Часть 1

— Девушка, я буду на вас жаловаться! — перед носом снова яростно взмахнули буханкой хлеба, которую, как была уверена бабуля, ей пытаются пробить по неправильному ценнику. — Я же вам говорю, вы не туда посмотрели, скорее всего. — Алиса аккуратно отодвинула от лица хлеб. Третья сумасшедшая покупательница за неделю — это новый персональный рекорд. — Да как не туда? Пойдем, я тебе покажу, — не хотела мириться с несправедливостью в виде трех рублей бабка. — Я не могу, у меня очередь, — девушка аккуратно покосилась на и правда собравшуюся толпу уже недовольных людей с корзинами и тележками. Женщина, что стояла ближе всего к ней, явно была в минуте от громогласного «Откройте вторую кассу!». Только вот не было в маленькой Пятерочке на окраине поселка никого, кто мог бы ее открыть. Была Алиса, в красной жилетке и с хроническим недосыпом. И подступающим, кажется, нервным тиком. — Вы же тут не одни. — Да сколько можно! — не вытерпел мужик в очереди. — Позовите уже старшего, пусть решит, в чем тут дело, — гул, прокатившийся среди покупателей, поддержал эту идею. — Я здесь, а в чем дело? — и Алиса готова начать биться головой о кассу, потому что из толпы выплывает Олег. Этот человек (если такое слово к нему вообще применимо) не упускал возможности ее подколоть, нажаловаться начальству на то, что Алиса криво приклеила ценники, «случайно» толкнуть локтем во время приема товаров или отпустить в ее сторону комментарий на грани похабщины. Словом, был хуже, чем гнида из «Кадетства», а потому заслуженно получил звание гондона. Олег понимающе кивает в ответ на претензии бабки. — Вы извините нашу нерадивую сотрудницу. Она просто новенькая, не понимает еще, как с людьми работать, — у Алисы аж зубы от раздражения свело. Зараза… Он ведь сам работает здесь меньше ее, а строит из себя начальника. Козел. — Не сомневайтесь, мы применим к ней дисциплинарное взыскание, — парень поворачивается, наконец, к Алисе. — В виде штрафа, — говорит он с плохо скрываемым злорадством. Как студент юрфака, Шкиль прекрасно знала, что не будет ей предъявлено никакого штрафа, да и вообще ее непосредственная начальница не скажет ни слова по поводу этой ситуации, даже если Олег ей и правда нажалуется. Но злил сам факт того, что ее унизили перед толпой людей. Хотелось сказать в ответ что-то не менее язвительное, но девушка промолчала. Как ни крути, одно оставалось фактом: Олег умел улаживать конфликты, пускай и сомнительными порой способами. Вот и сейчас бабка угомонилась, спокойно заплатила за этот несчастный хлеб, и очередь, наконец, начала двигаться. У самой Алисы никогда не получалось подобрать подходящих слов. То есть, она знала, в чем конкретно клиент не прав или как ему помочь, но сложить это в адекватное предложение и решить всё без споров не выходило. Хотя, казалось бы, это ее специальность. Очередь двигалась, Алиса молча пробивала товары, стараясь не обращать внимания на насмешливые или снисходительные взгляды. Ничего, нужно просто обслужить эти пять-семь человек и забыть об этой ситуации. До конца смены каких-то полтора часа — и можно будет ехать домой и дожидаться вечера. Мысль о том самом моменте привычно приятно кольнула где-то под ребрами и даже заставила девушку слегка улыбнуться. *** Остаток смены прошел спокойно, Олег больше не отсвечивал, покупатели не делали нервы, так что в два часа дня Алиса передала кассу в надежные руки более опытной коллеги, которая пришла ее заменить, оставила жилетку в подсобке и через заднюю дверь вышла из магазина. Конец мая наконец-то порадовал теплой погодой и цветущей черемухой. Обходя редкие лужи, девушка шла к автобусной остановке. Нужная маршрутка пришла приятно быстро, без пробок довезла до станции метро. Алиса шла домой, не замечая вокруг почти ничего. С ней такое часто происходило, особенно в дороге. Она будто отключалась, ни о чем особом не думая. Она не знала, что такое вглядываться в лица прохожих, любоваться небом, читать вывески на зданиях или разглядывать каждый цветочек на недавно зацветших деревьях. Пару раз Алиса пыталась «разглядеть красоту этого мира», по совету друзей, или поймав минутное вдохновение от книги, песни, сериала — но процесс наблюдения за ежедневным пейзажем, который она знала и без того, ей быстро надоедал. В какой-то момент, она пришла к мнению, что если где-то «красота этого мира» и присутствует, то искать ее нужно точно не в Новосибирске, по крайней мере, не в том, который был в ее, Алисы, жизни. Квартира встретила привычным полумраком и прохладой. Несмотря на то, что солнце было почти в зените, в ее «нору», как говорила мать, весь день практически не попадали его лучи. Спасибо высотке прямо напротив окон, которая загораживала солнце в любое время года и суток. Но Алисе даже нравилось. В новую квартиру она в первую очередь начала покупать ароматические