Глава 34. Разбор полетов

      Полная Дама широко раскрыла глаза, когда запыхавшаяся взволнованная Гермиона прокричала ей пароль.       — Ох, милочка, что это ты так рано сегодня? — удивленно пропыхтела она и подмигнула девушке. — С кавалером своим поссорилась, да?       — Прыгучая луковица! — повторила Гермиона нетерпеливо. Вести сейчас задушевные беседы с портретом она была не в настроении.       — Верно, — поджала губы Полная Дама и открыла проем. Зря она все-таки пела этой нахальной девчонке, сразу было понятно, что та не в состоянии оценить ее талант.       Гермиона в мгновение ока взлетела по ступенькам вверх и ворвалась в маленькую спаленку под самой крышей.       — Джинни! — кинулась она к подруге, наплевав на то, что та мирно спит, и тут же потрясенно ойкнула, потому что в горло уткнулся острый кончик палочки. — Джинни, тише. Это же я.       — Гермиона? — Джинни моргала и пыталась сфокусировать на ней взгляд. Потом разглядела-таки, выдохнула и напустилась на подругу: — Совсем с ума сошла? А если бы я тебя прокляла? Что за мода бросаться на спящего человека? — Тут она разглядела в свете луны дорожки слез на лице Гермионы и встревожилась не на шутку: — Что случилось? Ты плакала? Вы поссорились? Он выгнал тебя?       Гермиона на все ее вопросы просто мотала головой, пытаясь вставить хоть слово.       — Нет, все гораздо хуже, — всхлипнула она. — Северуса арестовали только что.       — Ох, ты ж… — И Джинни произнесла ужасно нехорошее слово, которое наверняка услышала от старших братьев и за которое миссис Уизли, без сомнения, надрала бы ей уши.       Гермиона встала, потянула за собой подругу.       — Джинни, мне очень нужен Гарри, — лихорадочно бормотала она, таща за собой несопротивляющуюся Уизли вниз по лестнице. — Вы же общаетесь через камин?       Потом Гермиона долго кричала имя друга в тишине кухни дома на площади Гриммо, пока наконец там не появился заспанный Кикимер. Узрев в пламени кудрявую голову нарушительницы спокойствия всех приличных домовиков, он не обрадовался.       — Хозяин почивает, — недовольно проскрипел Кикимер и добавил уже тише, упорно глядя в сторону: — Бедная моя госпожа умерла бы от разрыва сердца, если бы узнала, какое отребье смеет совать свой грязнокровный нос в ее камин.       — Кикимер, позови Гарри, пожалуйста, — довольно миролюбиво, учитывая критичность ситуации, попросила Гермиона.       — Будить не велено, — уклончиво захлопал ушами Кикимер.       Гермиона закусила губу. Ну, разумеется, Гарри не отправляется спать, каждый раз наказывая домовику разбудить его в случае чего, вот хитрый эльф и не спешит выполнять ее просьбу.       — Ну-ка, подожди, — пропыхтела Джинни из гостиной Гриффиндора, от чего ее голос казался тише и глуше. — Я сама с ним поговорю.       Гермиона покорно вылезла из камина, а Джинни тут же заняла ее место.       О чем они говорили, она не слышала, но очень скоро довольная подруга вынырнула из пламени и доложила:       — Сейчас Гарри подойдет. Со мной этот старый брюзга спорить боится.       Ну еще бы, будущая хозяйка как-никак.       Не прошло и минуты, как растрепанный со сна и запыхавшийся Гарри появился в огне камина.       — Что случилось? — он не стал утруждать себя ненужными приветствиями и перешел сразу к делу.       