Часть 2

В метро не протолкнуться: люди возвращаются домой после рабочего дня. Алиса забивается в угол вагона. Ноги ноют, явно чувствуются несколько лопнувших мозолей. Однако девушка этого не замечала, как не замечала и духоты. Она всматривалась в черноту туннеля за небольшим окном и вспоминала. Его. Алиса прижала ладонь к губам, пряча улыбку. Она впервые увидела его больше года назад, когда мастер в небольшом театре, в котором она служила (она гордо об этом говорила всем новым знакомым, не вдаваясь в то, что это был маленький любительский кружок), повела их на показательный спектакль своих студентов. Ставили «Вишнёвый сад». Алиса и сама не заметила, в какой момент перестала замечать что-либо на сцене, кроме его золотистых локонов и ярких голубых глаз. В тот день она влюбилась в Ивана Урбановича окончательно и бесповоротно. Сегодня он был, как всегда, хорош. Роль молодого помещика ему удивительно шла. Шкиль вспоминала его рубашку с аккуратными воланами на рукавах, серые брюки, слегка растрепанные волосы, которые отросли почти до плеч. Привыкшая романтизировать предыдущие столетия, девушка была под большим впечатлением. И, конечно же, она была в восторге от актерской игры молодого человека. Когда спектакль закончился, она самая первая подскочила и начала хлопать громче всех. *** Дома она скинула туфли, выдохнула с облегчением. Не включая свет, прошла в темную комнату, сняла и аккуратно повесила в шкаф блузку и юбку. Комнату уже, пусть и слабо, освещали уличные фонари. Она слышала через приоткрытое окно шум машин и голоса людей. Ей нравился поздний вечер, когда люди уже не возвращались с работы, а наоборот выходили из дома, чтобы приятно провести время в компании. Зажгла свет в ванной, включила теплую воду, последний раз глянула на себя в зеркало с легкой досадой и принялась смывать макияж. Она любила театр еще и за возможность хорошо выглядеть — а соответственно, и хорошо себя чувствовать. В повседневной жизни она не красилась, не наряжалась, не делала причесок и уж тем более не носила каблуки. На Озоне и Вайлдберрис Алиса регулярно покупала новые блузки, платья, брюки и обувь, но носила их исключительно на спектакли. В остальные же дни выглядела она не только неброско, но даже неряшливо. С другой стороны, куда ей было прихорашиваться в обычной жизни? На работу или в универ? Глупость. Так что в повседневности она не особо следила за своим внешним видом, пренебрегая порой даже душем. Алиса вытерла лицо махровым полотенцем и посмотрела на свое отражение. Увиденное ее не обрадовало. Девушка вернулась в комнату, там сняла лифчик, кинула его на спинку стула, на тело натянула старую мешковатую футболку и упала на не заправленную еще с утра кровать. Сказка закончилась, осталась только смятая простынь и душная комната. И завтрашний семинар по ТГП, к которому она так и не подготовилась. Алиса проворочалась еще минут двадцать и уснула, отвернувшись к стене. *** — Ну, рассказывай. — Соня, как обычно, уселась на стуле, как креветка. Кружка с чаем медленно остывала рядом с ней, но девушка не обращала на нее внимания. Она подставила под щёку кулак и с легкой иронией смотрела на Алису. Она давно уже привыкла к тому, что Шкиль звала ее к себе «на чай», чтобы получить бесплатный сеанс психотерапии. В целом, это всех устраивало. Алиса вытерла ладони о вафельное полотенце и села напротив. — Да чё, в целом всё нормально, — подлила себе холодной воды из фильтра. — На семинаре завалили вчера. — Усмехнулась так, будто это не ее вина, ведь она пришла в универ абсолютно не готовая. Если бы ее спросили, как зовут препода, она бы не смогла сказать. Алиса давно уже выпала из студенческой жизни. — А что с той бабой, с которой вы попиздились на той неделе? — Да ничего, просто не общаюсь больше со всей этой компанией, — тяжело вздохнула. — Вообще, как-то не получается выстроить отношения с одногруппниками. Не знаю… Они какие-то, — Алиса и правда не могла подобрать