Глава 24. Первые трудности

      Отвыкшей за целый год скитаний от школьного режима Гермионе первые дни учебы давались нелегко.       Во-первых, она банально не высыпалась. Долгие месяцы она жила по принципу «Когда встал — тогда и утро», и потому сейчас распевающий веселую песенку магический будильник вызывал лишь стойкое желание бросить его в камин.       Во-вторых, почти всю программу седьмого курса она выучила еще летом и сейчас на уроках откровенно скучала, чем вызывала недовольство некоторых преподавателей.       В-третьих, без Гарри и Рона было откровенно хреново. Тоскливо, одиноко и неполно. Как будто от нее отхватили приличный такой кусок души и сказали, что и так сойдет. Джинни, конечно, всегда была рядом, да и тосковавший без Симуса Дин Томас прибился к их маленькой группке. Луна постоянно приходила. Опять же Невилл, после экзаменов оставшийся в замке в качестве помощника профессора Стебль, часто составлял им компанию. Но это было не то, совсем не то.       Ну и самое главное — Северус неуловимый, чтоб его, Снейп! Человек, из-за которого она, собственно, и вернулась в Хогвартс, сейчас мастерски ее избегал.       Она хотела пойти к нему сразу после праздничного ужина, но Джинни не пустила. Сказала что-то вроде: «Ты сейчас немного не в форме, Гермиона» и покосилась почему-то на ее волосы.       Она было сунулась к нему на следующий день перед завтраком, но кабинет был закрыт. И перед обедом тоже. И после ужина.       С помощью Карты Мародеров, которую она угрозами, шантажом и подкупом выпросила у Гарри (на самом деле просто попросила), Гермиона выяснила, где находится личная комната Снейпа и периодически наведывалась и туда. Ей не открывали. Наверное, опять заклинаниями от нее закрылся, думала она, возвращаясь в башню Гриффиндора, разозленная донельзя.       Приносило облегчение, и немаленькое, только то, что точка с именем Северус Снейп расхаживала по своей комнате в гордом одиночестве. И рядом не наблюдалось, без сомнения, красивой точки по имени Фредерика Деверо.       Вообще эта профессор Деверо безмерно раздражала Гермиону. Каким-то своим внутренним женским чутьем — да, да, у нее было и такое — она распознала в ней соперницу и теперь старательно не спускала с нее глаз.       Конечно, плохо было уже то, что Фредерика Деверо была невероятно хороша собой и к тому же больше подходила Снейпу по возрасту, на вид ей было лет тридцать. Как ни крути, самая подходящая для него партия, по крайней мере, в замке. Но хуже всего было то, что волосы профессорши ослепляли всех своей прекрасной идеальной рыжиной, а Гермиона прекрасно помнила подсмотренное в Омуте памяти это его горькое «Всегда!» и невыносимую тоску по ушедшей слишком рано медноволосой девушке.       Не исключено, что, глядя на нее, он вспоминает о своей давней потерянной любви. Возможно, даже размышляет, а почему бы и не попробовать. И, вероятнее всего, он и думать забыл о надоедливой гриффиндорке, которая так бесстыдно вешалась ему на шею на Гриммо.       И Гермиона ревновала, злилась и невольно искала изъяны в сопернице, чтобы при случае указать Снейпу на ее неидеальность.       Случай подвернулся на первом же уроке трансфигурации. Профессор Деверо не смогла с первого раза превратить пуфик в бобра. В первый раз пуфик чуть дернулся, но упрямо остался пуфиком. После второго заклинания он все же неохотно трансформировался в страдающего ожирением бобра в мелкий синий цветочек и с вычурной кисточкой вместо лопатообразного хвоста.       — Ой, — смутилась профессор Деверо, и класс сочувственно загудел.       «Все-таки красивым многое прощают”, — мстительно подумала Гермиона и презрительно цокнула языком. В наступившей тишине получилось слишком громко.       — Мисс Грейнджер, — мило улыбнулась профессор Деверо, но поразительно синие глаза ее остались холодными, — может, вы продемонстрируете нам свое умение? — И она приглашающе махнула рукой на ряд разноцветных пуфов. — Выбирайте любой.       — Да без проблем, — буркнула Гермиона, поднимаясь из-за парты.       Она уверенно подошла к преподавателю, отлевитировала первый в ряду пуфик на середину класса и быстро превратила его в упитанного бобра самой обыкновенной коричневой расцветки. Животное весело стучало хвостом-лопаткой по полу, а класс напряженно молчал, предчувствуя бурю.       — Прекрасно, мисс Грейнджер, — прищурилась профессор Деверо. — Минус десять баллов с Гриффиндора.       — За что? — вскричал пораженный такой несправедливостью Дин Томас. — Она же превратила пуфик в бобра!       — За наглость, мистер Томас, — спокойно объяснила профессор и жестом отпустила Гермиону на место.       Она села, ощущая неприятный шум в ушах. Ей не жаль было потерянных баллов, подумаешь, баллы, еще заработает. Но холодность льдисто-синих глаз Деверо настораживала и заставляла задуматься.       