ПРОЛОГ

1400 год. Чосон. Уверенно и неподвижно сидя на своем троне, словно в мирной медитации, 5-й сын основателя Чосона и будущий 3-й Ван корейского государства, Ли Бан Вон, слушает почти мелодичный звук десятков стрел, выпущенных одновременно. По его правой щеке проложила влажную дорожку одиноко скатившаяся слеза, в глазах одновременно боль и непоколебимая уверенность в своей правоте. В огромной пустой зале дворца его голос звучит глухо и одиноко: «Я молодец, я все делаю правильно». Как будто этими словами он пытается убедить себя в отсутствии выбора. Но дал ли ему этот выбор Со Хви, уходящий на смерть из этого зала ровно 5 минут назад? «Если ты собираешься сказать, что у тебя нет выбора, оставь это, — вечно упрямый голос Хви проникает под кожу Бан Вона и вибрирует на его ребрах, — я слышал это очень много раз. Если моя жизнь должна быть принесена в жертву — я готов. Но пощади их. Мои друзья. Моя семья. Народ моего отца. Ты многим обязан мне и Со Гому». Если бы кто-нибудь другой сказал Бан Вону, что он им что-то должен, он содрогнулся бы от гнева и уничтожил их без раздумий и малейших следов сожаления. Но это был Хви. И Бан Вон так хотел обладать этим самонадеянным сердцем, как только увидел, как оно бьется в его непокорной, прекрасной груди. «А Нам Сон Хо? — тихо спрашивает Бан Вон, — почему ты не просишь о его пощаде?» Глаза Хви лучатся сожалением и теплой печалью: «Он никогда бы не оставил меня». Наступает пауза, и затем вторая волна стрел. В наступившей звенящей тишине Бан Вон ждёт еще несколько мгновений, не решаясь выйти во двор. Постепенно возвращаются привычные звуки дворца — тихий звон духовых инструментов, глухие голоса слуг и его личной гвардии во дворе, пение птиц, перезвон далекого монастырского колокола. Наконец принц тяжело встает и выходит на улицу. В центре двора, в окружении вооруженных копьями и мечами солдат, стоит Нам Сон Хо. В его руке меч, который он направляет на Тха Рёна, главного телохранителя и самого доверенного лица принца Чонгана. Но тот стоит не двигаясь, даже не пытаясь нападать, как и солдаты. Они чего-то ждут. На нижней ступени лестницы, ведущей из тронного зала во двор, застыл Хви. В его глазах недоумение и растерянность. Он был готов увидеть окровавленное, возможно уже мертвое тело друга, он шёл умирать. Минуту назад вокруг него просвистели дюжины стрел и с грохотом вонзились в массивные дубовые ворота. Ни одна из них не задела ни его, ни Сон Хо. Хви поворачивает голову и видит вышедшего во двор Ли Бан Вона. В этот момент последние силы, которые он берег до момента, когда сможет достойно принять смерть, покидают его. Он кашляет, выплевывая сгустки крови. Хватается рукой за грудь, и со стоном, теряя сознание, падает на камни, которыми вымощен двор. Гул замолкает, когда личная гвардия замечает принца. Они отступают назад, давая ему дорогу, и вытягиваются по стойке смирно, опустив глаза вниз. Несколько долгих мгновений Ли Бан Вон не мигая смотрит на лежащее у его ног тело Со Хви, не позволяя себе почувствовать сожаление, которого несомненно заслуживает это зрелище. Ведь он все сделал правильно... Потом привычным жестом, со звонким щелчком, который эхом раздается по двору, раскрывает свой веер. Его белоснежное крыло скроет от посторонних глаз мимолётную тень горечи и тоски. У него есть оправдание — всё это ради Его Страны! Сон Хо бросается к Хви и падает перед ним на колени. Его рука непроизвольно тянется, пытаясь стереть дорожки крови, стекающие по лицу друга. Но Хви снова кашляет, и новые сгустки крови выталкиваются из его рта. «Он не принял своё лекарство! Почему?» — глухим голосом произносит Бан Вон, стоя над телом Хви. Сон