iii

⠀⠀⠀ Стоит Рейнире шагнуть на серый песок Драконьего камня, как голос страхов ее и тревог стихает до мерного шепота. Не смолкает только вина — Лейнор мертв для всего остального мира, и Рейнире довелось видеть лицо Рейнис Веларион, узнавшей о гибели последнего своего ребенка. Горе и мука исказили ее черты, и еще долго, так долго Рейнире хотелось стереть печать страданий с ее лица, открыв затаенную правду. Это было бы просто и так легко, всего-то два слова: Лейнор — живой. Он предпочел свободу Рейнире, и теперь щурится против солнца, ступая по землям Эссоса рука об руку со своим спутником, счастливейший из живущих. Так ей хочется думать, так она верит — и, закрывая глаза перед сном, грезит Рейнира как наяву: теснота пестрых базаров и прохлада дома из белого известняка, рыбачьи сети, которые сушит соленый ветер, контраст выбеленного солнцем льна и темной, почти сандаловой кожи Лейнора. И, конечно же, он улыбается. И руки ее белы, как и прежде, но поутру, омывая их, она терзает кожу до красноты. Ей мерещится кровь, будто Рейнира и впрямь повинна во всем, во всем, и непомерное горе, исказившее черты Рейнис, преследует ее снова и снова. Нет, тяжесть на сердце ее не легчает даже под замковыми сводами Драконьего камня, и Рейнира заглушает вину — вином. Кубок за кубком, пока ее одиночную тризну не прерывает мейстер. Пока она была в Дрифтмарке, пришло письмо короля. Письмо отца, и узкий свиток непривычно тяжел. Рейнира ломает трехглавую печать только глубокой ночью, оставшись в покоях наедине с морским ветром и треском огня в камине. Глаза ее бегут по строкам, выведенным неровно, сквозь боль и усилие. …теперь, когда свершилось то, чего я с недавних пор… …ты более не дитя… …Деймон получит тебя — и корону… …в день, когда ты обвенчаешься… Она сухо моргает — раз, другой. Опускается в кресло, смыкая тяжелые веки. Слишком много вина, слишком много вины, и мало, так мало ясности. С того дня, когда она обрекла Лейнора на иную судьбу, все вокруг видится сквозь мутную толщу дремоты. Проснуться, ей нужно проснуться. Рейнира щиплет себе руки, трет бездумно шрам на левом предплечье. Выходит на узкий балкон, распахнутый всем ветрам, дышит ночью и звездами. Где-то в толщах морских, в слепой глубине, покоится Лейна и останки того слуги, что был облачен в костюм своего господина. Облачен, безымянный — руками ее. Мысль отрезвляет наотмашь. Она возвращается, снова читает письмо, и с каждой строкой пальцы ее дрожат все сильней. «…свершилось то, чего я с недавних пор опасался. Брат мой завистлив и своенравен, одним лишь Богам известно, не приложил ли он руку к гибели твоего супруга. Ты более не дитя, а я слаб, и не в силах тебя удержать от той пропасти, куда ведет один лишь неверный шаг… Умоляю: остерегайся! И я говорю, как есть: нет такого исхода, Рейнира, где Деймон получит тебя — и корону. Не было — и не будет. Вот, как все будет: в день, когда ты обвенчаешься с Деймоном, я объявлю наследником одного из моих сыновей. Любого, ибо все они — крови дракона. Каждый будет короне во благо, и ни один — во зло. Каждый мне представляется участью для Вестероса лучшей, чем брат мой. Деймон — воин, Рейнира, трон же — для королей. Ты, конечно, могла бы сказать (но, надеюсь, я все же успел, и не скажешь), что Деймон будет не королем при тебе, но консортом. На это я повторяю дважды: остерегайся, Рейнира. Он единственный, кто сумел бы забрать власть из рук твоих под обещания верности и любви. Ты можешь делить с ним ложе, но никогда не разделишь ту песнь, что я вверил тебе — Песнь льда и огня. К ней он останется глух… Как мне объяснить, каким бедствием может статься драконья кровь, мой единственный брат?.. Как охотно он поднимется против всякого закона и порядка, чтобы воцарить свою волю и свое видение? Свое — и только — наследие? Третий, последний раз молю тебя, дочь: остерегайся… Ты возвратишься в Красный замок и Малый совет — наследницей короны и трона, кровь от крови моей. Или же останешься на Драконьем камне женой Деймона — не наследуя ни короны, ни трона, — все одно — кровь от крови моей навек. Такова моя воля. Визерис I»

