Глава 28. Неприятности

      Теплые осенние дни сменились холодными, дождливыми. Выходить из замка, чтобы просто побродить по двору или понаблюдать за Гигантским кальмаром в Черном озере, уже не тянуло. В замке тоже стало ощутимо прохладнее, и утро мадам Помфри начиналось с выдачи заболевшим флаконов с Бодроперцовым зельем. А потом, во время завтрака, над столами факультетов клубились струйки дыма, и казалось, что ученики массово пристрастились к курению.       Учеба Гермионе давалась легко, еще бы, ведь почти всю программу она прошла еще летом, и потому свободного времени оставалось до неприличия много. Она помогала с домашними заданиями Джинни и Дину, часто встречалась с Луной, промозглыми вечерами бегала в теплицы к Невиллу или в гостеприимную хижину Хагрида, но отвлечься получалось плохо. Тоска по одному черствому зельевару продолжала терзать ее, лишая простых радостей жизни.       Снейп искусно избегал общения с ней. Не выделял в классе, не назначал отработок, не реагировал на совершенно нетипичные для нее выходки, вроде пролитого зелья или переругивания с доставалой Смитом, которого жизнь так ничему и не научила.       Профессор равнодушно снимал баллы и даже почти не язвил, оценки за ее безжалостно длинные эссе не занижал, в общем, был практически душкой. Среди старшеклассников стали ходить слухи, что у него роман с профессором Деверо, и потому он такой… нормальный, что ли, и сердце Гермионы каждый раз сжималось от ужаса, что это может быть правдой.       Карта мародеров пока не подтверждала этот слух, показывая точки с именами профессоров в разных концах замка, но девушка все равно ревновала и злилась.       Снейп не оставил свои эксперименты по выведению шрамов от магических заклятий и предметов, и каждое воскресенье домовой эльф приносил Гермионе флакон с пробным образцом. Она послушно втирала мазь всю неделю перед сном и в пятницу, после урока зельеварения, деловито докладывала: «Без изменений, сэр» или «Немного побледнел, но это не точно, сэр» не смотрящему в ее сторону профессору. С каменным лицом выслушав отчет, Снейп отпускал ее взмахом руки и снова запирался в лаборатории.       С профессором Деверо отношения так и не наладились. Злопамятная американка после истории с бобром снимала с Гермионы баллы буквально ни за что. Гермиону это огорчало, но не слишком. Снятые баллы она тут же зарабатывала у других учителей, выходя в ноль или даже в плюс.       — И чего эта рыжая привязалась к тебе? — возмущалась Джинни после очередного урока трансфигурации.       — Ой, да забей, профессор Флитвик мне сейчас вдвое больше начислит, чем Деверо сняла, — смеялась в ответ Гермиона.       По субботам они встречались с Гарри и Роном в Хогсмиде, и этих счастливых часов девушка ждала с нетерпением всю неделю.       Рита Скитер наконец оставила ее в покое (Гермиона недоумевала, почему, хотя кое-какие догадки у нее имелись), и они могли спокойно бродить по узким деревенским улочкам, держаться за руки и не переживать, что на следующий день весь магический мир будет с упоением обсуждать подробности их личной жизни.       Где-то посреди прогулки Гарри и Джинни незаметно исчезали, чтобы вроде как посидеть в кафе только вдвоем, хотя Гермиона и подозревала, что парочка трансгрессирует на Гриммо и трахается там до потери сознания на неделю вперед. И, кстати, довольный вид подруги по возвращении в Хогвартс, подтверждал ее подозрения.       Рон пребывал в счастливом неведении относительно интимной жизни своей сестры и лучшего друга и не обращал внимания на их исчезновения. Оставшись наедине с Гермионой, он рассказывал о своих подружках (их почему-то всегда было больше одной, или это очередное доказательство склонности друга к преувеличению?), расспрашивал про Снейпа и даже не слишком ехидничал, когда девушка отвечала сквозь зубы: «Ничего нового».       