Хо поднимает на принца Чонгана глаза, полные дикой, нескрываемой ненависти. Его трясет от гнева. «А зачем ему было это делать. Мы шли сюда умирать». «Он так не верил в мою лояльность?» — продолжает Бан Вон, не обращая внимания на состояние Сон Хо. «В ВАШУ лояльность?» — к ненависти в голосе Сон Хо добавляется насмешливая издевка. «Абсолютно нет! Прошу, перестаньте насиловать мой слух подобными речами, иначе я умру от смеха». «Ты прав», — голос Бан Вона серьезен и абсолютно невозмутим. «У меня нет лояльности ни к кому. Это чувство мне неведомо и даже больше - я считаю его лишним и не жизнеспособным. Но зато я верю в человеческий эгоизм. Именно из-за моего эгоизма Хви ещё жив. Как, впрочем, и ты». Бан Вон внимательно смотрит на Сон Хо, как бы о чем-то размышляя. Больше всего на свете он хотел бы видеть сейчас этого человека мертвым, лежащим в луже собственной крови. С телом, жестоко исковерканным всевозможными смертельными ранами. В своих мечтах он лично, с чувством огромного удовлетворения, множество раз протыкает его копьем, мечом и всаживает в его тело с десяток стрел. НО, он не может этого позволить в реальной жизни, не убив одновременно и Хви. Между этими людьми существует какая-то магическая связь. Как будто, полотна их судеб сплетаются из одной и той же нити. Сон Хо сидит на камнях, положив голову друга себе на колени. Хви надрывно и очень часто дышит, а его тело время от времени сотрясает мелкая дрожь. «Вам лучше убить нас здесь и сейчас. Вы знаете, что Хви никогда не простит вам смерть своего отца. Он и раньше никогда не был вашим человеком, но он хотя бы уважал вас. А сейчас вы получите от него только ненависть и презрение». «Ну что же, я готов пойти на этот риск. Время все расставит на свои места. Сейчас я проявляю великое милосердие, оставляя вас в живых. Вы отправитесь в изгнание. Для всех ваших родных и друзей вы умерли сегодня в этом дворе». «Ли Бан Вон у тебя НЕ БУДЕТ этого времени. О каком милосердии ты говоришь? Ты знаешь, как он болен. Он не проживет долго. Всё, чего ты добьешься, лишь его постепенного, но неизбежного угасания в муках. Вдали от близких ему людей. Если в твоем сердце остались хоть какие-то добрые чувства к нему. Просто убей нас сейчас». «Меня будет согревать мысль, что именно ТЫ будешь рядом с ним, ежедневно наблюдать это мучительное угасание. Он будет медленно умирать на твоих руках! Это то, чего ты заслуживаешь ублюдок», — последние слова Бан Вон выплевывает со злостью, еле сдерживаясь, чтобы не выхватить меч и не проткнуть сердце сидящего перед ним мужчины. Потом он поворачивается к Тха Рёну и, указывая веером на тело Хви, приказывает: «Подними его и отнеси в мои личные покои». «Да тэгун», — и Тха Рён послушно направляется к Хви. Сон Хо вскакивает, хватая рукой свой меч, что все это время лежал рядом на холодных камнях, и выставляет его острие в сторону телохранителя. «Даже не думай к нему прикасаться». Но Тха Рён продолжает неуклонно надвигаться, как верный раб, готовый насадить себя на острие меча, но выполнить приказ хозяина. Если бы Бан Вон не махнул веером, останавливая его, скорее всего так бы и случилось. Сон Хо наклоняется, бережно поднимая обмякшее тело Хви на руки, и вопросительно смотрит на Бан Вона. Тело Хви помещают в рабочий кабинет личных покоев Бан Вона, расположенный за тонкой перегородкой его спальни, который превращается на время в секретный лазарет. Принц требует срочно вызвать к нему лучших лекарей. Сон Хо находится в той же комнате, рядом с Хви, но его руки и ноги скованны цепями. Несмотря на это, Бан Вон в тот вечер слишком хорошо осознает насколько ненадежны стены кабинета из тонкого дерева и рисовой