Глава 16. В клинике Джей Ми.

(За 2 дня до поездки Джей Ми в Ихвару. День инцидента в Гегюне.) Первыми начали возвращаться ощущения, следом запахи и только потом зрение. Хви почувствовал, как что-то влажное и холодное прижимается к его лбу. Он медленно открыл глаза, морщась от боли. Все тело ныло так, словно его несколько раз затоптало лошадью. Дышать было очень больно, при каждом вдохе что-то скрежетало и скрипело в груди. Но он смог уловить сладковатый аромат, что витал в воздухе. Потом постепенно проступили очертания лица человека, склонившегося над ним. Это было, полное тревоги, и такое родное лицо Джей Ми. Левой рукой она прижимала к его лбу мокрую прохладную ткань, а её глаза были полны нежности и участия. Увидев, что он очнулся, девушка быстро отняла руку с тканью и с беспокойством спросила: «Ты как? Чувствуешь, что боль постепенно уходит? Я использовала метод чжень-цзю и поставила иглы в активные точки, это должно было приглушить боль!» Хви опустил глаза вниз, пытаясь оценить свое состояние. Он лежал в одних штанах на жестком, деревянном топчане, в просторной, полупустой комнате с минимумом мебели. Нижняя часть торса, сразу под грудью, была обтянута тканевым белым бинтом, плотно стягивающим рёбра. В ложбинке, между его грудными мышцами, торчали 4 акупунктурные, металлические иглы, длиной в 10 см. В правой руке Джей Ми держала тлеющую свечу, которой она видимо раскаляла иглы, чтобы добиться прижигания активных точек. От свечи исходил явный аромат листьев полыни, именно его и почувствовал Хви сразу, как пришел в себя. Потом он медленно обвел взглядом комнату, стараясь сильно не вертеть шеей. Приглушают иглы боль или нет, но с головой тоже было что-то неладное. Сознание было затуманенным, всё вокруг казалось расплывчатым, а в ушах раздавался посторонний звон. В комнате кроме него находилось ещё три человека. Джей Ми, что стояла прямо над ним, чуть правее. Слева находилась низенькая пожилая женщина лет 60-ти с полностью седыми волосами, собранными на затылке в узел, широким морщинистыми лицом с выступающими скулами и тонкими губами. Он узнал в женщине помощницу Джей Ми, травницу Ким Хе Вон. Женщина помогала ухаживать за больными, поддерживала порядок в клинике, варила травяные снадобья. Вот и сейчас она держала в своих узловатых, сплошь покрытых пигментными пятнами, руках чашку с какой-то лекарственной настойкой. И наконец, в самом дальнем, тёмном углу комнаты, на небольшом приземистом диванчике, сидел Ли Бан Вон. Его руки были стиснуты в кулаки и лежали на коленях. Хви не мог разглядеть выражение лица бывшего короля, но атмосфера вокруг него как будто сгустилась от исходящего от него напряжения. Он молча смотрел на Хви и не делал никаких попыток подойти. Хви снова бросил взгляд на Джей Ми и слабо кивнул головой. Его голос был хриплым, но вполне отчетливым: «Наверное, всё в порядке. Мне совсем не больно. Не переживай». «Ну конечно, — чуть насмешливо фыркнула Джей Ми, — тебе ВСЕГДА не больно. Знал бы ты как напугал нас. Но думаю, всё не так страшно. Сломано три ребра, но они не проткнули легкое, так что внутренних повреждений нет. Сначала я думала, что нос тоже сломан, но нет, просто сильный ушиб. Через пару дней отек спадёт и тебе станет легче дышать. И, судя по всему, у тебя точно сотрясение головы, но ты, наверное, к этому привык … Тут поможет только время и полный покой». «Сон Хо?» — проговорил Хви. «Думаю он будет здесь очень скоро. Мальчишка Ким, внук Хе Вон, отправился за ним уже почти два часа назад». В этот момент Бан Вон тяжело поднялся и чуть покачиваясь, всё так же молча, вышел из комнаты на улицу. Хви проводил его задумчивым взглядом и вопросительно посмотрел на Джей Ми. «Думаю, ему сейчас очень