Гермиона наклонилась к нему поближе и заговорила быстро, четко и максимально по делу:       — Гарри, Сев… профессора Снейпа арестовали полчаса назад. Два аврора. Пламли из больницы и еще кто-то, я его не знаю. Из-за чего — не сказали.       Глаза друга под стеклами очков округлились.       — Вот черт, — пробормотал он и потер шрам на лбу. Он больше не болел, но в минуты растерянности рука Гарри по привычке тянулась к нему. — Харрис таки добрался до него.       — Гарри, что нам делать?       — Вам — ничего! — твердо сказал Поттер. — Я сам все разузнаю и вам… — И тут выражение его лица изменилось, стало растерянно изумленным. Он подозрительно сощурился, глядя в виноватые лица девушек. — Минуточку! А откуда вы знаете, что его арестовали? Сейчас три часа. Вы ходите по школе ночью? Зачем?       И он ревниво уставился на Джинни. Та было открыла рот, чтобы оправдаться, но Гермиона ее опередила.       — Блин, Гарри, успокойся. Джинни никуда не ходила. Это все я. Я была у Снейпа.       — Ночью? Зачем? — глупо удивился Гарри, а Джинни закатила глаза к потолку, поражаясь недогадливости своего парня.       Гермиону, судя по всему, одолевали те же мысли, но озвучивать их она не стала.       — Да что у вас там происходит-то? — взревел Гарри, выведенный из себя глубокомысленным переглядыванием подруг. — Вы с ума там посходили?       — Гарри, я думала, ты умный парень, — сжалилась наконец Джинни. — Видимо, ошиблась. Как думаешь, что может делать девушка в комнате мужчины ночью?       — Зелья варить? — предпринял последнюю попытку пошутить Гарри, ощущая, как с каждой секундой этого разговора на него тяжелой душной волной накатывает понимание. — Гермиона? Но как? — До Поттера наконец дошло. — Почему? Ты с ума сошла?!       — Это почему же? — прищурилась Гермиона, в упор глядя на друга. — Если ты о том, что Северус старше меня, то…       — Нет, конечно, при чем тут возраст? — залопотал покрасневший даже в свете пламени Гарри. — Просто ты и Снейп… это же… это, в общем, охренеть! — емко закончил он и, осененный какой-то мыслью, добавил: — А Рон знает?       — Догадывается, — уклончиво ответила Гермиона, не желая расстраивать друга тем, что он был последним незнающим в их теплой компании.       — Так ты из-за Снейпа Рона бросила? — снова вытаращился на нее Поттер. — А я все гадал, что случилось. Слушай, я понимаю, что разница в возрасте тебя не волнует, но черт возьми, он все-таки на двадцать лет старше! Двадцать!       Гермиона нетерпеливо заерзала на месте. Они как бы не для того тут собрались посреди ночи, чтобы слушать отеческие нотации у камина.       — Гарри…       Но тот ее перебил.       — И он твой учитель.       — Гарри!       — И еще он такой угрюмый. Нет, я, конечно, понимаю, что он герой, но… но что ты в нем нашла, Гермиона? Он случайно не опоил тебя чем-нибудь?       Вид у Поттера был действительно встревоженный, и Гермионе очень хотелось его успокоить, но сейчас точно было не до всего этого.       — Гарри, — твердо сказала она, глядя прямо в его растерянное лицо, — я обязательно тебе все расскажу, честно. Все-все, что захочешь и готов будешь услышать, но давай позже, хорошо? Сейчас просто помоги ему, пожалуйста. Я так боюсь за него.       Не отводя от нее вмиг посерьезневшего взгляда, Гарри медленно кивнул.

