Глава 2

Альбус выходил из зала заседаний Визенгамота, еле держась на ногах. Три судебных дела подряд. Ещё трое Пожирателей отправятся в Азкабан, и один из них - Северус. Дамблдор не поддавался иллюзиям - его бывший ученик явно боялся и из всех своих страхов выбрал наименьший. Он боялся ответственности, боялся постоянно ждать немого укора в глазах ничего не подозревающего ребёнка, боялся самого себя. И всё же это не отменяло того, что он боялся ещё и за мальчика. И глубочайшего чувства вины это тоже не отменяло. Поэтому старый волшебник даже испытал некую гордость за бывшего ученика, когда тот, после его, директора, оправдательной речи поднял руку, прося слова. *** - Подсудимый, Вы хотите что-то сказать? - Да, господин Министр. - Говорите. - Я благодарю Верховного Чародея Визенгамота за его добрую волю и попытку оправдать меня. Однако, мои преступления уже совершены. Я признаю себя виновным по выдвинутым обвинениям и готов принять наказание, которое суд сочтёт уместным. - Ваши слова услышаны. Присяжные удаляются для вынесения приговора. Присяжные стройной колонной потянулись вверх по ступеням. Через несколько минут они вернулись. Глава коллегии передал Министру свиток. - Подсудимый, встаньте. Северус Тобиас Снэйп, Вам предъявлены следующие обвинения: прямое, активное пособничество известному террористу, Томасу Марволо Риддлу, также именуемому Тёмным Лордом Волдемортом, состояние в террористической организации Пожирателей Смерти и прямое, активное участие в её деятельности, неоднократное боевое сопротивление силам действующих властей, неоднократное убийство и изувечение волшебников, неоднократное убийство и изувечение маглов, неоднократное, намеренное применение непростительных заклятий, а именно - Круциатус, Империус, Авада Кедавра. Рассмотрев дело, коллегия присяжных признала Вас виновным по всем пунктам обвинения. Северус Тобиас Снэйп, за Ваши преступления Вы приговариваетесь к пожизненному заключению на нижних уровнях тюрьмы Азкабан, куда Вы будете доставлены немедленно, по окончанию заседания. Приговор может быть обжалован в будущем в случае появления новых обстоятельств. Заседание закрыто! *** Дамблдор тяжело вздохнул. Жаль, когда благородные, верные принципам люди становятся на путь зла, пусть даже потом и раскаиваются. Другие Пожиратели не отличались такой твёрдостью. В последнее время почти каждый день шли судебные разбирательства. Всё больше и больше сторонников Тёмного Лорда оказывались на скамье подсудимых, а потом и в Азкабане. Бартемиус Крауч не знал жалости, хоть в данном случае это в основном и было оправдано. Кое-кто, благодаря своему состоянию или связям, смог выторговать себе условный срок или даже закрытие дела за недостатком улик, но таких было меньшинство. Вроде бы всё шло неплохо - Тёмный Лорд повержен, его сторонники по большей части в Азкабане и вряд ли скоро оттуда выберутся, однако Великий Светлый маг не обольщался. Во-первых, у Волдеморта был крестраж, притом не один, а значит рано или поздно он возродится, и тогда страну снова захлестнёт кровавая война. Во-вторых, некоторые сторонники террориста остались на свободе, а кое-кто до сих пор имеет немалое влияния на Визенгамот, а значит у возрождённого Лорда будет опора. В третьих, многие волшебники, противостоявшие Пожирателям, теперь либо мертвы, либо недееспособны из-за телесных или душевных увечий, а значит силы Света подорваны и требуют восстановления. Министерство за несколько лет мира в какой-то степени попадёт под влияние Тёмных. И ещё о министерстве - не так давно ужас Пожирателей - Барти Крауч, которому уже пророчили кресло министра, потерял немалую часть приобретённого за эти годы авторитета. Его сын оказался Пожирателем, а Барти из своего ослиного упрямства и помешанности на правилах без разговоров упрятал его в Азкабан. Но самое главное и серьёзное обстоятельство было не в этом. Все эти суды, доказательства, оправдания в конце концов заставили Дамблдора пересмотреть свои взгляды на волшебный мир. Он не раз задавал себе вопрос, что же случилось, что такое множество волшебников поддержало Тома Риддла? Что заставило этих волшебников с ненавистью убивать и мучить