бумаги, отделяющие его спальню, от самого смертоносного убийцы своего поколения. Тот, кто всегда ненавидел его с глубочайшей злобой, и кого он с упоением презирал и мучил в ответ. Напоминание себе о том, что Сон Хо скован цепями, не помогает. В ту ночь он не спит. Лучшие лекари королевства вливают в Со Хви всевозможные лечебные отвары, втыкают в его грудь, руки и лоб акупунктурные иглы, ставят дымящиеся свечки на активные точки, и, наконец, на следующий день, под вечер, он приходит в себя. Как раз, когда принц просматривает неправильно зарегистрированные налоговые документы. Бан Вон с радостью откладывает их в сторону и направляется в кабинет. Хви медленно поворачивает голову, когда Бан Вон заходит в комнату. Его взгляд пустой и равнодушный. Он лежит на спине на деревянной кровати, с руками, связанными перед собой и привязанными к веревке, которая обвивает его талию. Он выглядит невыносимо молодым и беззащитным. Щёки Хви болезненно впали. Его худое тело вялое и усталое. Рот сжат от боли, а в тёмно-карих глазах нет прежнего огня. Никакой ненависти или страха, только полное равнодушие. И это почему-то ранит Бан Вона больше, чем если бы его глаза были полны отвращения. Но даже после всего случившегося внутренний огонь Хви горит настолько мощно и чисто, что очередной раз принц испытывает смущающее ощущение присутствия героя из легенды. Душа Хви слишком свята, чтобы он даже мог помыслить её уничтожить. Особенно своими собственными, давно запятнанными руками. Нам Сон Хо, с другой стороны, смотрит с каменным выражением лица. В его узких, как лезвие, глазах пылает обещание жестокой мести. Что могло привлекать такого доброго, солнечного человека, как Хви, к такому злобному выродку как Сон Хо? Могла ли простая близость в детстве привести к такой сильной связи? На мгновение в душе принца вспыхивает знакомое чувство горькой ревности. В его собственном детстве не было дорогих друзей. Даже его братья были угрозой. Хотя, если подумать, не то чтобы Сон Хо никогда не был угрозой для Хви. В какой-то момент, возможно, даже большей, чем родные братья для Бан Вона. «Теперь ты мёртв», — Бан Вон произносит слова прямо и внушительно, чётко проговаривая каждую букву. Он ясно понимает, что не может держать такой свободный дух, как Хви, в этих цепях. Это будет для него хуже смерти. «Все за пределами этого дома уверены в вашей гибели, так это и останется. Поскольку ты наконец очнулся, то уйдёшь навсегда как можно скорее. Для меня слишком опасно твоё долгое нахождение в стенах моего дворца. Можешь уйти вглубь гор, или пересечь границу Мин, мне все равно. Но если я когда-нибудь снова услышу хотя бы малейший намёк на твоё существование, я убью всех, кто был тебе когда-либо дорог. У меня не будет выбора, так как само твое существование — это призыв к сплочению против меня. Ты понимаешь?» Хви с трудом поворачивает голову в сторону Сон Хо, и Бан Вон тут же понимает его, не озвученный вслух, вопрос. «Я не убью Сон Хо. Он будет жить и отправится с тобой в изгнание». Хви молча кивает. Бан Вону кажется, что в глазах Хви мелькает чувство облегчения. Хоть что-то отличное от безразличия. И нечто тёплое мгновенно разливается в его груди. Возможно не всё потеряно. В ту ночь Бан Вон наконец засыпает, успокоенный присутствием Хви в комнате за тонкой стеной. Как будто вернулись те времена, когда Хви проводил в этой комнате так много времени, будучи его советником и личным телохранителем. Принц не может не удивляться тому, как легко Хви принял его предательство, даже подозревая, что он привычен к предательству. Ведь Сон Хо его друг... Это не прощение, ни в коем случае не прощение. И когда-нибудь ему все равно