Глава 17. Приезд Хан Хи Дже.

Стояло ещё совсем раннее утро, когда шквал отдаленного щебетания и звонкого писка возвестил о пробуждении стаи полевых воробьев, проживавших на огромном, старом, широко раскинувшим свои ветви буке, росшем прямо за домом. Словно в ответ, в утреннем воздухе тихо проплыл крик совы, возвращавшейся с ночной охоты на заслуженный дневной отдых. Несколько секунд спустя звонкий стук дождевых капель зашуршал по черепичной крыше над головой. Сон Хо вздохнул. Если воробьи проснулись, не было смысла пытаться снова заснуть. Четыре дня назад Джей Ми наконец уехала в столицу на, запланированную ими ранее, встречу с Хан Хи Дже. Её с трудом удалось уговорить, так как девушка наотрез отказывалась оставлять Хви без своего бдительного присмотра, а упрямства у нее было даже больше, чем у отца. И только убедившись, что инфекции нет и опасность заражения окончательно миновала, Джей Ми, скрепя сердце, смирилась и уехала в столицу с обещанием вернуться как можно скорее. Хви и правда с каждым днём становилось всё лучше. Силы потихоньку возвращались, и он уже начал понемногу вставать и передвигаться в пределах комнаты и двора. А Бан Вон был отправлен в дом на горе и вовсе на следующий день после событий в Гегюне. Все вздохнули с облегчением по этому случаю. И сам Бан Вон, и особенно Сон Хо. То нереальное напряжение, что висело в воздухе между ними тремя, можно было уже резать кинжалом. Когда-нибудь они обязательно поговорят обо всех событиях, что произошли на центральной торговой площади Гегюна тем злополучным утром, но не сейчас. Наступала пора муссонов и эти первые кратковременные дожди были только предвестниками надвигающегося изрядного ненастья, которое на некоторое время, ежегодно, нарушало течение размеренной, привычной жизни в их уединенной горной хижине. Пару лет назад Сон Хо вырыл во дворе каналы, которые отводили воду от дома во время сезона дождей. Но берега каналов быстро размыло, и в конце концов, самое низкое место двора, что располагалось между печкой и козьим загоном превратилось в грязную, огромную дождевую лужу. Ещё немного и в ней можно было бы разводить рыбу... Так что в этом году Сон Хо запланировал углубить эти водопропускные каналы и выложить их камнем, или каким-то другим подходящим и водостойким материалом, укрепляющим почву. Но всё как-то не доходили руки, а время уже конкретно поджимало. Вот эта задача и была, со всеобщего одобрения, переложена на плечи Бан Вона. Он даже и не пытался возражать. Его подавленность абсолютно сбила с него привычную спесь и высокомерие. Конечно же ненадолго, на это и надеяться не приходилось, но хотя бы так … Так что последние четыре дня, Хви и Сон Хо оставались привычно предоставлены сами себе, практически одни в огромном доме, если не считать старую Ким Хе Вон, которая ненавязчиво вела хозяйство — наводила чистоту в клинике, готовила, и время от времени поила Хви какими-то вонючими травяными отварами. И они отлично проводили время вдвоём. Например, в сундуке Джей Ми, среди одежды, нашёлся набор для игры в Падук. И теперь мужчины азартно зависали часами за этой сложной, интеллектуальной игрой, стараясь завоевать больше шашечек друг у друга и занять больше территории. По преданию, принципы этой игры были связаны с космологическими взглядами древних времен. От наивного понятия о том, что небо является шаровидным, а земля — квадратной, шашечную доску делали квадратной, ее четыре угла означали времена года — весна, лето, осень и зиму, 361 точка пересечения горизонтальных и вертикальных линий — год. Центральную точку на доске называли «пупом Земли», так как считали Землю центром вселенной. А также круглая шашка означает вселенную. Белая и Черная фишка — День и Ночь. Это была забава императоров, еще со времен троецарствия. У Сон Хо и Хви процесс игры шел с переменным успехом, но чаще выигрывал Хви, так как раньше много времени проводил за этим занятием в компании Ли Бан Вона. Иногда Хви затевал готовку, а Сон Хо с любопытством наблюдал за процессом, с удовольствием снимая пробу с готовящихся блюд. И всегда было вкусно. Хви научился готовить с самого детства, когда ему приходилось это делать вместо отца, который, частенько, оставлял их с Ён одних дома и отправлялся на очередную битву. И уж тем более после его гибели. Процесс готовки его успокаивал. В эти моменты он