***

      До утра Гермиона так и не сомкнула глаз, терзая соседку по комнате сомнительными предложениями, вроде «А если нам всем собраться, я имею в виду весь Хогвартс, и устроить в Министерстве митинг в поддержку Северуса?»       Джинни вырубилась полшестого утра, так и не дослушав до конца очередной план спасательной операции. Гермиона сначала хотела разбудить подругу, но потом передумала — уж больно мирно Джинни сопела, подложив ладонь под щеку.       Минуты потянулись еще медленнее, и Гермиона решила провести их с пользой. Она приняла душ, расчесала копну непокорных волос, оделась и еще до завтрака отправилась брать штурмом директорский кабинет. К ее огромному разочарованию, горгулья скрипучим голосом доложила, что директор МакГонагалл рано-рано утром отправилась в Министерство.       На завтраке не было ни директора, ни, разумеется, Снейпа, ни почему-то Хагрида. Овсяная каша никого не интересовала, тосты тоже плохо жевались, зато зал гудел и полнился слухами. Каким-то образом к окончанию завтрака каждый человек, и не только человек, в замке знал, что Снейпа арестовали.       Когтевранцы равнодушно пили свой кофе — им было все равно, с чьей подачи получать знания. Пуффендуйцы сдержанно радовались — Снейпа они не любили и боялись. Гриффиндорцы возмущались довольно громко — раз Гарри Поттер считает сварливого учителя зелий героем, то и они тоже так считают и чуть позже будут протестовать против его несправедливого ареста. Слизеринцы затаились — они просто не знали, как себя вести.       Зелья отменили. Так как ни директора, ни его заместителя не было, донести до всех сию весть вызвался профессор Флитвик. Стоя прямо на пустом уже столе, он волновался и пищал тоньше обычного.       — Так ему и надо! — выкрикнул кто-то со стороны слизеринского стола.       Некоторые ученики тихо, но одобрительно загудели, и Гермиона ощутила такой мощный прилив ненависти, что волосы на голове стали неприятно потрескивать. Раньше, когда она еще не умела обуздывать свою силу, это предвещало неконтролируемый выброс магии. Хорошо, что Джинни заметила неладное и, отвлекая, предупреждающе сжала ее левую руку.       — Не обращай внимания на этих идиотов, — сердито прошептала она.       Профессор МакГонагалл не вернулась в замок ни к обеду, ни к ужину. От Гарри тоже вестей не было, и Гермиона медленно сходила с ума от неизвестности. На уроки она забила, сказавшись больной, в Больничное крыло, разумеется, тоже не пошла, предпочтя целый день курсировать от класса Снейпа и его комнаты до кабинета директора. Послушав тишину за очередной дверью, Гермиона начинала свой путь сначала.       Джинни нашла ее вечером в подземельях и утащила на ужин, во время которого попыталась силой взгляда, несомненно, унаследованного от миссис Уизли, пропихнуть в рот подруги кусок запеченной свинины. Может, у нее и получилось бы, но тут Дин Томас негромко сказал, что видел недавно профессора МакГонагалл в замке, и Гермиона снова убежала, не обратив внимания на попытки Джинни ее задержать.       Горгулья у кабинета директора была занята важным делом — она сердито шипела: «Ходят тут всякие! Двери открывают, а сами не заходят! Безобразие!»       Профессор Деверо, в адрес которой и было направлено это злобное шипение, даже не смотрела в сторону каменного стража. Ее вниманием безраздельно завладел Деннис Криви, заплаканные глаза которого сейчас сверкали каким-то особенно отчаянным блеском.       Гермионе было очень жаль так и не смирившегося с потерей семьи Денниса, но сейчас было вот вообще не до него, у самой проблем навалом. Да и дверь так удачно открыта. Набросив на себя дезиллюминационные чары, которыми она мастерски овладела за последнее время, Гермиона тихонько прошмыгнула на винтовую лестницу. Даже строгая горгулья не заметила промелькнувшую мимо нее тень.       В кабинете стоял такой шум от переругивающихся и перебивающих друг друга портретов, что Гермионе на секунду показалось, что она внезапно перенеслась на собрание членов Визенгамота по особо важному вопросу.       