Глава 27. Наказание

      Рита Скитер сдержала свое обещание и написала опровержение — крошечную заметку в левом нижнем углу на предпоследней странице. Но даже помести она ее на развороте и укрась ярко-красными виньетками, никто и внимания не обратил бы — все читали о новом нападении Пожирателей смерти на маглов. Сразу на двух колдографиях на обложке красовалась Темная метка. Зеленоватая призрачная змея выползала из черепа над обычным, ничем не примечательным домом в Лоустофте — здесь явно жили маглы, никакого отношения к волшебству не имеющие. И вторая такая же змея скалила зубы над трубой дома маглорожденной колдуньи в Ланкастере.       Два нападения за одну ночь! В разных концах страны!       Ученики шушукались и передавали друг другу газеты, преподаватели забыли про завтрак, уткнувшись в свои экземпляры, а Гермиона Грейнджер умирала от страха за своего профессора зельеварения. Тот сидел, от всего отрешенный, пил свой кофе и ни на кого не смотрел.       — Ох, как же все это плохо, — шептала Джинни подруге прямо в левое ухо и тоже косилась на Снейпа. — Думаешь, опять будут аресты и допросы?       — Не дай Мерлин! — вздрогнула Гермиона, вспомнив ежедневные вызовы профессора в Аврорат и то, как она боялась за него в те дни.       — Его могут вызвать? — Джинни метнула выразительный взгляд в сторону застывшей фигуры в черном. — Он же все-таки герой.       — Не знаю… возможно. Потом, Джинни! — рявкнула Гермиона, заметив, что Дин Томас внимательно за ними наблюдает.       Почти весь учебный день прошел для Гермионы, как в тумане. Она не слушала учителей, не тянула вверх руку, не отвечала сама на свои же вопросы и изнывала от желания поговорить с Гарри об этих нападениях. А если уж быть совсем честной, то не о самих нападениях, а о том, не грозит ли что-нибудь Северусу Снейпу.       Немного пришла в себя она лишь к последнему уроку, и то потому что это было зельеварение. Желание увидеть профессора, убедиться, что с ним все в порядке, и его не мучают в эту минуту в допросной Аврората, стало почти невыносимым, и Гермиона почти вбежала в класс, игнорируя просьбы Джинни подождать ее.       Картина, представшая перед удивленной Гермионой, а спустя пару секунд и запыхавшейся Джинни, была поистине необычной. Драко Малфой, который с первого курса не упускал возможности напасть на них, обидеть или унизить, сейчас сам находился в положении атакуемого. Кристофер Смит, приходившийся двоюродным братом склочному пуффендуйцу Захарии Смиту и непонятно каким чудом попавший на Гриффиндор в девяносто втором году (Гермиона могла поклясться, что в числе защитников Хогвартса его не наблюдалось), нападал на Драко. Тот даже не отбивался, просто уворачивался, и, присмотревшись, Гермиона поняла почему: палочка Малфоя была зажата в левой руке Смита.       — Что, Малфой, сдрейфил? — издевался Кристофер. — Без папочки и своих дружков страшно, да?       Слизеринцы в конфликт не вмешивались, гриффиндорцы тоже. Верных телохранителей Малфоя рядом не было: Гойл в школу не вернулся, Крэбб вообще погиб. Вроде бы даже приятель Теодор Нотт делал вид, что увлечен разговором с соседкой по парте, и старательно отводил глаза. Всегда болезненно справедливый Дин Томас смотрел в пол, только желваки отчетливо напряглись на высоких скулах.       Одна лишь Астория Гринграсс, красивая хрупкая блондинка, нашла в себе смелость вступиться за Драко.       — Оставь его, Смит! — выкрикнула она. — Что он тебе сделал?       — Он — Пожиратель смерти! — завизжал Смит. — Наверняка и в этих нападениях участвовал со своими дружками!       — Совсем сдурел, Смит? — как-то устало ответил ему вопросом на вопрос Драко. — Из этой школы хрен выберешься.       — Все равно! — упрямо надвигался на него Смит, держа слизеринца на прицеле волшебной палочки. — Вердимиллиус!       Драко увернулся.       — Баубиллиус!       Снова мимо — тонкая желто-белая молния ударила в паре дюймов от ног Драко. Малфой неприлично заржал.       — Ну и мазила же ты, дебил гриффиндорский!       — Прекратите! — закричала Гермиона, выхватывая свою палочку и направляя ее на Смита.       — Твою мать, — закатила глаза Джинни и достала свою палочку тоже.       — Да что ж за день такой? — простонал Дин Томас и встал рядом с девочками.       — Охренеть! — выдохнул пораженный Смит.       Зрелище и правда было диковатое — трое гриффиндорцев защищали врага-слизеринца от своего разъяренного сокурсника.       — Отдай ему палочку, Смит, — не терпящим возражения тоном приказала Гермиона.       — А то что, Грейнджер? — прищурился Смит. — Заколдуешь меня? И вообще, почему ты защищаешь этого ублюдка пожирательского? Может, ты и с ним спишь, а, Грейнджер?       — Вот урод! — завопила Джинни. — Инкар…       — А вот это ты зря! — одновременно с ней выкрикнул Дин. –Остол…       — Эверте Статум! — в отличие от своих друзей Гермиона легко обошлась без вступительной речи и успела выпалить заклинание до того, как громовое «Молчать!» от вошедшего в класс Снейпа перекрыло все крики.       Заклятие Гермионы отбросило Смита назад, перевернуло в воздухе и с силой впечатало в шкаф со столь милыми профессорскому сердцу банками с заспиртованными фрагментами животных. Шкаф пошатнулся, но устоял, а вот колбы и склянки с жалобным звоном посыпались на распростертого на полу Кристофера Смита, и скоро он весь, с головы до ног, покрылся мешаниной из мерзкой вонючей слизи и отвратительных копошащихся червей и щупалец.       — А-а-а! — завизжал он, с ужасом глядя на ползущую по руке тоненькую змейку. — Уберите это от меня, уберите!       — Идиот, — выдохнула Гермиона. — А палочка тебе на что?       Впрочем, палочек-то как раз у них уже не было.       Невербальным Акцио Снейп призвал к себе палочки всех участников конфликта и теперь стоял перед ними, мрачный и злой, как черт.       — Что произошло? — угрожающе прошипел он, постукивая связкой палочек по столу.       Малолетние нарушители правил переглянулись, но промолчали. Даже Малфой упрямо сжал зубы. Выведенный из строя Смит слабо копошился в склизкой луже, постанывая от омерзения, и давать объяснения не собирался.       Не дождавшись ответа, Снейп перевел взгляд на Джинни.       — Мисс Уизли?       — Смит напал на Малфоя, а потом оскорбил Гермиону, сэр, — выпалила она, гневно сверкнув глазами.       — И поэтому вы решили разгромить мой класс? — бархатным голосом уточнил Снейп.       Все опять промолчали.       — Мистер Малфой? — обратился профессор к Драко.       — Да, так все и было, — подтвердил бледный Малфой, не глядя на гриффиндорцев и уж точно не собираясь благодарить их за вмешательство.       — Ясно, — кивнул Снейп и стремительным шагом подошел к своему столу.       Класс напряженно молчал, только Смит чуть слышно пыхтел в углу. Что, неужели сальноволосый ублюдок даже баллы не снимет?       — Минус сорок баллов с Гриффиндора, — не стал разочаровывать учеников Снейп. — И отработка! Мистер Смит, в восемь часов у мистера Филча, он с удовольствием найдет, чем вас занять. Мисс Грейнджер, в то же время у меня. И помогите уже кто-нибудь этому дегенерату, — кивок в сторону Смита, — добраться до Больничного крыла. Палочки заберете после урока.       — Вот и помогай после этого слизеринцам, — проворчал Дин Томас, направляясь на свое место.       — Гермиона, ты бы хоть сделала вид, что огорчена, — покачала головой Джинни, пихая сияющую, как начищенный галлеон, подругу в бок. — А то даже неприлично.