расслаблялся, приводил мысли в порядок и просто от души наслаждался этим спокойным, размеренным занятием, не требующим особых физических и умственных затрат. Еще у Джей Ми обнаружилась достаточно обширная библиотека. Кроме работ по медицине, таких, как знаменитые книги - «Классифицированный сборник медицинских рецептов» Ким Е Монга, «Теория метаболизма», или «Принцип долголетия в восточной медицине», в которой Дже Ма систематизировал и упорядочил теорию метаболизма, было целое собрание книг, посвященных поэзии. Похоже девушка зачитывалась стихами поэта Чхве Чи Вона. Любимые сборники лежали на самом виду - «В дождливую осеннюю ночь», «Женщины Каннама», «Наивные мысли», «Следую за скольжением кисти». В целом у нее оказалось более 30 поэтических сборников этого автора. А иногда мужчинам было достаточно просто молча сидеть рядом друг с другом, чтобы чувствоваться себя абсолютно довольными жизнью… Хви спал на низенькой деревянной кровати Джей Ми, а Сон Хо устроился рядом, уложив матрас прямо на пол. В какой-то момент его начала преследовать кошмарная навязчивая мысль, что если он заснет, то дыхание Хви может внезапно остановиться, и он не успеет его спасти. Поэтому он упрямо старался бодрствовать каждую ночь, пока мягкое, размеренное посапывание Хви рядом, поневоле, не уносило его в мир грез. И каждое утро, просыпаясь, он чувствовал себя виноватым. Вот и этим утром, проснувшись от крика птиц, Сон Хо первым делом посмотрел на Хви, который чудесно дышал, но опять практически балансировал на самом краю кровати, чуть не падая на пол. Хви всегда спал неспокойно, и, как оказалось, сломанные ребра тоже никак не смогли этому помешать. Сон Хо хотел было привычно передвинуть его на середину, но Хви проснулся от первого же прикосновения. Он открыл глаза и несколько минут молча смотрел в потолок каким-то пустым, тусклым взглядом, потом повернулся к Сон Хо. «Я бы хотел вернуться домой, — вдруг проговорил он, пристально посмотрев в глаза другу, — это хороший гостеприимный дом, и я знаю, что нам тут всегда рады. Но нам пора домой, пожалуйста…» Сон Хо понимающе кивнул головой, но что-то в выражении лица Хви кольнуло его в самое сердце. «Я знаю. Я не представляю, как мы сможем туда добраться, пешком ты не дойдешь, а на лошади тебе не позволят сломанные ребра. Я обязательно что-нибудь придумаю, но сначала нам необходимо дождаться возвращения Джей Ми. Она должна вернуться совсем скоро. Она не простит нас, если мы так уйдем». «Конечно…», — таким же пустым голосом, как и его глаза, проговорил Хви. «Как ты себя чувствуешь, у тебя что-то болит?» — Сон Хо внезапно охватила паника. Он не знал, что за предчувствие закралось в его душу, но оно было неприятное, не подвластное его логике и желаниям. «Все хорошо Сон Хо, у меня ничего не болит, перестань относиться ко мне как наседка. Это каждый раз вызывает у меня чувство сильной неловкости», — грубовато, с раздражением ответил Хви, и это напугало Сон Хо еще больше. Такой тон был абсолютно не характерен для Хви. В обычной, повседневной жизни он был очень мягким, добродушным человеком, и никогда не говорил ни с кем даже на повышенных тонах. Утро у них началось стандартно. Позавтракав во дворе, на небольшом деревянном настиле в тени под раскидистыми ветвями вишни, Хви отправился прилечь в комнату, а Сон Хо собрался было убрать посуду, как вдруг за воротами раздался громкий шум, сопровождаемый грохотом колес, ржанием лошадей и криками возницы. Сон Хо оставил посуду и выскочил за ворота. На улице, прямо напротив дома, остановился крытый паланкин, и судя по декоративной отделке из шелковой яркой ткани и драгоценных камней, он принадлежал очень богатому человеку, но без гербов или вообще каких-либо опознавательных знаков, говорящих о владельце. Паланкин был запряжен двумя лошадьми, которыми управлял возница, а рядом гарцевало четверо, отлично вооруженных, воинов — всадников. Один из воинов, в котором Сон Хо с изумлением узнал Кёля, легко спрыгнул с коня, подошел к паланкину и приоткрыл дверцу. Женщина, опираясь на руку Кёля, аккуратно сошла на землю. Она была одета в ханбок, из самого дорогого шёлка — чогори нежно кремового цвета, завязанного сбоку широкой лентой благородного зеленого оттенка и такого же цвета широкой юбкой-чима. Рукава жакета и низ юбки были украшены изысканной цветочной вышивкой. Голову она прикрывала