Однажды, спасаясь от неприятного мокрого снега, они забрели в «Три метлы» и неожиданно для себя обнаружили там Снейпа. Народу в пабе было немного, и внимание хорошенькой Розмерты целиком и полностью было отдано профессору из Хогвартса. Появление новых гостей ее не обрадовало.       — Чего вам? — неприветливо спросила обычно доброжелательная Розмерта, и у Гермионы упало сердце, когда она заметила, что изящные пальчики хозяйки паба осторожно поглаживают руку Снейпа.       — Рон, пойдем отсюда, — громко сказала Гермиона и по вздрогнувшим плечам профессора поняла, что он ее узнал.       Рон робко улыбнулся пухленькой Розмерте, к которой с третьего курса был неравнодушен, и поспешил вслед за подругой.       — Какая муха тебя укусила? — поинтересовался он, когда нагнал обиженно сопящую Гермиону.       — И чего вы все в ней нашли? — зло воскликнула она, проигнорировав вопрос.       Рон думал недолго.       — Ну, понимаешь, — неопределенно ответил он и очертил в воздухе две окружности размером со средние арбузы.       Гермиона надулась еще сильнее и до самого Хогвартса с ним не разговаривала.       Расставшись с Роном, она отправилась заливать свои обиды горячим чаем к Хагриду. В домике на опушке было жарко натоплено, Хагрид лучился гостеприимством, а кружки по-прежнему были размером с небольшие ведра, поэтому неудивительно, что в замок Гермиона немного опоздала.       На ее беду сегодня рядом со встречающим учеников Филчем околачивалась скучающая профессор Деверо. Увидев запыхавшуюся Гермиону, она расплылась в хищной улыбке.       — Минус десять баллов с Гриффиндора за опоздание, мисс Грейнджер, — довольно пропела она.       Даже всегда придирчивый Филч удивленно покосился на преподавателя, но спорить, конечно, не стал.       В другой раз Гермиона просто прошла бы мимо, но сегодня она была слишком зла. На Снейпа, на Рона, на фигуристую Розмерту, на свой жалкий второй размер, неумолимо стремящийся к первому.       — Почему вы все время ко мне цепляетесь? — возмутилась она. — Что я вам сделала?       При всем желании Фредерика Деверо не смогла бы ответить на этот вопрос. Будучи довольно посредственным преподавателем трансфигурации (о, этого проклятого бобра ей до конца жизни вспоминать будут!), она была при этом очень сильным эмпатом. И это было и даром ее, и проклятием. Кто знает, если бы не этот ее талант, то, возможно, она по-прежнему жила бы себе счастливо в Нью-Йорке, не подозревая о том, что ее муж, преуспевающий адвокат, воспылал страстью к своей молоденькой помощнице, вчерашней школьнице. И не пришлось бы ей переживать унизительный развод, терпеть сочувственные взгляды друзей и переезжать от всего этого подальше в другую страну, чужую, дождливую и унылую.       И уже здесь, в Хогвартсе, познакомившись с мрачным и таинственным Северусом Снейпом, об истории которого она, конечно, была наслышана, Фредерика… нет, не влюбилась, еще чего не хватало, но так захотела дать себе шанс попробовать еще раз. Как ни крути, но зализывать душевные раны вдвоем все же предпочтительнее, чем в одиночестве.       