придется заплатить за свои преступления. В этой жизни или в следующей. Но сейчас он может жить с принятием. Вероятно, было бы лучше, если бы Хви бушевал сейчас. Но, по-видимому, он окончательно отказался от попыток добиться своей личной правды и справедливости. В каком-то смысле, он стал еще более сломленным, чем Сон Хо, который все еще считает, что заслуживал лучшей судьбы, чем получил. По крайней мере, Сон Хо теперь тратит свой гнев не только за себя, но и за Хви. Хви, возможно, и не хочет защищать себя от предательства, но Сон Хо сделает это за него. И уже за одно это Бан Вон не может заставить себя сожалеть о том, что оставил Сон Хо в живых. Несмотря на весь дискомфорт, который будет приносить его существование в будущем. В обмен Хви, наверняка, подарит Сон Хо надежду когда-нибудь отыскать счастье и любовь в этом мире, вместо того, чтобы погрязнуть в страданиях и самобичевании. Но с этим Бан Вону тоже придется смириться. На следующий день Хви и Сон Хо, наконец, покидают дворец Бан Вона. Они уходят в ночь, как и в детстве, опираясь только друг на друга. Не буквально конечно. Бан Вон приказывает тайно вывезти их из столицы вместе с обозом ткани, направлявшимся в Мин. Три дня спустя их освобождают от цепей на краю пустыни, прилегающей к горам. И оставляют припасы на несколько недель и крытую повозку, запряженную одной лошадью, так как Хви слишком слаб, чтобы он мог передвигаться пешком самостоятельно. Сопровождающий сообщает принцу, что повозка пленников свернула с дороги и направились в сторону гор, как и приказал Бан Вон. И там, вдали от любых торговых путей или крупных городов, Хви и Сон Хо строят свой новый дом на вершине небольшой горы, откуда открывается живописный вид на всю страну. В ясные ночи они могут видеть далекие огни дворца. Это тихая, одинокая жизнь. Но впервые с детства они ощущают полный покой. Тем временем, восстание северян, к которому так основательно готовился принц Чонган, так и не началось. Все его усилия побудить их к действию в то время, когда у него были войска, готовые оказать максимально достойное сопротивление, оказались напрасными. Он был в ярости. Неужели жизнь Хви так мало для них значила? Они же поклялись ему в верности. Так где их немедленная и страшная месть? Хан Хи Дже, срочно вызванная во дворец, читает гнев на лице будущего короля Чосона. Хозяйка Ихвару смело смотрит в его глаза и горький смех искажает её прекрасные черты. «Мы были достаточно лояльны, чтобы сдержать обещания Со Хви, — гордо произносит Хи Дже, отвечая на вопрос Бан Вона, — даже когда эти обещания были даны тому, кто их не заслуживал». В ее глазах вспыхивает злобная ненависть, но она изо всех сил сдерживает себя. Будущий король обещает дать ей всё, за что она боролась. Мир. Законы, которые применяются для всех, независимо от ранга. Процветание. Он все еще её союзник, а не угроза. В завершении встречи Хан Хи Дже озвучивает принцу имена торговцев, продающих похищенных чосонских женщин в Мин. Бан Вон обещает позаботиться об этом. Хозяйка дома Ихвару с достоинством покидает зал, и король понимает, что эта женщина никогда больше не переступит порог дворца по своей воле. Время идет. Бан Вон консолидирует власть. Женится на королеве Вонгён из клана Ехын Мин и заводит дюжину наложниц. А затем убивает семью королевы, когда они пытаются получить влияние на его сыновей. Ведет войну против чжурчжэней на севере. Переписывает налоговый кодекс на имущество. Создаёт систему для сдерживания коррумпированных чиновников. Когда его любимому сыну Ли До исполняется двадцать один год, он отрекается от трона в его пользу, а затем служит своему сыну советником. Продолжение следует …