***

Королевская гавань после Драконьего камня — кипучая суета, гвалт и вонь выгребных ям, непрестанная возня под обжигающим солнцем. Она отпускает Сиракс лететь в Логово, и направляется в замок, прямиком в зал Малого совета. В жилах ее течет чистый, отборный гнев. — Как следует мне понимать? — вопрошает она отца, бросив послание ему на колени. — Прежде я должна была выйти замуж, а теперь от меня ожидают вдовьей судьбы?.. Да настанет ли час, когда я смогу решать эти вопросы сама? — Рейнира, — протягивает он здоровую руку навстречу. — Садись же, прошу тебя. К ее удивлению, место ей, поколебавшись, уступает Алисента. На шее ее золотится тяжелая даже на вид звезда о семи лучах, платье глухое и темное, волосы стянуты. Алисента замирает за плечом своего отца и десницы, и Рейнира смеряет Отто Хайтауэра неприязненным взглядом. — Что же, — помедлив, говорит Отто, — желает принцесса обсудить с Советом? Мы к вашим услугам. — Оставьте свои заверения, — кипит Рейнира. — Едва ли я в них нуждаюсь. — Рейнира, — зовет Визерис. Она так зла, что не сразу способна как следует разглядеть его лицо: они не виделись несколько месяцев, но ее душит чувство, будто минули — годы. — Полагаю, теперь, когда ты здесь, действительно пришло время обсудить брачный вопрос. — Мне казалось, обсуждать нечего, — вступает Алисента. — Эйгон и Хелейна будут обвенчаны на новой луне, как и было оговорено прежде. — Прежде я попрошу всех нас оставить, — велит мастерам и советникам ее отец, — а также пригласить в этот зал принцев и принцессу Хелейну. В конце концов, обсуждение касается их напрямую. Пока все поднимаются со своих мест, Рейнира отходит к окну. Хочется налить себе кубок вина — до самых краев — и залпом же осушить. Все ее тело зудит под кожей летного костюма, волосы встрепаны и влажны у лба и на висках. Наспех она утирает лицо ладонью, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Двери за ее спиной распахиваются дважды, трижды, она чувствует обращенные на нее взгляды, но оборачивается лишь воздвигнув на лице выражение полного равнодушия. — Рейнира, — прохладно кивает ей Эймонд, с темной повязкой на глазу, пока Рейнира занимает место рядом с отцом. — Сестра, — легкий поклон от Хелейны, ей Рейнира участливо кивает в ответ. Эйгон лишь глядит на нее в угрюмом молчании, а затем отворачивается к матери. — Какое-то время я обдумывал произошедшее в стенах Высокого Прилива, — голос Визериса звучит тихо, но твердо. — Думаю, разделять моих внуков с моими младшими детьми не стоило. Кроме того, я хочу видеть дочь свою и наследницу в Малом совете, — Отто делает вдох, но Визерис обрывает его жестом руки. — Это первое мое решение. Второй же вопрос следует обсудить. Он касается брака Эйгона и Хелейны. По лицу Эйгона пробегает тень, Эймонд подается ближе, вцепившись пальцами в край стола, одна лишь Хелейна безучастно разглядывает расшитые рукава своего платья. — Вы рассмотрели мое… мою просьбу, отец?.. — вежливо спрашивает Эймонд, расправив по-мальчишески узкие еще плечи. Алисента хмурится, Отто же терпеливо ждет, откинувшись в кресле. — У меня нет возражений, — отвечает Визерис, и лицо Эймонда расцветает пятнами румянца. — Однако, окончательное слово принадлежит не мне, но принцессе Хелейне. Отчего-то у Рейниры такое чувство, словно происходящее оставляет в недоумении не только ее, но также и Алисенту, и даже Отто. — Я желаю венчаться с Хелейной и просил у отца ее руки на Дрифтмарке, — объясняет Эймонд деду и матери, не сводя глаз с принцессы. — Хелейна!.. Эйгон мягко трогает ее локоть, и Хелейна обращает свое лицо к нему, затем — к Эймонду. — Соглашайся, я… Я буду тебе добрым мужем, верным тебе и семье, — говорит Эймонд, но Хелейна молчит, и он продолжает запальчивей. — Мы станем вместе летать, и я буду приносить тебе еще больше жуков, и… — А можно?.. — робко спрашивает Хелейна у матери, и Алисента сжимает губы в тонкую линию, терзая золотую цепочку на шее. — Но как же Эйгон, — произносит она наконец, обращаясь к Визерису. — Он же твой первенец, твой сын, ему необходимы наследники драконьей крови… — Уверяю вас, матушка, — усмехнувшись, вдруг нарушает свое молчание Эйгон, — едва ли я буду способен нажить их с Хелейной. Кроме того, разве будет она счастлива в таком браке?.. Эймонд прав, он будет ей лучшим мужем. Добрым, и верным, и что там еще? — Брак — не счастье, но долг, — убежденно звучит голос Отто. — И тебе, принцу крови, это должно быть известно вернее прочих. Рейнира не может удержаться, чтобы не закатить глаза; Эйгон хмыкает. — Бывают и исключения, — миролюбиво возражает Визерис. — И я не вижу причин препятствовать одному из них. На этом, я полагаю, закочим. — Если и так, — отвечает Отто, — то как быть с положением старших детей?.. Отсутствие супруга у наследной принцессы едва ли способно укрепить корону… — Смею напомнить, моего мужа едва успели похоронить, — ядовито произносит Рейнира. — Примите мои соболезнования, — в тон ей откликается Отто. — Уверен, ваше горе безмерно и глубоко, однако, смею заметить, даже траур не вечен. — Как видите, я все еще в черном, как должно вдове, — вздернув подбородок, замечает Рейнира. — И не желаю слышать о браке прежде, чем траур мой истечет. Что будет нескоро — я очень, очень опечалена произошедшей трагедией. Ей чудится легкий смешок со стороны Эйгона, но она не бросает и взгляда, прожигая глазами лицо Отто Хайтауэра. Неприязнь, которую Деймон отчего-то так яро питает к нему, в один миг становится ей ясна и понятна. — Разумеется, — кивает наконец Отто. — Как и все мы, смею заверить. Алисента выглядит так, словно желает что-то добавить, но все же хранит молчание — лишь глаза ее немо обращены к Рейнире. — Что ж, решено, — Визерис тяжело поднимается с места, и Алисента ловко поддерживает его, пока он обращается к Рейнире. — Останешься ли ты на ужин?.. Мгновение она колеблется: ей хочется скорее видеть сыновей: Джейса, Люка и малыша Джоффри. Но отец ее с каждым днем все слабее, и Рейнира кивает: — Конечно же. Я распоряжусь, чтобы мне приготовили комнаты, и вернусь на Драконий камень утром. — Я этому рад. Следом уходит Отто, жестом приказав Эйгону следовать за ним, потом — Хелейна, и Эймонд срывается с места, чтобы нагнать ее в коридоре, взяв за руку. Рейнира остается одна. ⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