слов. — Они не читали Достоевского. — Но вы же не на филологов учитесь. А на юристов. — Да, возможно, в этом и проблема. — Соня удивленно приподняла брови. — Ты же так хотела на юрфак… — Да, но он оказался вообще не таким, каким я его представляла, — не дала ей договорить Шкиль. — Типа, пары — не то же самое, что уроки ПБ. София улыбнулась со своим вечным выражением «Моя же ты радость»: — Ну, знаешь, семинары по античке тоже далеко не уроки литературы в школе. Это чистая боль. — Да, я понимаю, но… — слов катастрофически не хватало. Алиса и сама не понимала, в какой момент обожаемый и желанный юридический стал в тягость. — Тебе именно курс твой не нравится или вообще учеба, я вот не очень понимаю тебя? — София откинула иронию и теперь спрашивала серьезно, даже с сочувствием. — Я не знаю, — сказала совсем тихо, опустив голову. Соня вздохнула. — Университет — это сложно, правда. Тут, я думаю, любой студент из любого университета подпишется. — Алиса незаметно вздохнула. Ну вот, начинается. Снова София скажет правду, а ей хотелось чего-то другого. Но каких конкретно слов она хотела услышать от подруги, Шкиль не знала. — К тому же, ты только адаптируешься — это же первый курс. Еще и от родителей съехала, это тоже стресс. Просто дай себе время, у тебя и не должно было всё охуенно получиться с первого раза. — Соня вздыхает. Она говорила это уже далеко не раз. — А по поводу однокурсников… Ты же сама не общаешься ни с кем. С одной компашкой не получилось — но они же не единственные, кто с тобой учится. Попробуй подсесть к кому-то, я не знаю. Если тебя это парит, конечно. Может, тебе и одной на парах нормально, тогда не обязательно с кем-то общаться, — подруга наконец-то отпивает из кружки остывший чай и кривится. — Фу, блять, остыл. Шкиль начала потихоньку сникать и даже как будто жалеть о том, что обратилась к Софии. Кажется, это заметила и сама Соня: — Ладно. Как там Ванечка? — подруга хитро улыбнулась, глядя, как Алиса заливается краской. — Ну… Как всегда великолепен. — Шкиль сжала ладони между бедер и отвела взгляд. Улыбка невольно появилась на лице. — Кем он был на этот раз? Романтичной ромашечкой или коварным обольстителем? — Ромашечкой, — Алиса усмехнулась, отпивая чай. — Обольстителем он будет в следующий раз. — Ммм… И что? Будешь опять сидеть на первом ряду и сверлить его взглядом? Или всё-таки подойдёшь поздороваться после спектакля? — Ирония снова засквозила в голосе Сони. — Ну, я написать ему хочу… — Ц, — подруга закатила глаза. — Ты это письмо Татьяны уже месяц сочиняешь. — Ну, да… Я просто хочу лучше выразить свои чувства. То есть мысли по поводу спектаклей. — Ага, — теперь в голосе Сони сочился откровенный сарказм. — Ладно. Со своими не чувствами разбирайся в письменном виде. Ну а лично подойти ты к нему не хочешь? — Хочу. Я думала там цветочки ему подарить или конфеты. И сфоткаться, — с каждым словом Алиса выводила на скатерти пальцем узоры. — И ещё у меня брошюра осталась с «Вишнёвого сада», помнишь, я тебе рассказывала? На который я тебя так и не затащила… Ну так вот, хочу попросить его на ней расписаться. А ещё… — Так, стоп. — Соня отставила кружку в сторону. — Я имею в виду просто подойти к нему, поболтать. Познакомиться. А не выполнить чек-лист фанатки. Шкиль лишь грустно усмехается: — Ну да, познакомиться… А потом что? Всю жизнь страдать, что ничего не получилось? — А с чего ты уже взяла, что не получится обязательно? У него девушка есть? — Я без понятия. — Значит, нет. — Соня подцепила из вазочки засохшее печенье и деловито им хрустнула. — Для тебя, по крайней мере. Не подойдёшь знакомиться — не узнаешь, получится из этого что-то или нет. — Да я и не рассчитываю, что у нас что-то получится. — Алиса снова опустила голову и заговорила совсем тихо. — Так он тебе нравится или нет? — В голосе подруги слышалось искреннее непонимание. В её мире всё было сильно проще: хочешь чего-то — иди и делай, а там уже, как пойдёт. Алиса же вечно