На первый урок зельеварения Гермиона собиралась особенно тщательно: по настоянию Джинни причесывалась дольше обычного. Толку от этого не было ровным счетом никакого. Пока дошла до подземелий, волосы растрепались и приняли свою обычную форму вороньего гнезда. Хорошо хоть Малфой присмирел и больше ее не задирает, пара совместных уроков со слизеринцами прошла непривычно спокойно.       К классу они подошли одновременно со Снейпом. Тот, не глядя на девушек, придержал для них дверь. Джинни тут же юркнула в класс, а Гермиона задержалась на пороге, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди и как краснеют щеки.       — Здравствуйте, профессор Снейп, — пролепетала она, ощущая себя до невозможности странно.       За этим мужчиной она ухаживала в больнице, охраняла его от авроров, влюбилась до беспамятства, из-за него она бросила Рона, с ним она испытала вывернувшее ее наизнанку наслаждение, ради него она вернулась в Хогвартс, а он стоит сейчас истуканом, смотрит на нее ничего не выражающим взглядом и цинично цедит сквозь зубы:       — Добрый день, мисс Грейнджер. Вы еще долго будете стоять в дверях? Минус пять баллов Гриффиндору за опоздание.       Да чтоб тебя! Сговорились вы что ли?       С трудом сдерживая улыбку, она села рядом с Джинни.       — Ну что? — шепнула подруга.       — Баллы снял, — также шепотом ответила Гермиона.       — В своем репертуаре, — восхитилась Джинни.       — Мисс Уизли, мисс Грейнджер, по пять баллов с каждой за разговоры на уроке, — злобно ухмыляясь, прошипел неслышно подошедший к ним Снейп.       — Упырь! — обиделась Джинни, когда тот отошел на достаточное расстояние.       Гермиона немного смутилась. За лето она узнала другого Снейпа и привыкла к нему, а сейчас перед ней был все тот же сальноволосый ублюдок, изводивший их несправедливыми придирками шесть лет подряд. Хотя, кто знает, будь у него возможность снимать с них баллы в больнице и на Гриммо, он наверняка пользовался бы ею напропалую. Минус двадцать баллов за отвратительный минет, мисс Грейнджер!       Представив такую картину, Гермиона не удержалась и хихикнула. Снейп резко развернулся, смерил ее подозрительным взглядом, но ничего не сказал.       — Сегодня вы попробуете приготовить зелье выносливости, — зловещим тоном начал он, черной внушительной тенью прохаживаясь между партами. — Элементарное зелье, даже пятикурсник с ним справится. Кто скажет, что входит в его состав?       Рука Гермионы предсказуемо взлетела вверх, а Снейп предсказуемо сделал вид, что не заметил. Не обращая внимания на своих скучающих слизеринцев, он опросил пару гриффиндорцев, с презрительной усмешкой выслушал их невразумительные ответы и со спокойной совестью снял баллы. И только после этого обернулся к Гермионе.       — Мисс Грейнджер?       Едва ли не подпрыгивая на стуле от нетерпения, Гермиона бодро отрапортовала:       — Крылья феи, яйца докси, стрекозиные грудки и летающие морские коньки, сэр.       — Неверно, мисс Грейнджер, — даже не пытаясь скрыть ядовитую ухмылку, сказал Снейп. — Для этого зелья нужны поджаренные стрекозиные грудки. Еще минус пять баллов с Гриффиндора, увы.       — Черт! — не сдержалась раздосадованная на саму себя Гермиона. Поджаренные стрекозиные грудки! Как она могла забыть?       — И еще минус три балла за сквернословие, мисс Грейнджер.       — Ну какой же мерзавец, а, — трагически зашептала ей Джинни прямо в ухо, когда Снейп наконец отвернулся. — Ты точно уверена, что это с ним ты развлекалась на том столе?       — Джинни! — ахнула Гермиона, чувствуя, как кровь резко прилила к лицу.       — А что? — не смутилась подруга. — Может, это был Рон под обороткой. А Снейп не получил своего и теперь лютует.       Гермиона фыркнула.       Тем временем Снейп взмахом палочки записал рецепт на доске и приказал ученикам перейти к практической части урока.       — Через сорок минут жду от каждого образец зелья, — холодно сказал он и сел проверять свитки с домашней работой.       Гермиона с жаром принялась за работу, не хотелось снова ударить в грязь лицом. Добавить крыло феи, нагреть, затем яйцо докси, снова нагреть, в принципе, ничего сложного, главное, не перепутать последовательность. Рядом Джинни с крайне сосредоточенным видом помешивала свое зелье.       Когда до конца отведенного времени оставалось всего пять минут, Гермиона наклонилась к подруге и тихо попросила:       — Не жди меня, ладно?       Джинни, не отрывая взгляда от котла, серьезно кивнула.       Гермиона нарочно медленно собиралась, наливала зелье в пробирку, очищала свой котел, и, когда она наконец подошла к преподавательскому столу, в классе не осталось никого, кроме них двоих.       