покрывалом, полностью скрывавшем ее лицо от посторонних любопытных глаз. Женщина подобрала юбку и гордо проследовала в ворота дома. За ней из паланкина ловко спрыгнула Джей Ми, игнорируя протянутую для помощи руку Кёля. Она хитро подмигнула растерянному Сон Хо и быстро припустила за мадам Хан во двор своего дома. То, что это была сама Хан Хи Дже, у Сон Хо уже не оставалось никаких сомнений. Как только Хи Дже скрылась за воротами, её экипаж в окружении трех всадников проследовал дальше по улице и исчез за поворотом, а Кёль направился к дому вслед за хозяйкой кибана. Сон Хо быстро огляделся, проверяя, нет ли где наблюдающих любопытных глаз, и захлопнул ворота. Пару минут Хи Дже, которая скинула покрывало с лица, и Сон Хо, выжидающе смотрели друг на друга, никто из них не решался начать разговор. Сон Хо очень уважал Хи Дже, но всегда относился к ней с настороженностью. Хозяйка Ихвару была очень грозным соперником не только в политических и дворцовых интригах, но и в обычных словесных баталиях, и он пока не мог понять, пришла ли сейчас Хи Дже с миром, или она пришла с обвинениями в его адрес. По её непроницаемому лицу, как всегда, ничего нельзя было понять. Это не Хви или Джей Ми, прочитать эмоции которых можно было так же легко, как и открытую книгу. «Сон Хо, сразу скажу, что я приехала ради Хви, но также я здесь, чтобы поддержать тебя, как друга, которого я люблю и очень уважаю. Я никаким образом не собираюсь обвинять тебя в произошедшем. Джей Ми подробно пересказала мне события того злополучного утра на площади. И я верю, что всему виной неудачное стечение обстоятельств. Я знаю, как ты любишь Хви, как он тебе дорог. И если бы ты мог, ты бы занял его место, лишь бы уберечь его», — наконец нарушила молчание Хи Дже и её лицо смягчилось. Это снова была та нежная, милая, ослепительно красивая Хи Дже, какой он увидел ее впервые, 20 лет назад. Она подошла и мягко положила ладонь на щеку Сон Хо. «К сожалению, не все в нашей власти, Нам Сон Хо. Никакие деньги, положение и могущество не смогут уберечь нас и наших близких от подобных страшных случайностей. Но в наших силах быть рядом, позаботиться и поддержать. Это право у нас никто отнять не может. Ты не представляешь, НАСКОЛЬКО я благодарна тебе за то, что ты рядом с ним …» В глазах Хи Дже блеснули слезы, но она быстро отвернулась, пытаясь их скрыть, и больше ничего не говоря, направилась к двери в комнату, где находился Хви. Кёль занял своё место у входа и замер выпрямившись, готовый охранять покой своей госпожи. Его лицо, как обычно, ничего не выражало, но знающие этого человека, никогда бы не усомнились в его преданности. За свою госпожу он не задумываясь отдал бы жизнь. Джей Ми дернулась было вслед за Хи Дже в комнату, но Сон Хо вовремя перехватил ее за руку и остановил. «Давай оставим их одних на время. А мы могли бы пока сходить прогуляться до речки. За те четыре дня, что тебя не было, я очень соскучился… Что скажешь?» — и Сон Хо увлек чуть растерянную девушку прочь от дома. Когда Хи Дже зашла в дом, Хви спал, и даже шум за пределами комнаты не смог его разбудить. Она сбросила накидку на табурет около двери и с любопытством огляделась. Раньше Хи Дже никогда не была в доме своей дочери. Это была просторная комната, с более чем скромной обстановкой — низкая деревянная кровать, пару стульев, маленький столик у окна, сундук для одежды, диванчик в углу, вот и вся мебель. Ощущение уюта, это место не создавало. Скорее всего Джей Ми проводила тут совсем мало времени - поспать, да и снова в клинику. Работы у девушки было очень много. Её приемный отец, Пак Мум Бок, был уже совсем не молод, и он уже практически перестал принимать больных. Поэтому вся нагрузка легла на плечи единственного лекаря в городке — Пак Джей Ми. Ступая легко и почти бесшумно, Хи Дже подошла к кровати, на которой спал Хви. В комнате было довольно жарко, поэтому он был одет только в укороченные паджи и легкую светлую рубаху, слабо завязанную двумя тонкими лентами сбоку. Хи Дже показалось, что с их последней встречи, чуть больше месяца назад, Хви еще больше похудел и осунулся. Ее губы тронула горькая улыбка, она аккуратно присела на край кровати у самого изголовья, опустила руку ему на голову и нежно зарылась пальцами в его непослушную гриву волос. Это разбудило Хви. Он посмотрел на женщину и его глаза радостно заискрились.