сомневалась и даже самой себе не могла ответить, чего на самом деле хочет. — Нравится, — она всё не поднимала головы. — Но как артист больше. Типа, это как в Тихона Жизневского влюбиться. Не по-настоящему… София вздохнула: — Если не по-настоящему, тогда что ж ты так страдаешь? — спросила она почти ласково. Алиса не нашлась, что ответить. Какое-то время сидели молча, а потом Шкиль робко подняла голову и как бы невзначай спросила: — А вот если бы я подошла просто познакомиться… Что потом? Соня сразу оживилась: — Можно было бы с ним поболтать. Он бы тебя запомнил. Он, может, и так уже тебя в лицо знает — на каждый его спектакль ходить. — саркастично заметила девушка. — Но это не важно. Вот. А потом можно было бы ему и написать. Только не хвалебную оду, а просто, спросить, чё, как. На кофе пригласить. Алиса чуть чаем не поперхнулась: — Как у тебя всё просто. — А что тут сложного-то? Ты так к этому относишься, будто одно сообщение тебя уже к чему-то обязывает. — Да я даже, как подойти к нему, не знаю! — Они же болтают после выступления в холле, ты сама рассказывала. Обсуждают всё с нашей Еленой Владимировной. Не жди в сторонке, когда она от них отойдёт — подойти к ним сразу. Вклинься в разговор. Тебе же тоже есть, что сказать, и про спектакль, и про литературную основу его. Никто тебя оттуда не погонит и не побьёт за это. Ты, считай, с их режиссёром пришла — кто тебе что скажет? — Ну, не знаю… — Не попробуешь — и не узнаешь, — отрезала Соня. — А у вас, может быть, и правда классные отношения выйдут. — Это вряд ли. — Да что за пессимизм? — Соня, кажется, начала порядком раздражаться. — Понимаешь, я чекнула его дату рождения в ВК. Короче, мы с ним несовместимы. София заливисто рассмеялась и долго не могла остановиться. Но потом глянула на Алису и как-то разом утихла. — Это же шутка? — Да нет. — Алисе стало неуютно под пристальным и каким-то слишком серьезным взглядом подруги. — Я вполне серьёзно. Я Близнецы, он Рыбы… Там по характерам вообще никак не сходимся. И в быту тоже тяжело будет… Шкиль чувствовала себя всё менее уверенно, ей хотелось сжаться в комок, как-то спрятаться от слишком серьёзного взгляда Сони. Она знала, что подруга терпеть не может всю эту эзотерическую тему, и теперь чувствовала себя так, будто сболтнула лишнего, и за это ей сейчас прилетит. — Алиса, — подруга посмотрела на нее с каменным лицом и указала на своё лицо пальцем. — Я Рыбы. Мы дружим уже пять лет. Шкиль отвела взгляд. Она всегда терялась, когда ей указывали на явные пробелы в ее вере, и она, как мантру, повторяла про себя: это другое. — Алиса, картонки с картинками — это не то, что должно принимать решения в твоей жизни. — Да знаю я. — Алиса устало вздохнула. Ей не хотелось поднимать эту тему снова. — Никто ничего за меня и не принимает… — Я всё сказала. — перебила Соня. Она тоже явно не хотела по тридцатому разу повторять одно и то же. Снова молчание, еще более тягостное. — Когда в следующий раз увидишь блондинчика своего? — спросила София уже куда мягче. — Послезавтра, — Алиса потерла ладони друг о друга. — Дождаться не могу, — призналась, чувствуя, как в груди что-то сладко пережимает, как и всякий раз, когда она думала о том, что увидит его на сцене. — Представляю, — усмехнулась Соня. *** Алиса и правда не могла дождаться. Следующие два дня пролетели почти незаметно, а когда внешний мир в виде Олега, очередного проблемного покупателя или одногруппников, от которых блевать тянуло, касался ее, она просто выдыхала и напоминала себе, что до спектакля осталось тридцать, двадцать шесть, двенадцать, пять часов… Девушка вся обратилась в ожидание. А когда пришло время собираться, Шкиль готова была прыгать до потолка. Всю неделю перед спектаклем она думала, что наденет, и ей не терпелось увидеть себя в зеркале при полном параде. В этот раз она начала собираться еще раньше, чем обычно. У нее было еще дело перед спектаклем. Алиса одевалась, как обычно, в полутемной