тяжело, и он не знает, как с тобой разговаривать, потому что чувствует перед тобой вину за случившееся. Но, на самом деле, он не прав. Он не мог ничего сделать в той ситуации, точнее сделал все возможное, чтобы спасти твою жизнь. Все, что произошло утром на площади — это итог печального, неудачного стечения обстоятельств. Вы оказались не в том месте не в то время», — голос девушки был полон грусти и сожаления. «А сейчас тебе надо выпить травяной отвар, — ободряюще улыбнулась она, и махнула рукой на чашку в руке Хе Вон, — это новый рецепт. Я взяла его из книги «Ханъякчесэнчипсонбан». Мне подарил её мой учитель пару недель назад, во время последнего посещение дворцовой лечебницы. Там экстракт тысячелистника, хвоща, прополис, масло кедрового ореха, и каменное и много чего ещё… Он должен расслабить твои мышцы и помочь заснуть. Сейчас тебе надо больше отдыхать отец». Тем временем, Бан Вон расположился в тени раскидистых ветвей огромной вишни, что росла прямо посередине двора, скрывая его от полуденного зноя. После того, как Хви очнулся, ему внезапно стало тяжело находиться рядом с ним, внутри дома. Как-будто неведомая рука вдруг сжала его сердце и стало трудно дышать. Бывший король прислонился спиной к стволу дерева, и с любопытством огляделся вокруг, получив наконец возможность рассмотреть клинику Джей Ми, куда так поспешно заходил утром, вслед за носилками с Хви. Клиника располагалась совсем недалеко от центральной площади Гегюна, что делало её максимально доступной для жителей городка. Дом, в традиционном стиле Ханок, был выстроен в форме буквы «Г» из древесины и камня. Изогнутая крыша была уложена надежной черепицей, а окна прикрыты ставнями из бумаги ханджи, пропитанной бобовым маслом, которая отлично пропускала свет, но задерживала тепло от солнечных лучей, из-за чего в доме сохранялась приятная прохлада. Большую, центральную часть дома, как раз и занимала сама клиника, где Джей Ми принимала пациентов. Там же находилось просторное, отдельное помещение, где лежали тяжелобольные, которым был необходим постоянный присмотр. Справа располагалась жилая часть дома, где, на кровати дочери, и лежал сейчас Со Хви. Минут через десять, после того, как бывший король покинул комнату, девушка тоже вышла, и направилась в клинику. За ней семенила старуха. Похоже они оставили Хви одного, чтобы тот мог спокойно выспаться. Все мысли Бан Вона продолжали занимать утренние события на площади. И самая основная из них была та, что как бы он не старался, жизни Хви всегда будет угрожать опасность, пока он рядом. В глубине души, бывший король отлично понимал ЭТО, еще тогда, когда только планировал свою поездку сюда. НО, он не ожидал, что реальная угроза настигнет Хви настолько быстро… Бан Вон и сам не верил в концепцию ограничений, особенно в том, что касается его самого. Если он действительно останется здесь, как долго продлится его анонимность, максимум год, но, скорее всего, и того меньше. Зная себя как никто другой, он понимал, что вряд ли получится оставаться тихим и мирным дольше. В конце концов, все узнают, где он. И чем это закончится для Хви? И его мысли плавно, но неотвратимо обратились к Хви. Почему раны этого человека такой болью отдаются в его собственном теле. Кто он для него? Как назвать те чувства, что он испытывает к нему… Когда всё это НАЧАЛОСЬ? Бан Вон был очарован Хви с самого начала, притяжение было очевидным, начиная с того первого дня их встречи, как только Бан Вон посмотрел в его глаза. Как раз, когда Нам Сон Хо бесстрашно, с помпой ввалился в ворота его личного дворца, чтобы спасти и забрать Хви себе. И дальше всё шло только по нарастающей. С каждым днем он был все больше околдован этим человеком. С невероятной силой принца