Но к ее удивлению зельевар не выказал никакого интереса, кроме профессионального, к ее персоне. Не реагировал на заинтересованные взгляды и весьма недвусмысленные намеки, и даже на прямые предложения прогуляться возле Черного озера всегда вежливо отвечал отказом. Фредерика недоумевала, что случилось, нервничала и волновалась, что после развода стала непривлекательной для мужчин, хотя реакция на нее Аддерли, многих семикурсников и даже Хагрида и убеждала в обратном. А потом Гермиона Грейнджер приехала в Хогвартс, и все стало ясно. Едва девчонка зашла в Большой зал утром второго сентября, и эмоциональный фон сидящего рядом с ней Северуса резко изменился. Чувства (Фредерика тогда еще не разобралась, какие именно, но очень похожие на страсть, тоску, радость от встречи) всколыхнулись, забурлили и не прорвались наружу только благодаря железной силе воли зельевара. Профессор Деверо тогда опешила и перевела удивленный взгляд на девчонку Грейнджер. От той фонило такой неприкрытой любовью, что Фредерика удивилась, как остальные не замечают, не чувствуют, не ощущают между этими двумя связи, стальным вибрирующим канатом протянувшейся через весь зал?       А потом стало обидно. Влюбиться в Северуса она, хвала Мерлину, пока не успела, но оказаться в до смешного похожей ситуации было очень неприятно.       Потому и посыпались эти «Десять баллов с Гриффиндора за наглость, мисс Грейнджер!», «Минус пять баллов за злобный взгляд», и вот сейчас за опоздание всего на одну минуту сняла, как какая-то желчная старая дева.       Стало самой от себя противно, но не идти же на попятную. И потому Фредерика махнула рукой и прошипела:       — Идите в свою гостиную, мисс Грейнджер. Или хотите еще лишиться баллов?       Нет, этого Гермиона точно не хотела. Перепрыгивая через ступеньки, она побежала в башню Гриффиндора. По пути встретила лишь Денниса Криви, который проводил ее страшным воспаленным взглядом. Бедный Деннис после трагедии совсем замкнулся в себе, перестал общаться с друзьями и сокурсниками, иногда даже на приветствие не отвечал, и Гермиона просто кивнула ему и пошла дальше.       В гостиной на нее накинулась Джинни, до отвращения довольная и румяная.       — Где ты была? Рон сказал, что проводил тебя!       — К Хагриду зашла, — ответила Гермиона. — А потом с Деверо немного поцапалась. Да не переживай, — добавила она, увидев, что Джинни заметно расстроилась. — Она просто сняла с меня баллы и отпустила с миром.       — А, ну тогда ладно, — облегченно рассмеялась подруга.       А после ужина Гермиону Грейнджер вызвали к директору.

***

      Пароль горгулья не потребовала, просто сдвинулась в сторону, когда Гермиона подошла к кабинету. Очевидно, ее ждали.       Зачем же она понадобилась директору, думала Гермиона, поднимаясь по винтовой лестнице. Неужели противная Деверо нажаловалась? И за что? За опоздание на одну минуту? Смешно.       Едва она переступила порог кабинета, среди портретов начался страшный переполох. Мрачный колдун погрозил ей пальцем, а пожилая волшебница в остроконечной шляпе слабо пискнула и спряталась за раму.       — Ой, ради бога, Идэсса! — закатила глаза к потолку Минерва МакГонагалл.       — А вот и похитительница портретов, — злорадно ухмыльнулся Финеас Найджелус Блэк.       Он до сих пор не простил ей своего длительного вынужденного путешествия в расшитой бисером сумочке.       — Опять будет в нас чем-нибудь кидаться? — тревожно спросила Евпраксия Моул у Армандо Диппета. Тот неопределенно пожал плечами.       — Здравствуй, Гермиона, — подмигнула ей Дайлис Дервент. — Разобралась со своим недугом?       И она покосилась на стоявшего у окна Северуса Снейпа.       — Здравствуйте, Дайлис, — вежливо ответила Гермиона и густо покраснела. — Не переживайте, все в порядке.       Нарисованная директриса захихикала.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — поприветствовал ее Альбус Дамблдор, оглаживая свою роскошную серебристую бороду. — Очень рад вас видеть сегодня.       — К сожалению, не могу ответить вам тем же, — буркнула себе под нос раздосадованная Гермиона и отвернулась.       Флитвик и Стебль, не подозревающие о разгроме, устроенном Гермионой сразу после битвы, потрясенно охнули. Снейп и МакГонагалл обменялись понимающими взглядами. Деверо молчала.       — Я надеюсь, девочка моя, что когда-нибудь вы сможете меня понять и простить, — грустно улыбнулся Дамблдор.       Гермиона сделала вид, что не расслышала последнюю фразу.       — Профессор МакГонагалл, — обратилась она к директору, — что-то случилось?       — Мисс Грейнджер, — нахмурилась Минерва, — я сама не понимаю, почему, но мистер Филч…       И тут из угла раздался горестный вой завхоза.       Гермиона повернулась на звук и увидела Филча. Морщинистое лицо старика было залито слезами, он икал и стучал зубами о край стакана с водой, который заботливо придерживала для него профессор Стебль.       — Это все она! — истерично завопил Филч, вскакивая с кресла и указывая трясущейся рукой на Гермиону. Второй рукой он бережно прижимал к груди большую коробку. — Это она! Из-за нее миссис Норрис…       Он, не договорив, снова зарыдал.       Гермиона отшатнулась. В чем, ради Мерлина, в каким грехах ее снова обвиняют? До нее доходили слухи, что миссис Норрис пару дней назад пропала, и Филч разыскивает ее по всему замку, но при чем тут она? Неужели в коробке труп кошки? Гермиона прижала руку ко рту, ее замутило.       — Это она! Из-за нее! — надрывался Филч.       Учителя выглядели не менее ошарашенными, чем сама Гермиона.       — Аргус! — рявкнул наконец Снейп. — Немедленно успокойтесь и объясните, зачем вы нас сюда позвали!       Всхлипывая и дрожа всем телом, Филч подошел к столу, поставил на него коробку. Преподаватели придвинулись ближе, с интересом разглядывая ее. Гермиона смотреть не хотела, но пришлось. Нужно же узнать, что здесь происходит.       Для верности повторив со злобой «Это все из-за нее!», Филч открыл коробку.       Внутри, на старой замызганной тряпке, возлежала довольная и гордая собой миссис Норрис. В ее мокрый живот слепо тыкались плоскими мордочками пятеро рыжих котят. Пытаться опровергнуть отцовство Живоглота не было никакого смысла.       — Мистер Филч! — ахнула профессор МакГонагалл. — Что вы тут устроили?       Северус Снейп резко отвернулся, отошел к книжному шкафу, плечи его подозрительно затряслись.       — Какие хорошенькие! — умилилась профессор Стебль. — Можно подержать?       — Это все ее кот! — снова взвыл Филч, удивленный отсутствием возмущенной реакции преподавателей. — Развратил мою бедную миссис Норрис!       Гермиона не знала, плакать ей или смеяться. Нет, она, конечно, догадывалась, что Филч очень нежно относится к своей кошке, но чтоб настолько…       — Кажется, он немного рехнулся, — прошептал ей на ухо стоявший на стуле Флитвик.       — Бедная, несчастная моя девочка, — снова запричитал завхоз. — Такая порядочная кошка! И вот, из-за рыжего мерзавца осталась… — горестный всхлип, — …матерью-одиночкой!       Решение возникло внезапно.       — Я заберу их, — уверенно заявила Гермиона и даже протянула руки к коробке. Ну а что, почти родня как-никак.       Филч мгновенно перестал реветь.       — Что-о-о? — задохнулся он, обводя полубезумным взглядом всех присутствующих. — Как? Зачем?       — О, — мигом включилась в игру профессор Стебль. — Я тоже могла бы взять себе котеночка.       — Хороший кот никогда не помешает, — радостно согласился с ней Флитвик. — Правда, Минерва?       — Разумеется, Филиус, — не моргнула и глазом МакГонагалл. — Кот — это очень достойная компания. Я тоже возьму одного. А вы, Северус, хотите котенка?       — Я, пожалуй, откажусь, — процедил Снейп.       — Хагрид, думаю, тоже не откажется взять себе кота, — не унимался Флитвик. — Скажите, мисс Грейнджер, у вас же книззл или мне показалось?       — Полукниззл, — уточнила Гермиона.       — Прекрасно! — захлопал в ладоши Флитвик. — Это будут прекрасные котики, большие и умные.       