Едва она появилась на пороге, портреты резко замолчали. Наступила зловещая тишина, и Минерва МакГонагалл облегченно выдохнула — требующие ответов бывшие директора уже порядком ее достали. Впрочем, разглядев, кто именно стал причиной наступившей блаженной тишины, она недовольно нахмурилась.       — Мисс Грейнджер, зачем вы пришли?       После ночного инцидента ее явно вычеркнули из списка профессорских любимчиков. В любое другое время это ее, возможно, и расстроило бы, но сейчас важнее всего было узнать, что с Северусом.       — Профессор МакГонагалл, где Севе… — Гермиона запнулась, покраснела. — Где профессор Снейп?       Видимо, выглядела она довольно жалко, потому что суровый взгляд МакГонагалл немного смягчился.       — Он в Азкабане, мисс Грейнджер, — неохотно призналась она.       Гермиона отшатнулась, закрыла лицо руками! В Азкабане! За что? Почему опять?       Портреты за ее спиной снова зашептались, кто-то жалостливо, кто-то возмущенно. Для них ее отношения со Снейпом явно больше не были тайной.       — Держись, девочка! — крикнула ей Дайлис Дервент и громко цыкнула на негодующего Финеаса Блэка.       Как бы Минерве не было жаль убитую страшной вестью Гермиону, но не отчитать ее она не могла.       — Как вы могли, мисс Грейнджер? — начала она, и голос ее зазвенел от ярости. — Как вы могли так поступить?       Надвигающая прилюдная, точнее, припортретная, выволочка неожиданно взбодрила Гермиону, заставила собраться. Она отняла руки от лица и заговорила спокойно и невозмутимо:       — А что такого я сделала?       Брови МакГонагалл поползли вверх в неподдельном изумлении, глаза широко раскрылись.       — А вы не понимаете? — ахнула она.       — Нет, не понимаю, — твердо заявила вконец обнаглевшая Гермиона. Да и чего уж теперь? Терять ей все равно нечего. Погибать — так с музыкой. Что ей теперь могут сделать-то? Отчислить? Ха! — Что плохого в том, что я спала с любимым человеком?       — Вы спали со своим учителем, мисс Грейнджер! — прокричала МакГонагалл и тут же захотела дать самой себе нехилую оплеуху, потому что в дверях нарисовался почти весь приглашенный ею же на внеплановое собрание педсостав школы. Да что ж тут все не слава Мерлину!       Учителя явно слышали последние слова и директора, и студентки и теперь неловко переминались на пороге, слишком ошарашенные, чтобы понимать, как нужно себя вести в подобной ситуации.       — Заходите уже, — безнадежно махнула им МакГонагалл и рухнула в кресло. — У нас ЧП.       Флитвик и Стебль быстренько просеменили к своим стульям, стараясь не смотреть на Гермиону и гадая про себя, неужели и правда их коллега связался с ученицей. Хагрид же гадать не стал, а, пользуясь положением давнего друга, просто спросил:       — Гермиона, ты это… — он смущенно отвел глаза, почесал всклокоченную черную бороду. — Правда что ль? Со Снейпом-то… ох, встречаешься?       На последнем вопросе он густо-густо покраснел.       — Правда, Хагрид, — бесхитростно ответила Гермиона.       Хагрид с минуту переваривал услышанное, потом уточнил на всякий случай:       — А он это… не заставлял тебя?       — Нет, конечно! — выкрикнула Гермиона. — Я люблю его!       — А, ну тогда ладно, — тут же успокоился Хагрид и уселся сразу на два стула.       МакГонагалл смотрела на великана с неприкрытым возмущением. Она, конечно, не ожидала поддержки от добродушного лесничего, но так открыто поощрять эту наглую девчонку вот совсем ни к чему.       — Северус — хороший человек, — не унимался Хагрид. — Дамблдор всегда ему верил.       — Хагрид, — не выдержала МакГонагалл, — никто не сомневается в том, что Северус — хороший человек. Но тогда тем более непонятно, как он мог позволить себе связаться с ученицей?       Хагрид боязливо поежился и промолчал. Спорить с директором он не решился.       Стебль и Флитвик переглянулись украдкой, но промолчали тоже.       Гермиона уже сжала кулаки, готовая отстаивать любимого мужчину до последнего, но помощь вдруг пришла откуда не ждали.       — Подумаешь, моралисты какие нашлись! — громко заявила профессор Деверо, презрительно искривив красивые губы. Она отправила несчастного Денниса Криви в гостиную Гриффиндора и успела подойти к разбору полетов. — Девочка давно уже совершеннолетняя, Снейп не женат, в чем проблема-то?       Учителя ненадолго задумались, потом начали нерешительно высказывать свое мнение.       — Ну, в принципе, если мисс Грейнджер уже есть семнадцать, ах, вам, милочка, уже девятнадцать? Как быстро растут дети! Так вот, мисс Грейнджер уже девятнадцать и нет никакого принуждения… — задумалась вслух профессор Стебль.       — Читал я, что в восемнадцатом веке учитель женился на шестнадцатилетней студентке, — припомнил Флитвик. — Так что у нас все еще не так плохо.       — Да я ж говорю, профессор Снейп — хороший человек, — пробасил Хагрид.       МакГонагалл сначала просто переводила удивленный взгляд с одного на другого, потом не выдержала, хлопнула рукой по столу.       — Да вы все с ума посходили что ли? — возмутилась она.       Учителя тут же замолчали, скромно уставившись в пол.       Гермиона вздохнула и с надеждой посмотрела на профессора Деверо, которая так неожиданно ее поддержала. Та не заставила себя ждать.       — Директор МакГонагалл, — с ноткой ехидства в голосе начала она, — если вы нас тут собрали, чтобы обсудить и осудить аморальное, кхм, поведение профессора Снейпа и мисс Грейнджер, то я, пожалуй, откланяюсь. Мне это совершенно неинтересно.       МакГонагалл от такого нахальства так растерялась, что даже побледнела. Нет, ну вы подумайте, наглая американка дерзит ей в ее же кабинете и при ее же подчиненных. Неслыханно!       Учителя с превеликим интересом продолжали изучать паркет под ногами, портреты притихли, напряженно прислушиваясь, Минерва МакГонагалл то открывала, то закрывала рот, а Фредерика Деверо с вызовом смотрела прямо на нее. Удушающе тяжелую атмосферу в кабинете можно было не то что ножом резать — топором рубить!       Неумолимо надвигающийся скандал остановил своим появлением Гарри Поттер.       — Гарри!       Сердце Гермионы радостно подпрыгнуло при виде друга. Как же хорошо, что он пришел, он поможет Северусу, обязательно поможет, он же не может по-другому. Она сделала к нему шаг, но подойти еще ближе не решилась — друг был непривычно хмурым и в ее сторону не глядел.       — Там ваша горгулья меня без пароля пропустила, — объяснил он удивленным учителям.       На общее собрание его явно не звали, но он сам пришел.       — Хорошо, что вы здесь, мистер Поттер, — кивнула ему МакГонагалл. — Наверняка вы знаете побольше нашего. Что с Северусом? За что его арестовали? Авроры несли какую-то чушь о нападениях на маглов, но этого же не может быть!       Гарри как-то болезненно поморщился, взъерошил волосы, и Гермиона вдруг увидела в нем не привычного мальчика, которого привыкла опекать и наставлять на путь истинный, а молодого мужчину, усталого и похудевшего, с красными от постоянного недосыпа глазами. Гермиона даже моргнула несколько раз, пытаясь вернуть прежний образ лучшего друга. Этот новый незнакомый ей Гарри не обращал на нее внимания и почему-то заставлял нервничать.       — Вчера поймали Долохова, — рассказал Гарри. — А он на допросе признался, что Снейп был с ними. По крайней мере в трех последних нападениях точно.       — Не может быть! — всплеснула руками профессор Стебль.       Филиус Флитвик пропищал что-то неразборчивое, но явно возмущенное.       Хагрид неверяще покачал головой.       Белая, как простынь, Гермиона, до боли закусила губу, отказываясь верить в происходящее.       — Но это же неправда, — вдруг заявила профессор Деверо с такой внутренней уверенностью, что Гермиона снова посмотрела на нее с благодарностью.       — Да! — тут же подхватила МакГонагалл. — Почему авроры сразу поверили этому Пожирателю?       Последнее слово почти осязаемо повисло в воздухе, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Ответа директор не ждала, все и так было предельно ясно. Потому что Северус Снейп сам был Пожирателем, вот почему. Каким бы весомым не был вклад зельевара в победу, Темная метка на левом предплечье всегда будет автоматически ставить его в первые ряды подозреваемых.       — Ладно, — пробормотала сконфуженная МакГонагалл. — Глупый был вопрос. А что сам Снейп говорит?       — А ничего он не говорит! — неожиданно зло произнес Гарри и уставился на Гермиону.       Та поежилась от его почему-то неприязненного взгляда. Последний раз он так смотрел на нее, когда она сдала Гарри с подаренной Сириусом метлой профессору МакГонагалл.       — На допросе сказал, что ни на каких маглов не нападал, контактов с бывшими друзьями не поддерживал, и с тех пор молчит, как в рот воды набрал, — продолжил Гарри. — Веритасерум пить отказывается, легиллиментам заявил, что закроется от них так, что никогда те ничего не найдут. В общем, Харрис обрадовался и тут же отправил его в Азкабан. Профессор даже не пытается не выглядеть так, будто скрывает что-то важное. Как думаешь, Гермиона, — и Поттер снова одарил ее тяжелым взглядом, — что именно он скрывает?       И если до этого какие-то слабые догадки витали в мозгу расстроенной Гермионы, то теперь ей все-все стало кристально ясно и понятно. И почему профессор МакГонагалл настолько зла, и почему Гарри смотрит волком, и почему Северусу теперь так сложно будет доказать свою невиновность. Он не что-то скрывает, а кого-то. Ее! Гермиону! А точнее, свои отношения с ней.       — Ох, что же я наделала, — прошептала Гермиона и, упав на ближайший стул, наконец-то заплакала.       Сразу вспомнилось, как после рождественских каникул Северус просил ее быть осмотрительнее, а лучше потерпеть с их встречами до лета. Он уже тогда понимал, что все плохо, и бывшие друзья-пожиратели могут отомстить, подставить. А она, дура, смеялась и приходила в постель своего профессора каждую ночь, пользуясь его маленькой мужской слабостью — ну не мог он сопротивляться, когда она так откровенно на него вешалась.       Сочувственного взгляда для нее не пожалел только добряк Хагрид, остальные смотрели с явным неодобрением.       Впрочем, не все. Фредерика Деверо, несмотря на предыдущую неприязнь, осуждать ее явно не собиралась.       — Полегче, мистер Поттер, — невозмутимо осадила она героя. — Мисс Грейнджер не одна там была. Профессор Снейп взрослый мужчина, он наверняка понимал, на какой риск идет. И вообще этот разговор ни к чему не ведет. Нужно думать, как спасать Северуса, а мы тут уже полчаса обсуждаем, с кем он спит. Стыдно, коллеги!       Но подумать им не дала Сивилла Трелони, которая неожиданно для всех вплыла в кабинет, бряцая многочисленными бусами и распространяя вокруг себя стойкий запах кулинарного хереса.       У МакГонагалл от злости чуть дым из ушей не повалил. Вот эту женщину она точно не желала видеть на их маленьком стихийном собрании.       — Как вы вошли, Сивилла? — проскрежетала директор. — Горгулья там спит что ли?       — Я вообще-то знаю пароль, — оскорбилась прорицательница.       — Нужно его сменить, — буркнула себе под нос МакГонагалл, но Трелони ее, к счастью, не услышала.       — Вчера у меня было виденье, что один из учителей нас покинет, — сделала скорбное лицо она. — К сожалению, так и произошло. Вы ведь слышали про Северуса?       — Ну а кто не слышал? — издевательски протянула Минерва.       Действительно, кто? До самой прорицательницы слухи, наверное, дошли только к вечеру, учитывая, что распространяться они начали с Большого зала, а башня Трелони одна из самых высоких в Хогвартсе. Туда пока дойдет!       Среди профессоров раздались приглушенные смешки, Гарри Поттер, смущенно ковырял пол носком ботинка, а Гермиона Грейнджер даже перестала всхлипывать.       Но Сивилла Трелони была выше всего этого. У нее был припасен еще один козырь в потрепанном рукаве, и она решила разыграть его сейчас.       — Как жаль, как жаль, что с Северусом произошло такое несчастье именно сейчас, когда он наконец обрел свою любовь! — восторженно взвыла Трелони, вскидывая к потолку увешанные браслетами худые руки.       