притягивали его уверенность, бесстрашие, наглость и быстрый ум. И ему нравилась его не прилизанная, дикая, природная красота — эти волнистые, вечно растрепанные волосы; смуглая, обветренная кожа; мягкие, благородные черты лица, не свойственные простолюдину. И, конечно, высокое, поджарое тело, двигающееся легко и пружинисто, словно дикая лесная рысь. Возможно, эти чувства к Хви и есть та самая пресловутая *любовь*, с которой так все носятся. А если и нет, то точно что-то очень близкое. И то, что он желает этого человека каждой клеточкой своего тела, сомнению не подлежало. Но как его *любовь* может отразиться на самом Хви? Нужна ли она ему? В этом Бан Вон сильно сомневался. Тогда не слишком ли эгоистичным сейчас является поведение самого Бан Вона? Он как маленький ребенок примчался сюда, чтобы потешить свое самолюбие, попытавшись отнять чужую игрушку. И не закончится ли это, в итоге, большой трагедией для самой *игрушки*?.. Ворота резко распахнулись и во двор быстрым шагом вошел Нам Сон Хо, а следом за ним мальчишка, лет 12, который махнул рукой, указывая на дверь в правом крыле здания, где находился Хви, а затем устало присел на корточки у забора, весь в поту, пытаясь восстановить дыхание. Видимо всю дорогу с горы они проделали почти бегом. Сон Хо поспешил к дому мимо Бан Вона, даже не взглянув в его сторону. Войдя внутрь комнаты, Сон Хо сразу окружил прохладный полумрак. Вечерело, солнце уже почти село, и в прикрытые ставни свет почти не проникал. Сон Хо постоял пару секунд, пока глаза привыкали к темноте, потом разглядел в глубине комнаты деревянный топчан и подошел к нему. Хви, хрупкий и беспомощный, лежал на самом краю, по обыкновению раскинув руки в стороны. Левая рука свисала с края кровати и её кисть лежала на деревянном полу. Его ребра плотно обхватывал бинт, а на лбу блестели капли пота. Он спал. Сердце Сон Хо болезненно сжалось от тоски. Снова с Хви случилось несчастье, и снова он полуживой лежит перед ним, а сам Сон Хо ничего не может с этим сделать. До каких пор эти жестокие удары судьбы будут преследовать его светлую душу? За что боги настолько безжалостны, что постоянно испытывают его на прочность? Или они так желают забрать его поскорее к себе на небеса, как Со Ён? Сон Хо очень осторожно подвинул тело Хви на середину кровати, бережно поднял его руку с пола и аккуратно уложив её на кровать вдоль тела, присел рядом на стул. «Всю свою жизнь я пытался понять, почему ты всегда так бездумно кидаешься навстречу опасности, пытаясь всех спасти, и у меня, до сих пор, никак это не получается. Я не могу понять, как можно так мало ценить свою жизнь. Смотри к чему это привело в очередной раз, — тихий голос Сон Хо задрожал, и он попытался это скрыть. — Ты, бросаясь защищать Бан Вона, хоть немного подумал о Джей Ми? А обо мне? Что будет с нами, если однажды ты не выживешь?» Взгляд Сон Хо, изучающе окинул лицо Хви, замечая, как оно изменилось за тот небольшой промежуток времени, что он его не видел. Как будто ещё больше осунулось и заострилось, а под глазами залегли глубокие тени. Затем его взгляд опустился на грудь Хви, еле заметно вздымавшуюся в такт с его прерывистым дыханием, и споткнулся о безобразный шрам с рваными краями. Прямо над сердцем. Он был не белого, как прочие шрамы, а неприятного бордово-фиолетового оттенка. Эта рана была нанесена почти 15 лет назад отравленным кинжалом Нам Джона. Сон Хо вздрогнул, протянул руку и положил её на грудь Хви, пряча под ладонью шрам и пытаясь кончиками пальцев почувствовать биение его сердца. Хви пошевелился, просыпаясь. Его рука медленно приподнялась, нашла ладонь Сон Хо на своей груди, и мягко накрыла ее сверху. «Я разбудил тебя? Прости…» — и из глаз Сон Хо потекли слезы.