***

      — Где там ваши котлы, профессор? — заявила Гермиона, ровно в восемь врываясь в класс зельеварения. — Я начищу их до блеска! Или что вы там для меня припасли? Флоббер-червей? Я превращу их в фарш для котлет! А может рогатых жаб? Я поотрываю им рога к чертовой бабушке!       Снейп поднял голову от кучи свитков и посмотрел на разбушевавшуюся Гермиону ничего не выражающим взглядом.       — Мисс Грейнджер, вас Поттер покусал? — наконец спросил он устало. — Ничем иным я объяснить ваше поведение не могу.       — А что не так с моим поведением? — вскинулась Гермиона, воинственно сжимая в руке палочку.       — Лучше спросите, что так. Вы нарушаете правила, нападаете на сокурсников, на вас жалуются преподаватели, — скучным голосом перечислил Снейп, прикрыв глаза.       Он сегодня дьявольски устал. Черт его дернул сегодня назначить отработку не в меру активной гриффиндорке, которой легче отдаться, чем объяснить, почему не хочешь. Надо было отправить вздорную девчонку к Филчу, вот бы старик обрадовался.       — И кто же на меня жалуется? — прищурилась Гермиона, прекрасно понимая, кто именно эта ябеда.       — Хватит болтать, мисс Грейнджер, — отмахнулся от нее Снейп, не собираясь обсуждать с нахальной ученицей своих коллег, пусть даже и не самых приятных. — Котлы сами себя не почистят. Приступайте. Без магии, — добавил он, увидев, что Гермиона вытащила из кармана палочку.       Котлов было много. Очень много. Просто бескрайнее море котлов, а не кабинет.       — Упырь слизеринский, — пробубнила Гермиона, засучивая рукава.       — Что? — мигом поднял голову Снейп.       — Погода, говорю, сегодня хорошая, сэр, — повысила голос девушка.       Зельевар сощурился, но ничего не сказал.       К усталости еще и головная боль прибавилась, и нога заныла, а свитков с тупыми работами тупых студентов меньше не стало. Еще и Грейнджер грохочет в углу, напевая себе под нос дебильную магловскую песенку.       — Черт, Грейнджер, можно потише? — рявкнул он, трясущейся рукой расстегивая верхние пуговицы сюртука.       Гермиона подняла голову, присмотрелась, и тут же перед ее мысленным взором пронеслись ужасные сцены в больнице, когда на профессора вот так же накатывала боль, и он становился белее идеально чистых больничных простыней. В мгновение ока она оказалась рядом.       — Что, опять болит? Где? Голова? Нога? Это из-за яда Нагайны, да? Вы в больнице давно были? — затараторила Гермиона, помогая расстегивать пуговицы.       — Мерлин, Грейнджер, сколько же вы болтаете, — простонал Снейп, отталкивая ее настойчивые руки от своей шеи. — Просто голова болит. Дайте лучше зелье.       Гермиона шустро метнулась в кладовку, принесла зелье и, пока зельевар пил, не отрывала от него сурового взгляда.       Зелье подействовало мгновенно, головная боль стала отступать, и Снейп блаженно прикрыл глаза. А потом почувствовал нежные, но уверенные руки девушки на своих плечах. Они гладили и разминали уставшие мышцы, и это было настолько приятно, что профессор не нашел в себе силы ее прогнать.       — Черт, Грейнджер, до чего же ты упрямая, — пробормотал он глухо.       Гермиона просияла. Ей нравилось, когда Снейп называл ее на ты, это сближало. В последний раз, когда он так обращался к ней, они чуть было не занялись любовью прямо на столе, и это воспоминание огненной волной обожгло девушку и придало смелости.       Снейп напрягся, когда ее изящные руки сместились с плеч и стали поглаживать грудь, осторожно подбираясь к расстегнутым пуговицам. А потом она наклонилась ниже, прижалась теплыми губами к его израненной шее. Юркий язычок затанцевал на бороздах жутких шрамов, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу.       Снейп мог бы оттолкнуть ее от себя, прогнать, но вместо этого, включаясь в опасную игру, произнес низким, чуть хрипловатым голосом:       — Десять баллов с Гриффиндора за домогательства к учителю, мисс Грейнджер.       Гермиона хихикнула ему прямо в шею.       — Ой, да плевать, — прошептала она, продолжая целовать его и пытаясь одной рукой расстегнуть пуговицы сюртука.       И действительно, какое значение имеют эти дурацкие баллы, когда столько всего страшного пришлось увидеть и пережить.       — Еще минус десять баллов, — прошипел Снейп, когда наглая девичья рука скользнула-таки под сюртук и стала гладить его кожу через тонкую ткань рубашки.       — Эй, профессор, вы все-таки не увлекайтесь, — слегка возмутилась Гермиона. — Первокурсники расстроятся, для них еще важны эти баллы. Они же не виноваты, что я выросла такой порочной и пристаю к своему учителю.       Тихий смех зельевара был, наверное, самым странным звуком, что когда-либо слышала Гермиона. Он что, умеет смеяться?       — Мисс Грейнджер, — прохрипел Снейп, из последних сил пытаясь не поддаться ее чувственным ласкам, — как ваша рука? Мазь помогает?       — Не знаю, — легкомысленно пожала плечами Гермиона. — Я ею не пользуюсь.       — В смысле? — Снейп резко пришел в себя, выдернул руку девушки из своего сюртука и развернулся на стуле так, чтобы быть к ней лицом к лицу. — Почему вы ею не пользуетесь?       — Ну, это ваш проект, ваше исследование, — дерзко ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Соответственно, вам и опыты проводить.       И она бесцеремонно сунула ему под нос свою руку с высеченным на ней словом «Грязнокровка».       Снейп некоторое время молчал, переводя задумчивый взгляд с руки на упрямое лицо Грейнджер и обратно.       — А вы коварны, мисс Грейнджер, — наконец с тяжелым вздохом признал он и призвал склянку с мазью из кладовой. — Давайте сюда свою руку.       А потом он осторожными движениями втирал прохладную, пахнущую мятой мазь в поврежденную кожу, и Гермиона изо всех сил старалась не упасть, потому что дрожащие ноги ее почти не держали.       После того, как мазь впиталась, он впился цепким взглядом в ее руку, ожидая результата, хоть какого-то изменения, но ничего не произошло. Гадкое слово все также ярко выделялось на кремовой коже.       — Твою мать! — пробормотал раздосадованный Снейп. — Чем же эта сука смазала свой нож?       Гермиона не слишком расстроилась, ведь конкретно для нее это означало, что эксперименты продолжатся. Снейп не производил впечатление человека, способного бросить задуманное на полпути. И к тому же у нее появилась кое-какая мысль.       — Ну что ж, — притворно печально вздохнула она, возвращая рукав блузки на место, — не получилось. В любом случае спасибо за попытку, профессор Снейп. Жаль, конечно, но… кстати, у меня есть еще один шрам от заклятия, может, попробуете на нем?       И чуть не рассмеялась, когда фанатичный огонек зажегся в черных глазах профессора.       Снейп кивнул, и Гермиона быстро-быстро, пока он не передумал, принялась расстегивать пуговицы своей блузки.       — Что вы делаете? — удивился Снейп.       — Так шрам-то на груди, — спокойно объяснила Гермиона и, увидев, как его брови поползли вверх, поспешно добавила: — Ничего не знаю, все претензии к Долохову.       Ах, да! Снейп вспомнил, что после эпичной битвы ребятни с Пожирателями в Министерстве девчонка долго провалялась в Больничном крыле. Сам же зелья для нее варил. Да и не только для нее, пострадавших тогда много было.       — Ох, да не раздевайтесь вы полностью, — рявкнул он, заметив, что Гермиона уже стягивает блузку с плеч. — Достаточно просто распахнуть. Что за манера скидывать с себя одежду в моем присутствии?       Гермиона фыркнула и распахнула блузку. И тут же зарделась от внимательного взгляда Снейпа, которым он бесцеремонно уставился на ее грудь.       Похвастаться ей по-прежнему было нечем, но бюстгальтер на этот раз был достойным — темно-зеленый, кружевной, он прекрасно поддерживал и придавал объем ее скромному второму размеру. Они с Джинни весь вечер потратили, даже ужин пропустили, трансфигурируя это великолепие из обычного лифчика.       — На всякий случай, — сказала тогда заботливая Джинни, провожая ее на отработку к Снейпу.       Как же хорошо, что этот случай представился!       Снейп задумчиво рассматривал тонкую полоску старого шрама, который тянулся от правой ключицы до левого бока, ненадолго исчезая под зеленым кружевом бюстгальтера. И как он не заметил его в то жаркое, во всех смыслах жаркое, июльское утро, когда стаскивал с Грейнджер халат? Видимо, совсем голову потерял, старый дурак.       — Что ж, давайте попробуем, — наконец заговорил он, стараясь не сильно пялиться на молочно-белые полушария, выглядывающие из чашек лифчика.       И снова его длинные пальцы скользили по коже, втирая зеленоватую мазь, и снова Гермиона дрожала от его прикосновений, и снова никакого результата.       — Обидно, — резюмировал Снейп, пока Гермиона неохотно застегивала блузку. — Мисс Грейнджер, нет ли у вас еще магических шрамов, которыми вы готовы пожертвовать во имя науки? — добавил он с издевкой.       Гермиона ненадолго задумалась, потом просияла и с такой поспешностью задрала свою юбку, что зельевар, признаться, даже опешил.       Шрам на бедре был неровным, уродливым и ни разу не магическим, но Снейпу знать об этом было не обязательно.       — Бесстыжая девчонка, — ворчал Северус, нанося остатки мази на ее бедро. — Вы не пробовали подставлять под заклятия менее интимные части те… — он вдруг резко замолчал, потому что прямо под его пальцами бугорки шрама стали выравниваться и бледнеть, пока не исчезли совсем. — Что за чертовщина?       Пришлось рассказать про сухую ветку в лесу Дин и собственную неуклюжесть.       Снейп долго молчал, глядя в ее ни капли не раскаявшееся лицо. Вот же лиса, обвела его вокруг пальца, как сопливого первокурсника.       — Слизерин по вам плачет, мисс Грейнджер, — наконец проскрипел он. — Прямо-таки рыдает горькими слезами. Вон отсюда! А то я за себя не отвечаю.       — Но котлы… отработка, — засопротивлялась Гермиона.       Снейп взмахнул рукой, и начищенные до блеска котлы взмыли в воздух и аккуратной вереницей поплыли в кладовку.       — Вон, — спокойно повторил он.       — Ну вот, а говорили, без магии, без магии, — бубнила себе под нос Гермиона, понуро плетясь к выходу.