не только маглов или маглорождённых волшебников, но даже чистокровных магов? Что породило эту ужасную войну всех против всех? Дамблдор уже немало пожил на свете, чтобы знать - из одних только идей не рождается война. Простое недовольство не сплочает армии. Такие события порождаются лишь глубокими внутренними противоречиями. А они были. Теперь Альбус видел это чётко и определённо. Многолетняя политика под лозунгом "Магия для всех!" сильно ущемляла права чистокровных. И, ладно бы, дело было в одних только "голых" правах. Маглорождённые насаждали Магическому Миру привычные себе порядки, никоим образом не сочетающиеся с законами Магии. И не с магическими законами, написанными людьми, а именно с законами Магии, по сути - природными принципами магического бытия. Маглы последних двухсот лет категорически не воспринимали рабство. Нет, в некоторых, конечно, ещё была сильна, так сказать, память предков, но с каждым десятилетием количество таких сокращалось в разы, а сторонники идей свободы и равенства наоборот неуклонно росло. И особенно эти самые новаторы не могли привыкнуть к тому, что они сами могут быть хуже кого-то. И не просто по рождению или богатству, а чисто по природным способностям и врождённым талантам. Именно на этих мыслях Дамблдор и заметил в коридоре Министерства не особенно приятную, но довольно важную для себя фигуру. Это был высокий, платиновый блондин с длинными, прямыми волосами, хищно-слащавой улыбкой на гордом, волевом лице, одетый с иголочки и явно привыкший к тому, чтобы с ним считались. Даже чуть опущенные плечи, говорившие о сильной физической и нервной усталости не нарушали общего вида чистокровного аристократа-волшебника. Директор Хогвартса двинулся к нему. - Добрый вечер, Люциус. Какая встреча! - Альбус! Правда, правда, давненько не виделись! Как поживаете, старина? Люциус Малфой, а это был именно он, расплылся в улыбке, хотя даже случайному прохожему было ясно, что аристократу было бы гораздо приятнее сейчас сколдовать на собеседника что-нибудь чрезвычайно тёмное и, желательно, смертельное. - Вы, я смотрю, всё в делах. Мало школы, так ещё эти суды! - И верно, спасу на них нет! И зачем я только принял звание Верховного Чародея?! - Верно, верно, господин директор! Я всегда был сторонником того, что человек должен заниматься одним делом, но со всей отдачей! Вас, например, мы все знаем, как прекрасного преподавателя и директора Хогвартса - чего ещё можно желать! Директор тепло улыбнулся. Из уст бывшего Пожирателя (а это Дамблдор знал наверняка) слушать о нежелательности его работе в Визенгамоте было даже приятно. - В Ваших словах есть доля правды, Люциус! Хотя, учительская привычка наблюдать за обстановкой помогает мне и других делах. Например, чтобы видеть, в каком бедственном положении теперь оказалась старая, добрая Англия! - Вот как? Неужели так много Пожирателей? - Много, дружище, но не это главное. Чем больше я разбираю эти дела, тем больше думаю о том, за правое ли дело мы сражаемся... - Что Вы имеете ввиду? Осторожное изумление и некоторый ступор на лице аристократа были бальзамом на душу старого мага. - А Вы не замечаете? Старые традиции забываются, древние рода в упадке, сама магия истощается в нас.... Ох, Мэрлин, ну и заболтался я с Вами, старина! Будете неподалёку от Хогвартса - заходите ко мне на чашечку чаю. Уверен, нам всегда будет о чём побеседовать. - Почту за честь, директор. Осторожным поклоном Малфой попрощался с профессором, а тот продолжил путь, легонько усмехаясь. Что ж, вышло неплохо. Теперь, пока он обдумывает происходящее, а делать это он будет долго, у директора есть время заинтересовать аристократа ещё сильнее. Главное, чтобы никто не предпринимал никаких реальных шагов, а там Дамблдор найдёт себе новых сторонников, и вместе они смогут привлечь на свою сторону кого-нибудь из чистокровных. Англию необходимо менять, и теперь - даже более необходимо, чем раньше. Однако, на этот раз всё магическое сообщество должно объединиться, а для этого требуются компромиссы. Размышления Дамблдора были прерваны вибрацией особого амулета, который он дал Блэку для срочной связи. В целях конспирации амулет просто давал