Филч, раскрыв рот, с неприкрытым ужасом переводил взгляд с Гермионы на Флитвика и обратно. Котята расползались по чужим рукам буквально на его глазах.       — Нет! — захрипел он. — Нет! Они мои!       — Ну, одного я все же заберу, — решительно сказала Гермиона, вдруг вспомнив про тетушку Мюриел, которая настолько привязалась к Живоглоту, что не хотела его отдавать законной владелице. — Отец имеет те же права, что и мать, слышали что-нибудь об этом?       — Нет, не отдам! — взвизгнул Филч, с треском захлопнув крышку.       Учителя заулыбались, а завхоз схватил коробку со своим пушистым богатством и стал пятиться к двери.       — Сам, сам воспитаю! — выпятил он хилую грудь вперед. — Помощи не попрошу. А ты, — он посмотрел на смеющуюся Гермиону, — ты держи своего блудливого кота подальше от моей кошки.       И под наконец прорвавшийся наружу хохот преподавателей выскочил из кабинета.       — Ох, мисс Грейнджер, — утирала слезы профессор Стебль, — вы с вашим, ой, не могу, блудливым котом сделали мой вечер.       — А котята и правда прехорошенькие, — смеялся Флитвик.       Не поддерживали всеобщее веселье только Снейп и Деверо. Снейп просто в принципе никогда не смеялся, а вот Фредерика…       — Какой кот, такая и хозяйка! — внезапно зло выплюнула она, разрушая атмосферу общей радости.       — Профессор Деверо! — возмутилась МакГонагалл, меняясь в лице.       Флитвик и Стебль резко перестали смеяться. Снейп обернулся, взглянул на Гермиону. Глаза ее стали огромными, как плошки, губы побелели от гнева.       — Что вы сказали? — завопила она, выхватывая палочку.       Профессор Деверо тут же выхватила свою, встала в боевую стойку. Столько времени скрываемое раздражение из-за дерзкой девчонки выплеснулось наконец наружу, хмельным потоком ударило в голову. Неудержимо захотелось причинить ей боль.       — Северус! — вскричал Дамблдор из портрета, и Снейп тоже схватился за палочку.       В следующую секунду между разъяренными девушками возникла плотная прозрачная стена, непроницаемая для простейших заклинаний, и учителя дружно выдохнули.       — Что вы себе позволяете? — возмутилась МакГонагалл, тяжело дыша и прижимая руку к груди. Непонятно, к кому именно она обращалась, скорее всего к обеим.       — Директор МакГонагалл, — дрожащим голосом начала Фредерика, — я требую отчисления этой ученицы из школы за нападение на учителя.       — Вы же сами ее спровоцировали, профессор Деверо, — наплевав на профессиональную солидарность, прищурилась Минерва, и нестройный хор голосов учителей ее поддержал.       — Я обращусь в Попечительский совет, — упрямо сжала губы Фредерика.       Учителя замолчали, переглянулись. Только разборок с Попечительским советом им не хватало для полного счастья. Ну какая же вредная девица эта американка!       — Будет разбирательство, — лениво процедил Снейп, все еще удерживая щит между девушками. — Собрания, проверки. Возможно, даже в газете про нас напишут. Ну, нам не привыкать, да, директор? Профессор Деверо, вам еще ни разу не приходилось общаться с Ритой Скитер? Нет? Ничего, скоро познакомитесь. Она вам понравится — эта дама способна раздуть скандал на пустом месте. Оно вам надо, Фредерика?       Загипнотизированная его бархатным голосом, профессор Деверо медленно покачала головой.       — Вот и чудно, — подытожила расстроенная Стебль. — Расходимся, коллеги.       Не произнесшая ни слова во время этой ужасной сцены Гермиона выскочила из кабинета.       Снейп снял щит, попрощался с присутствующими кивком головы и неспешно вышел вслед за ней.       А Фредерика Деверо, почувствовав исходившее от мужчины желание защитить, успокоить — и не ее, а девчонку, проклятую девчонку, чуть не завыла от злости.