Учителя настороженно замолчали. Поттер выругался, но вполне прилично. МакГонагалл выругалась совсем неприлично. Все в замке знали, что чокнутая прорицательница совсем не умеет хранить секреты. И если она знает о связи Снейпа с Гермионой, то пиши пропало — завтра весь Хогвартс и половина Хогсмида будут судачить о странной парочке.       МакГонагалл уже всерьез задумалась об Обливейте для своей коллеги, когда та кинулась вдруг к Фредерике Деверо и порывисто ее обняла.       — О, моя дорогая, ваш с Северусом путь к любви будет тернист и извилист, — патетически запричитала Сивилла, — но вы справитесь.       Все облегченно выдохнули.       Профессор Деверо закатила глаза, но из объятий прорицательницы вырываться не стала. Пусть уж лучше все думают, что это она спит со Снейпом.       — Разлука ваша будет долгой, девочка моя, — тем временем трагически шептала Трелони, и крупные слезы блестели в ее глазах.       — Насколько долгой? — подняла голову Гермиона, и Сивилла Трелони с удивлением обернулась к ней, только сейчас заметив присутствие ученицы.       — О, вы тоже здесь, мисс Грейнджер? Впрочем, я же знала это. Долгой, очень долгой, — вздохнула она печально.       — И все же? — настаивала Гермиона, как-то позабыв о том, что сама всегда смеялась над предсказаниями этой мошенницы.       — Лет десять, не меньше, — развела руками Трелони.       Гермиона резко встала и, четко печатая шаг, вышла из кабинета.       Гарри поплелся за ней. Все-таки Гермиона — его лучший друг, и как бы он сейчас на нее не злился, утешить в трудную минуту все равно обязан.       — А что я такого сказала? — расстроилась Трелони, проводив недоуменным взглядом молодых людей.

***

      Гарри догнал Гермиону на лестнице и, взяв за руку, решительно потащил наверх, на Астрономическую башню. Лучшего места, чтобы проветрить гудящую от нерадостных новостей голову, и не придумаешь.       Заплаканная Гермиона покорно пошла за другом. Сердце Гарри болезненно сжалось от сочувствия к ней, такой непривычно беспомощной и испуганной.       На открытой площадке Астрономической башни было необычно спокойно, безветренно, но все равно ощутимо прохладно, и Гарри снял с себя куртку и набросил ее на плечи Гермионы. Она благодарно улыбнулась, спросила:       — А как же ты?       — Мне нормально, — ответил Гарри, действительно не чувствуя холода даже в тонком свитере.       Бросив быстрый взгляд на подругу, он достал сигарету, закурил — вредная привычка, которой он обзавелся относительно недавно и которой совсем не гордился. Но дни в тренировочном лагере школы авроров были, вопреки ожиданиям, совсем не легкими, а после длительных полетов сквозь магический туман, промозглый и нереально плотный, так хотелось расслабиться. Вот Гарри и перенял плохую привычку у старших товарищей. Рон пока держался. Точнее, его держала в ежовых рукавицах миссис Уизли, в дом которой он каждый вечер возвращался. А за ним следить было некому.       Увидев зажженную сигарету в руке друга, Гермиона удивленно округлила глаза.       — Гарри, ты что, куришь? — возмутилась она, на миг позабыв даже о своих проблемах.       «Ну точно мать-наседка”, — подумал Гарри и внезапно снова на нее разозлился.       — И что? — вскинулся он. — Я курю, ты вон со Снейпом трахаешься. Все мы изменились, Гермиона, — добавил он жестко.       Гермиона хотела было ответить, что это не одно и то же, и Снейпа она любит, но передумала. Зачем? Гарри действительно уже взрослый мальчик и сам в состоянии разобраться, что хорошо, а что плохо.       Она поджала губы, отвернулась, и Гарри стало стыдно за эту вспышку гнева.       — Слушай, Гермиона, — он притянул ее к себе поближе, обнял, — ты не обижайся на меня, ладно? Я просто устал… так устал всех спасать. Думал, что все, Воландеморта нет, можно и расслабиться, а тут Снейп твой снова вляпался. Видела бы ты его, когда я уходил. Он все-таки поставил окклюментный щит, я просто не стал там при всех говорить. Щит такой мощный, что аврорский легиллимент к стене отлетел. Все перепугались, палочки на Снейпа нацелили. Я подумал, ну все, пиздец ему. А он стоит, весь белый, а глаза остекленевшие и пустые-пустые, знаешь, как у магловских нариков. Жуть такая. Наверное, так люди после поцелуя дементора выглядят.       