свечи, мудборды, которые так и висели на стенах пустыми, тащила с Озона бюсты ее любимых писателей, подсвечники, призванные создать в однушке в типовой панельке атмосферу девятнадцатого века, а на единственном стеллаже расставила свою немногочисленную библиотеку. Редкие гости по-разному характеризовали этот «декор»: кто-то называл всё это хламовником, кто-то — музеем. Хозяйка же квартиры называла это эстетикой. Алиса прошла на тесную кухню и включила чайник. Из холодильника достала остатки пиццы, не разогревая, потянула в рот, в очередной раз обещая себе сходить в магазин за нормальной едой. Мечта об эстетичных завтраках с овсянкой с ягодами и тостами с авокадо, как из Пинтереста, всё никак не могла осуществиться. Не хватало ни времени, ни сил. Лишь однажды она попробовала воплотить нечто с картинки по рецепту из Интернета, но получилось, мягко говоря, несъедобно. На этом попытки научиться готовить она отложила до лучших времен. С чаем и куском пиццы Алиса пошла в комнату, села за стол, отодвинув в сторону гору тетрадей и конспектов. Конец семестра дышал в спину, а пропусков и долгов накопилось много. Так что последние недели две Шкиль лихорадочно собирала у однокурсников конспекты с лекций, переписывала их себе и пыталась готовиться к отработкам. Этим она планировала заняться и сейчас. К тому же учеба помогала убить время. *** Алиса посмотрела на полторы исписанные страницы. Мда… Слишком мало. Но более плодотворно поработать так и не получилось. За три часа она постоянно отвлекалась то на телефон, то на голубей за окном. К тому же, мешали сосредоточиться мысли о предстоящем вечере. Через полчаса у нее должна была начаться онлайн-лекция по трудовому праву, но Алиса и не думала её сегодня посещать. Она встала из-за стола, подошла к шкафу и достала из него поглаженные с вечера длинную юбку-карандаш и полупрозрачную блузку с рюшами. Аккуратно повесила плечики с одеждой на дверь. Сняла худи и джинсы, в которых ходила безвылазно всю эту неделю. Надела выбранное заранее кружевное белое белье, взяла худую косметичку и пошла в ванную. Покупка туалетного столика была пока только в планах. Но даже под желтым светом лампочки перед заляпанным зеркалом (опять забыла его протереть) ей нравилось краситься. В повседневной жизни она не пользовалась косметикой вовсе. Но сегодня же не обычный вечер. Она размазывала по лицу тон, старательно скрывая все недостатки кожи и синяки от недосыпа. Вбивала в щеки румяна и скульптор. Часто убирала руки от лица и на шаг отходила от зеркала, чтобы посмотреть на то, что получается, со стороны. И ей нравилось то, что она видела. Каждый раз, когда Алиса собиралась в театр, она превращала сборы в особый ритуал, будто делала что-то невероятно особенное. Она подолгу рисовала стрелки, добиваясь симметричности. Тщательно прокрашивала ресницы. Толстым слоем наносила помаду. В этот раз коричневую, чтобы подходила к коричневой же юбке. Она всё заранее продумывала. Алиса собрала волосы потуже, сделала пучок. Еще раз посмотрела в зеркало и пошла обратно в комнату. Надела блузку, которая всё так же должна была передавать эстетику ее любимого века, аккуратно заправила ее в юбку. Достала из коробки белые туфли-лодочки на каблуке-рюмке. Ключи, телефон и проездной сложила в сумочку. Она обращала внимание на каждую деталь, каждую секунду этого вечера, начиная с самых сборов, откладывала в памяти, как нечто особенное. Хотя дорога ей снова не запомнилась. Мысленно она уже была в зрительном зале. На метро добралась быстро, но когда вышла на улицу, всё равно поняла, что опаздывает, поэтому в само здание учебного театра забежала за две минуты до начала вся в поту и с натертыми от каблуков мозолями. Но едва ли она это замечала — она стремилась в зал. Пустили ее без проблем. Это ведь не «настоящий театр», без трех звонков и прочего пафоса. Алиса с досадой увидела, что первые два ряда уже заняты, ей пришлось занять место в третьем. Но практически сразу, как она села, погасили свет в зале, и она забыла обо всем на свете — спектакль начинается. Она смотрела на девушек в легких платьях, которые кружатся в вальсе, на их стройные босые ноги, слегка растрепанные прически, изящные руки — и представляла себя на их месте. В таком же бледно-голубом платье, с лентой в волосах, порхающей по сцене под светом софитов. На сцене появились парни, каждый из них закружил свою партнершу в танце. Алиса следила за этой историей, которую актеры рассказывали ей без слов. Она была на этом спектакле третий раз и уже прекрасно знала каждое их следующее движение, каждую будущую реплику. А потому едва не отсчитывала секунды до любимого ее момента. Вот пары танцующих заканчивают круг, впереди еще один. Они выстраиваются в две колонны, образуя проход в середине сцены. Три последних аккорда — и Алиса задерживает дыхание. На сцену выходит Он.