Снейп, уткнувшись в свитки, то ли не замечал девушку, то ли делал вид, что не замечает, и Гермионе пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание. Профессор замер, но взгляд на нее так и не поднял.       — Сдавайте свое зелье, мисс Грейнджер, — негромко сказал он и снова принялся безжалостно зачеркивать целые абзацы. — Оценку узнаете на следующем уроке.       Ах вот так, да?       Гермиона внезапно сильно разозлилась и, не подумав, выпалила отчаянное:       — Мы в прошлый раз так и не закончили, сэр!       Снейп медленно отложил перо и пергамент, поднял голову и наконец посмотрел прямо на нее.       — Что вы имеете в виду, мисс Грейнджер? — и издевательски недобрая улыбка растеклась по его губам.       Гермиона не менее недобро улыбнулась ему в ответ. Короткая же у вас память, профессор. Он что, думает, что ей не хватит храбрости сказать это вслух?       — Я имею в виду тот маленький инцидент на Гриммо, когда я стояла перед вами на коленях и сосала ваш чл...       — Замолчите немедленно! — зашипел Снейп и взмахнул палочкой.       Дверь в класс резко захлопнулась, щелкнул замок, и заглушающие чары опустились на них непроницаемым пологом.       — Вы в своем уме, Грейнджер? — бледный от плохо сдерживаемой ярости Снейп быстро подошел к ней, больно сжал плечи и встряхнул. — Неужели не понимаете, что можно говорить, а что нельзя?       — Значит, заниматься этим можно, а говорить об этом нельзя? — выкрикнула обиженная до глубины души Гермиона прямо ему в лицо. — Почему?       Его взгляд неожиданно смягчился.       — Еще такой ребенок, — горько пробормотал он скорее себе, чем ей, ослабляя хватку.       — Ребенок, с которым вы занимались сексом!       Снейп дернулся, как от удара.       — Это была ошибка, — быстро проговорил он. — Я не должен был этого делать, не имел права. Я должен был сдержаться. Простите меня за это.       Гермиона поняла, что еще немного, и она завоет от злости. Закричит, затопает ногами, вцепится ногтями в его некрасивое лицо, растерзает за это совершенно ненужное ей рыцарство. Тоже мне, совестливый какой нашелся.       — Если бы вы знали, как сильно мне хочется вас ударить, — тихо, сквозь зубы, произнесла Гермиона, сжимая руки в кулаки, чтобы и в самом деле не наброситься.       — Я понимаю, — также тихо сказал Северус и покаянно опустил голову.       — Нет, не понимаете! — Гермиона все же зло топнула ногой. Досталось и профессору. Он поморщился, но смолчал. — Не понимаете, как мне больно и обидно. То, что для меня стало лучшим моментом в жизни, для вас лишь досадная ошибка.       Снейп решил, что ослышался. Что плетет эта глупая девчонка? Лучший момент в жизни? С ним? Да ладно!       — Я на двадцать лет старше вас, мисс Грейнджер, — попытался урезонить он ее, но Гермиона помотала головой, не принимая его доводы.       — Я умею считать, профессор, — упрямо сказала она. — И мне все равно.       — И я ваш учитель.       — Это ненадолго. Если мы будем осторожны, то никто ничего не узнает, — выдвинула она встречный аргумент.       — И мне это не нужно!       Пф-ф-ф! Гермиона почувствовала, как вся ее яростная решимость вышла из нее, как воздух из проткнутого шарика. В глазах защипало, в носу захлюпало. Ох, только бы не разреветься тут прямо перед ним. Ну почему, почему он все время доводит ее до слез?       — А вот это было жестоко, сэр, — спокойно сказала она, когда все же совладала с собой.       — Жестоко, — согласился Снейп, поворачиваясь к ней спиной. Жестоко, но по-другому от наглой гриффиндорки не избавиться. — Идите на следующий урок, мисс Грейнджер, вы опаздываете.       Гермиона, наверное, с минуту пялилась на эту прямую, обтянутую черным сукном спину и обиженно сопела. А потом все же не выдержала, шагнула вперед и обвила тонкими руками его талию, уткнувшись лбом между лопаток и жадно вдыхая сухой горьковатый запах трав, которым пропиталась мантия зельевара. Снейп замер и, кажется, даже пропустил пару вдохов.       — Я так соскучилась, — простонала Гермиона прямо в его спину, и от ее теплого дыхания по телу Северуса пробежала сладкая дрожь предвкушения. Что же ты творишь, девочка?       Снейп положил свои руки поверх ее, сжал их и позволил себе пару мгновений постоять так, обнявшись со своей ученицей, с Гермионой Грейнджер, которая с недавних пор заполнила своей нахальной гриффиндорской персоной все его мысли.       — Идите, — обхватив хрупкие запястья, он развел ее руки в стороны, высвобождая себя из неловких объятий.       И Гермиона, понурясь, пошла к двери. Но на самом пороге гордо вскинула голову, обернулась.       — Вы ведь понимаете, что я не отступлюсь, профессор? — дерзко сказала она и вышла из класса, громко хлопнув дверью напоследок.