Гермиона тихо всхлипывала, не желая слушать откровения друга, но и не смея зажать себе уши руками.       — А этот придурок Харрис, да, Гермиона, он и правда придурок, от радости разве что не плясал, — глухо продолжал Гарри. — Тут же подписал приказ доставить профессора в Азкабан. Даже Кингсли ничего не смог сделать, да и после всего и он засомневался. Долохов какие-то воспоминания отдал, в которых Снейп… ну, в общем, я постараюсь до них добраться, а потом тебе расскажу, хорошо?       Гермиона согласно кивнула, продолжая дрожать и от холода, и от страха.       — Гарри, Гарри, — вдруг вцепилась она в него, озаренная слабой надеждой, — я же с ним каждый вечер и каждую ночь была, а на рождественских каникулах вообще жила в его доме, а нападение ведь именно тогда произошло, да? Давай я расскажу это аврорам. Я и воспоминания могу отдать.       — Ты что, только хуже сделаешь! — тут же воскликнул Поттер. — Даже не думай об этом. Представляешь, что начнется? Учитель Хогвартса, бывший Пожиратель, спит со студенткой! Его тогда точно посадят. Да не за совращение, нет, — с досадой уточнил Гарри, видя, что Гермиона воинственно сжала кулаки и собирается его перебить. — Все же знают, что он классный легиллимент и зельевар, самого Воландеморта за нос… ох, черт, у него же его не было, водил. А тут наивная девчонка! Что ему стоило задурить тебе голову? Опоить?       — Он этого не делал! — оскорбилась Гермиона. — Я сама за ним бегала.       — Вот ни капли в этом не сомневаюсь, — хмыкнул Гарри. — Это ведь еще на Гриммо началось, да?       Гермиона подняла к нему заплаканное лицо, сложила руки в умоляющем жесте, и у Гарри от жалости сдавило горло. Никогда еще его смелая подруга не выглядела такой потерянной. Даже когда Рон обжимался по углам с Лавандой, даже когда он бросил их в том лесу, ей не было так плохо. В который раз за последние сутки он озадачился вопросом, что же такого нашла Гермиона в своем старом некрасивом профессоре, чтобы так влипнуть? Рон, конечно, тоже не писаный красавчик, но зато молодой, высокий и плечистый. Девчонки за ним сейчас толпами бегают, чем он беззастенчиво пользуется. Хотя, как кажется Гарри, и продолжает сохнуть по Гермионе. Но одно другому не мешает, и Рон частенько приходит в школу авроров после ночных приключений усталый, но довольный и потом дрыхнет на последней парте во время теоретических занятий. Гарри его не осуждает, но искренне скучает по их вечерним посиделкам в гостиной перед камином. Он даже иногда злился на Рона, не понимая, как можно променять умную и преданную Гермиону на эти похождения с сомнительными девицами. А оно вон как все оказалось — это Гермиона его бросила, предпочтя взрослого саркастичного Снейпа влюбленному в нее другу детства. Правильно она поступила или нет, Гарри судить не мог, но результат этого выбора наблюдал сейчас воочию — бледную и дрожащую Гермиону, сходившую с ума от страха за своего мужчину. С Роном подобных переживаний бы не было. А вот со Снейпом будут всегда. Ему никогда не простят пожирательского прошлого, будь он хоть сто раз героем.       Потом Гарри снова курил, а Гермиона, кутаясь в теплую куртку друга, говорила и говорила. Она рассказала ему все: и как трогала его волосы в больничной палате, и как обрадовалась, когда он стал жить с ними на Гриммо. И про их спонтанный первый недораз на кухонном столе призналась, смущенно отведя глаза в сторону.       — Охренеть! — простонал на это Гарри. — Вот зачем ты мне это сказала? Мне за этим столом еще есть.       И Гермиона даже хихикнула.       И как вернулась из-за Снейпа в школу, и буквально преследовала его, пока он, наконец, не сдался. Все так долго и тщательно скрываемые тайны подруги узнал Гарри в эту ночь и теперь просто не мог не помочь.       — Я так люблю его, Гарри, — выдохнула она с почти физической болью в голосе. — Помоги ему. Пожалуйста.       И Гарри обещал.       — Конечно, Гермиона, — сказал он. — Конечно.