комнате, освещаемой только светом заката из окна и слабой лампочки в коридоре. Она подобрала образ под стать спектаклю. На «Пиковую даму» следовало идти только в черном. Она достала из дальних уголков шкафа кружевные стринги, надела черные чулки, предварительно проверив, чтобы на них не было ни единой затяжки или (упаси, Боже) стрелки. Наверх шел обтягивающий атласный топ. Тонкие бретельки элегантно легли на острые плечи девушки. Алиса надела настолько узкую черную же юбку, что в ней сложно было сделать шаг. На шею — массивное колье из бусин, имитирующих жемчуг. Снова война с подводкой, немного темно-серых теней на веки. Делать полноценный смоки она не умела, но этого показалось ей достаточно. Акцент решила сделать на губах. Темно-красная помада отвратительно ложилась на обветренные губы, не знавшие сроду бальзама, и Алиса постоянно ее поправляла, нанося все более толстый слой. Она снова уложила волосы в тугой пучок. Надела полупрозрачные перчатки (наконец-то появился повод), на плечи накинула оверсайз пиджак, чтобы прикрыть излишне оголенные плечи и грудь. Ноги всунула в туфли на невысоком каблуке, покрутилась перед зеркалом, подхватила неизменный клатч со всем необходимым и вышла из дома. В груди нарастало приятное волнение, будто миллионы бабочек разлетались от солнечного сплетения по всему телу, заставляя подрагивать и руки, и ноги, и голос. *** Алиса вошла в зал и заняла «своё» место как раз вовремя. Свет почти сразу погас. Тяжелый букет алых роз положила себе на колени. Она долго и придирчиво выбирала каждый стебель в ближайшем к ее станции метро цветочном. Девушка всё своё внимание устремила на сцену, даже подалась немного вперед. Занавес поехал в стороны, являя немногочисленной, как обычно, публике, актеров, которые уже сидели на сцене рядком. Заиграла музыка. Фигура в белом резко повернулась к зрителям. У Алисы перехватило дыхание. Это был Ваня. Всё вокруг перестало существовать. Шкиль видела только его безумные глаза, подчеркнутые гримом, горящие страстью. Его руки, плечи, двигающиеся в такт музыке. Вокруг него кружили остальные актеры в черном. Так слаженно, так ритмично. Они рассказывали историю, не произнося ни слова, и Иван был главным героем. Алисе и самой хотелось начать двигаться, но тело будто парализовало восторгом, который захватил ее с первой секунды. Она не могла оторваться от его растрепанных золотистых волос. С каждой минутой они понемногу темнели от пота, несколько прядок уже прилипли ко лбу. Танец на сцене всё ускорялся. Алиса сама не заметила, как сжала букет в руках. Ваня на сцене танцевал в паре с какой-то девушкой, кажется, ее звали Нелли. Он крепко держал ее за тонкую талию, под черным топом явно проступали ребра. Несмотря на это, девушка явно было очень фигуристой: плотная ткань обтягивала крепкие бедра и грудь. Она двигалась уверенно и плавно, карие глаза сверкали, изящные белые пальцы сплетались с аккуратными пальцами Урбановича. Алиса задышала чаще. В груди неприятно кольнуло. Девушка не сводила глаз с партнерши Вани, едва не прожигая ее взглядом. Она мучительно ревновала. Сцена между этими двумя тянулась невыносимо долго, Шкиль распалялась с каждой секундой всё сильней. А когда Нелли обняла Ваню обеими ногами за талию и он притянул ее к себе совсем близко, удерживая на весу за бедра, Алиса едва не вскрикнула. На секунду мелькнула мысль о Софии. Что бы она сказала, если бы увидела ее сейчас? Скептически заметила бы, что именно так и выглядит это ее «не по-настоящему». Стало неловко. Всё-таки хорошо, что Соня была равнодушна к театру и не откликалась на приглашения подруги. Алиса смогла выдохнуть, только когда Нелли отошла, наконец, к остальным артистам. Но от того, что танцевал Ваня теперь один, легче не стало. В одном из диких хороводов его белая, прилипшая уже к телу рубашка расстегнулась, и он скинул ее вовсе. Девушка смотрела на его сильные руки с явно выраженными мышцами, крепкую шею. Взгляд невольно