная вирусология? — Грейнджер вряд ли его услышала. — Или травматология? Лечение от проклятий тоже очень занимательное… Ах, еще же есть колдопсихология! Ну почему, почему мы тогда разбили эти дурацкие маховики времени? Это ж сколько возможностей бы было!       Снейп закатил глаза.       — Но ведь я всегда мечтала защищать права магических существ. Это возмутительно, что волшебники до сих пор относятся к ним с пренебрежением! Что за предрассудки! Мы же не в шестнадцатом веке живем, ну в самом-то деле!       Снейп застонал.       — Все было так просто и понятно, а тут этот Сметвик со своим «Гермиона, у вас определенно есть способности к колдомедицине», — Гермиона очень похоже изобразила писклявый голос целителя, — спутал мне все карты, блин, и что теперь делать, как думаете, профессор?       — Я думаю, мисс Грейнджер, — рявкнул наконец Снейп, — что Поттеру и Уизли нужно выдать по Ордену Мерлина уже за то, что они семь лет терпят вашу болтовню, вот, что я думаю!       Гермиона хмыкнула и хотела возразить, но тут за дверью послышался хорошо знакомый им обоим голос.       — С каких это пор, чтобы навестить больного, нужно личное разрешение министра? Вы в своем уме, мистер Пламли? В каком смысле вы меня не пустите? Да я помню, как вы ревели в моем кабинете, когда завалили трансфигурацию, а сейчас вы меня не пустите? Вы совсем охренели?       Раздался грохот, дверь с треском распахнулась, и в палату влетела Минерва МакГонагалл, пряча палочку в рукав.       — Ты не представляешь, насколько я зла на тебя, Северус Снейп! — заявила она и сильно ударила зельевара по руке, вызвав тем самым протестующий вскрик Гермионы. — Успокойтесь уже, мисс Грейнджер, незачем так орать, ничего я ему не сделаю. Хотя так и тянет приложить тебя чем-нибудь этаким! Ну надо же, за целый год ничего мне не рассказал!       — Ты приложи лучше Альбуса, Минерва, — язвительно посоветовал Снейп, потирая ушибленную руку.       — О, я бы с удовольствием, но мисс Грейнджер меня опередила, — зло усмехнулась профессор МакГонагалл. — Директор Сакнденберг до сих пор в свой портрет боится возвращаться, а Амброуз Свотт требует заковать в кандалы нахальную девчонку. Мисс Грейнджер, вы же понимаете, о ком именно он говорит?       Гермиона несмело кивнула. Все же несмотря на статус героини войны, она побаивалась своего грозного декана.       — И в следующий раз, мисс Грейнджер, — продолжала МакГонагалл, — когда захотите разнести директорский кабинет, предупредите хотя бы — я уберу оттуда все ценное.       — Следующего раза не будет, профессор МакГонагалл, — твердо произнесла Гермиона. — Мы с профессором Дамблдором все сказали друг другу.       — Мисс Грейнджер поругалась с Дамблдором? — переспросил Снейп, до конца не поверив услышанному. Одна из самых дисциплинированных учениц, всегда относившаяся ко всем преподавателям с должным уважением (даже к нему), разгромила кабинет директора?       — Но зачем? — перевел он взгляд на Гермиону. — Зачем вы это сделали?       — Это неважно, — она отвела глаза, не захотев встречаться с его пронизывающим взглядом. Да и как объяснить то опустошающее чувство обреченности, возникшее после его слов из воспоминаний «А моя душа, Дамблдор? Моя?» Как рассказать о глубоком сострадании к этому непонятному и неприятному человеку? Гермиона помотала головой, словно стряхивая с себя ненужные мысли. — Да и вообще не так уж сильно я его разгромила. Подумаешь, напугала пару портретов и разбила дурацкую штуковину.       — Вы разбили не какую-то там дурацкую штуковину, мисс Грейнджер, — возмутилась МакГонагалл. — Это был ауромер! Единственный в мире, между прочим.       — Блядь, мисс Грейнджер! — взорвался ошарашенный Снейп. — Ауромер? Серьезно? Не могли запустить в них вазой? Их полно в кабинете! Или подожгли бы на худой конец! Это же портреты! Они легко воспламеняются!       — Северус! — ахнула профессор МакГонагалл, пораженная то ли неприличным словом, сорвавшимся с губ всегда невозмутимого зельевара, то ли предложением уничтожить портреты.       — А что сразу ругаться-то? — вскочила Гермиона, воинственно сжимая кулачки. — Да, я разозлилась! Имела право, в конце концов! Меня чуть не убили! Моих друзей чуть не убили! Вас, — она с силой ткнула пальцем в грудь Снейпа, отчего он болезненно поморщился, — чуть не убили! Мы ненавидели вас весь этот проклятый год, думали, что вы предатель, что вы убили Дамблдора…       — Но я действительно его убил, — скучающе протянул Снейп.       — По его просьбе! — отрезала Гермиона. — Он сам срежиссировал свою смерть, манипулятор хренов! Подставил вас, подставил Гарри с этими его вечными недомолвками. И не смейте мне говорить, что все это было ради общего блага, задолбали уже!       — Мисс Грейнджер, успокойтесь, — протянула к ней руку напуганная этой вспышкой ярости МакГонагалл, но Гермиона, тяжело дыша, вскочила со стула и отошла к двери. Рука Минервы безвольно повисла в воздухе.       Снейп, хоть и был зол как черт, спокойно рассматривал взбешенную девушку.       