***

      Гермиона бежала по коридорам замка, слишком ошеломленная тем, что только что произошло в кабинете директора, чтобы успокоиться и перейти на шаг. Ситуация, вольной или невольной участницей которой она стала, была неприлична, отвратительна и совершенно ей не свойственна. Это Гарри все время воевал с тем же Снейпом и с трудом удерживался порой от желания его проклясть, а она-то была примерной девочкой, и ее отношения с учителями всегда были ровными, иногда даже теплыми. А сейчас она едва не напала на свою преподавательницу трансфигурации! Кошмар! Позорище! Если бы не Снейп, вовремя поставивший между ними щит, неизвестно, что бы случилось.       Вот, кстати, Снейп — тут мысли Гермионы приняли тревожное направление — кого именно он защищал? Ее? Деверо? Или просто не хотел скандала в школе? Ох, ну до чего же все сложно. Нужно было, вдохновившись примером друзей, пойти работать в Министерство. А она вернулась в Хогвартс ради Снейпа (дура!), а он даже не смотрит в ее сторону (упрямый идиот!).       Вдруг тихий всхлип привлек ее внимание. Гермиона остановилась, огляделась и заметила-таки спрятавшегося от нее за блестящими доспехами Денниса Криви.       — Деннис, — она осторожно дотронулась до его плеча, — я могу тебе чем-нибудь помочь?       — Чем ты мне поможешь? — срывающимся злым голосом выкрикнул подросток.       Гермионе стало стыдно. Действительно, чем она ему поможет? Все ее собственные проблемы, вроде неразделенной любви к своему профессору, ссоры с Деверо, тут же показались не стоящими внимания, незначительными.       — Я могу поговорить с тобой, — все же несмело предложила Гермиона. — Вдруг станет легче?       — Да не станет мне легче! — заорал Деннис, выходя из-за доспехов. — Как вы не понимаете? Никогда уже не станет! Их больше нет! Никого нет! А Эмили не…       Он резко замолчал, потому что к ним неслышно приблизился Снейп.       — Мисс Грейнджер, мистер Криви, — его тон был холоднее пронзительного ноябрьского ветра, — что вы тут делаете после отбоя? Минус…       — Мы уже уходим, сэр, — дерзко перебила его Гермиона. Ну в самом-то деле, сколько можно терять баллы? — Пойдем, Деннис.       Она потянула парня за руку, но он дернулся, вырвался.       — И вы тоже виноваты в том, что их больше нет, — прошипел он с лютой ненавистью в голосе, смело глядя прямо в ничего не выражающие черные глаза профессора. — Мерзкий Пожиратель!       — Деннис! — ахнула Гермиона, но парень уже убежал. — Ох, сэр, он сейчас со всеми такой, даже на друзей кидается. Не наказывайте его, пожалуйста, — быстро-быстро затараторила она.       Снейп утомленно прикрыл глаза. Проклятые гриффиндорцы! Ну почему они вечно отчаянно лезут во все неприятности, что встречаются на их пути? И почему ему вечно приходится их спасать и терпеть походу их хамство? Не собирается он сейчас наказывать этого разнесчастного Криви, не совсем же он изверг. Снимет баллы завтра на уроке, тем более будет за что.       — У вас в Гриффиндоре сегодня вечер нападений на учителей? — ворчливо поинтересовался он. — Развлекаетесь так?       — Но, профессор, она первая начала! — запротестовала Гермиона. — Вы же сами все видели!       — Видел, — устало согласился Снейп. — Пойдемте, мисс Грейнджер, провожу вас до гриффиндорской башни. Заодно прослежу, чтобы вы больше ни на кого не напали.