скользил ниже, к груди и животу. Алиса смотрела, как на нем блестят капли пота и чувствовала, как по ее спине катится такой же. Невольно сжала бедра крепче, внизу живота прокатилось тепло. Девушка очнулась только на финале. Пару секунд еще оставалась неподвижной, не в силах пошевелиться, а потом вскочила на ноги, едва успев поймать падающий букет. Начала выбираться к прохожу сквозь людей, которые аплодировали актерам стоя, как вдруг заметила, как к сцене подлетела какая-то девица с букетиком белых хризантем и протянула его Ване. Алиса замерла на месте, глядя на его улыбку в ответ этой девчонке. Жгучая ревность вновь обдала легкие. Но Шкиль быстро забыла ее, как только оказалась у сцены. Он стоял на самом краю и улыбался зрителям. Алиса залюбовалась его улыбкой, золотыми вихрами с взмокшими висками, а главное — его полуобнаженным телом, так близко от нее… Но тут он резко опустил глаза вниз и уставился прямо на нее. Девушка будто рухнула с небес на землю. Она не знала, как себя вести, что сказать, слова не шли в голову. Она просто протянула ему букет, не в силах отвести взгляд от его голубых глаз, в которых нарастало удивление. — Это мне? — от искреннего изумления в голосе Алиса заулыбалась. Кивнула, передала цветы в руки Вани. От мимолетного касания пальцев пробрало током. — Спасибо вам огромное, — он улыбался ей, ей одной, так искренне и тепло, что Алиса подумала, что готова вот так стоять вечно, под его ясными голубыми глазами. Она отошла на пару шагов и аплодировала, не переставая улыбаться, со стороны, наверное, очень глупо, и глядя на него. *** Она зашла домой с чувством переполняющего ее счастья. Всю дорогу Алиса думала о том, как подарила ему цветы, прокручивала в голове этот момент вновь и вновь. Повесила пиджак на крючок в прихожей, разулась, босыми ногами прошлепала по пыльному полу в ванную. Распустила волосы, с наслаждением запустила в них пальцы, массируя затылок. Включила воду и принялась умываться. Как он удивился и обрадовался! Алиса невольно снова заулыбалась, смывая с лица мыльную пену. Видимо, ему не часто дарят цветы после выступлений. Может, он запомнит ее… Неприятно кольнуло воспоминание о девчонке, что опередила ее, но оно быстро затмила злорадная мысль о том, что ее хризантемки померкли на фоне пышных крупных роз. Девушка прошла в комнату, сняла юбку и топ, сменила стринги на простые хлопковые трусы, надела всё ту же футболку. Сразу стало легче. Как бы ей ни нравилось наряжаться, за целый вечер при параде она уставала. Алиса легла на кровать поверх одеяла и наблюдала за тенями на потолке и всполохами света от фар проезжающих за окном машин. Перед глазами снова встал образ Вани. Шкиль закусила губу. Это было новое амплуа, в котором она его видела. До этого во всех спектаклях, на которых она была, он играл романтических героев или же таких наивных и забавных парней, чем-то напоминающих Росса из «Друзей». А сегодня… Алиса вспоминала его горящие глаза и почти хищную, слегка безумную улыбку. Руки с изящными линиями вздувшихся от напряжения вен. Собственная рука, которая лежала на груди, невольно начала ее поглаживать сквозь ткань футболки. Девушка прикрыла глаза и продолжила крутить в голове навязчивые образы. Его широкая спина, по которой стекает пот. Крепкие ноги, которые так легко двигались, почти бесшумно ступая по сцене. Явно выраженные мышцы на груди. Впадины у ключиц. Большие покатые плечи, будто высеченные из камня, подрагивающие от усталости под конец выступления. Алиса чуть поерзала на кровати. Между ног стало немного влажно, низ живота горел. Она всегда возбуждалась за считанные минуты, но в этот раз, от столь ярких воспоминаний, куда быстрее, чем обычно. Перед глазами всё стояли его глаза, его полные губы, его руки, влажный от пота живот и резинка легких белых брюк, которая от танцев сползла чуть ниже… Девушка рвано выдохнула через приоткрытые губы, а рука с груди сползла ниже и скользнула под ткань белья.