Общее раздраженное молчание затянулось, и Гермиона наконец фыркнула.       — Пойду прогуляюсь по коридору, а то сейчас точно взорвусь.       — Идите, мисс Грейнджер, — обманчиво ласково сказал Снейп. — А то у меня уже руки чешутся.       МакГонагалл с удивлением переводила взгляд с одного на другую и недовольно морщилась.       — Минерва! — рявкнул Снейп, едва за Гермионой закрылась дверь. — Убери от меня своих гриффиндорцев, иначе я за себя не ручаюсь.       — Они уже давно не мои гриффиндорцы, Северус, — невозмутимо ответила Минерва. — Как ты помнишь, школу они бросили еще год назад. И вообще, Северус, что это сейчас было?       Снейп вопросительно поднял бровь.       — Ты и мисс Грейнджер, — пояснила МакГонагалл. — Насколько сильно вы сблизились?       Снейп с шумом втянул в себя воздух.       — Ты рехнулась, Минерва? — прошипел он. — Или опять валерьянки напилась? Она же совсем девчонка!       — Не такая уж девчонка, Северус, ей скоро девятнадцать. И она так на тебя кричала. Поневоле засомневаешься.       МакГонагалл все еще пристально его разглядывала, словно надеясь увидеть доказательства его порочной связи с — о, Мерлин! — Грейнджер, но выражение ее лица чуть смягчилось.       — Не дури, Минерва, — устало выдохнул Снейп, — и не придумывай того, чего нет. Грейнджер все время на меня кричит, поэтому я и прошу забрать ее отсюда и занять чем-нибудь полезным.       — А почему это она все время на тебя кричит? — внезапно заинтересовалась МакГонагалл. — Не похоже на мисс Грейнджер. В чем дело?       — В плохом настроении? В недостатках воспитания? Черт возьми, откуда мне знать, Минерва?       МакГонагалл захихикала совсем как девчонка, и Снейп непонимающе воззрился на нее. Что такого смешного в том, что наглая гриффиндорка без спросу влезла в его жизнь и распоряжается им, как хочет?       — Я поговорю с мисс Грейнджер, — отсмеявшись, наконец снизошла до него МакГонагалл. — Правда, в успехе не уверена: пока у тебя нет палочки, присматривать за тобой все же нужно.       — Мисс Лавгуд с этим прекрасно справится, — уверил ее Снейп. В свете последних событий и безумных подозрений Минервы лучше будет все-таки убрать от него Грейнджер. Для полноты картины перед судом ему только слухов о его связи (несуществующей, между прочим, связи) с бывшей ученицей не хватает. Если уж Минерва предположила такое, то что могут подумать остальные? Метка, после падения Темного Лорда уже не такая четкая, но по-прежнему внушающая отвращение и страх, более чем темное прошлое двойного шпиона, предполагаемое соблазнение студентки — вот и сложился чудесный образ Пожирателя смерти. Привет, Азкабан! Не дай Мерлин, Скитер пронюхает про Грейнджер в его палате — это ж ни одно Прыткопишущее перо такой нагрузки не выдержит.       — Тебя и мисс Лавгуд охраняет? — снова развеселилась МакГонагалл.       — И ты даже не представляешь, какую несусветную чушь мне приходится выслушивать, — мрачно изрек Снейп, с внутренним содроганием вспоминая мозгошмыгов, морщерогих кизляков и парящих (или поющих?) соннокрылок, о существовании коих его любезно просветила чокнутая Лавгуд.       — Ты это заслужил.       Снейп закатил глаза.       — Ладно, твои проблемы с сиделками мне понятны, и я даже в некотором роде тебе сочувствую, — впрочем, ироничный тон МакГонагалл говорил как раз об обратном, — но давай перейдем к насущным проблемам. Когда ты вернешься?       — Куда?       Вопрос был откровенно дурацким, но Снейп не смог отказать себе в удовольствии немного побесить коллегу.       — Ты прекрасно все понял, Северус, — фыркнула МакГонагалл. — В Хогвартс, конечно!       — Зачем?       — Северус, не нервируй меня. Преподавать зельеварение, разумеется. Гораций после битвы совсем расклеился, постоянно на сердце жалуется, даже заявление уже написал.       — И ты вспомнила обо мне?       — Я о тебе и не забывала, — отрезала Минерва. — Преподавать защиту я тебе пока не могу предложить, сам понимаешь…       — Меня вполне устраивают зелья, — перебил ее Снейп, с какой-то тоскливой надеждой вспомнив свою безупречную лабораторию. — Но я хочу прибавку к зарплате.       Раз уж он так нужен новому директору, почему бы не выбить себе приятный бонус? Он же как-никак слизеринец.       — Думаю, наш бюджет это выдержит, — согласно кивнула МакГонагалл.       — И обновите мою лабораторию. Котлы там, весы, ингредиенты.       — Ладно. — Минерва прищурилась. — Что-то еще?       — Я еще подумаю. Кстати, одно маленькое уточнение: вести уроки я буду прямо из Азкабана? Или ты не в курсе, что я под следствием?       — Когда тебя оправдают, тогда и подпишем договор, — невозмутимо ответила МакГонагалл и встала со стула.       — Если оправдают, — поправил ее Снейп.       — Когда! Пусть только попробуют не оправдать! — и Минерва фыркнула, совершенно как разозленная кошка. — О, пусть только попробуют!       Снейп с большим трудом подавил улыбку. Хотя порой, увлекшись межфакультетской враждой, они и не ладили, чувствовать сейчас поддержку этой сильной уважаемой женщины было чертовски приятно.