сигнал, что Сириусу нужна помощь. Профессор срочно двинулся к месту, где никто бы его не увидел и в несколько шагов аппарировал к особняку. Там, в условленном месте его уже поджидал черноволосый. - Сириус, в чём дело? - Альбус, простите, что оторвал, но дело срочное! Вы просто не поверите! - Что-то случилось с Гарри? - Нет. С Петунией! - Она ушла? Вы не смогли договориться? На вас никто не напал? - Не волнуйтесь, профессор, всё в порядке, но новости и правда важные. Идёмте, я расскажу всё по порядку. *** Прошло почти три месяца с того дня, как Сириус и Петуния согласились жить в поместье Альфарда, воспитывая юного наследника Поттеров. После инцидента первого вечера отношения между ними, можно сказать, наладились. По крайней мере, соседи по несчастью больше не ссорились, не старались унизить друг друга. Не сказать , что они стали друзьями, но внезапный спор первого дня как бы примирил их друг с другом и с реалиями их теперешней жизни. Петуния почти беспрекословно слушалась Сириуса в вопросах безопасности и правил Волшебного мира, хоть и временами и засыпала его вопросами. Тот же, в свою очередь, прислушивался к женщине в вопросах ухода за ребёнком, и уже через несколько дней признал, что один ни за что бы не справился с таким сложным делом. Собственно, они оба всего лишь поняли необходимость друг друга, а забота о маленьком волшебнике ещё сильнее сплотила их. Подчас, вечерами, они даже засыпали вместе на диване в гостиной, утомлённые дневной суетой и играми с подопечным. Однако, несмотря на всю эту идиллию, проблем тоже хватало. Магла отвлеклась от собственных переживаний, всю себя отдавая уходу за племянником, а иногда - и за Сириусом. Откровенно говоря, несмотря на занятость и приятные заботы о Гарри, Блэк немного сдал за последнее время. Иногда, глядя на крестника, он так ярко вспоминал погибших друзей, что на весь оставшийся день запирался в своей комнате в компании нескольких бутылей из винного погреба, а на завтра ходил угрюмый и с ужасной головной болью. Он привык жить один, а, учитывая его разгульный характер, порядка в его жизни было ужасно мало. Он не заботился о том, выложена ли его одежда, чисто ли он сегодня выбрит, готово ли на случай очередной депрессии антипохмельное зелье. Даже завтракать иногда после очередной попойки ему было нечем, поскольку на него не готовили - в такие дни он строго настрого приказывал домовикам не беспокоить его ни под каким предлогом. Домовики же были ещё молоды и действовали только по прямому приказу, а Сириус не приказывал им ухаживать за собой. Поэтому через пару недель такой жизни Петуния сама взяла на себя заботу о непутёвом защитнике их импровизированного семейства. Мисс Эванс (фамилию бывшего мужа она старалась забыть вместе с неудавшимся браком) никак не могла свыкнуться с волшебством вокруг себя. Ей было непривычно, что не нужно ходить по магазинам, что в доме можно обойтись без техники, что кругом нет никаких соседей, с кем можно было бы посудачить о последних новостях, что теперь нельзя скоротать свободную минуту за телевизором, узнавая эти самые новости. В какой-то мере, несколько плюющий на себя Сириус дал ей возможность забыться, не вспоминать о простом, магловском мире, о рано разрушившейся семье, о потерях, преследовавших её долгие годы. Она сама подчас занималась стиркой и готовкой, даже научилась делать антипохмельное, что для Сириуса послужило поводом для продолжительного ступора. Кстати сказать, после этого инцидента, а случилось это в середине второго месяца их совместной жизни, Бродяга почти перестал пить и больше стал обращать внимание на происходящее вокруг и в частности - на соседку. Случай вышел до смешного простой. На утро после очередной "депрессии" Сириус обнаружил на прикроватной тумбочке кружку - та стояла по соседству с оставленной вчера полупустой бутылью бренди. Опознав по запаху волшебный аналог "кифирчика с рассольчиком", Блэк, не задумываясь опорожнил кружку, другой рукой хватаясь за горлышко "крутобокой" - он частенько совмещал антипохмельное с опохмельным. Каково же было его удивление, когда вместе с терпким запахом столетнего напитка он почувствовал удушающую тошноту. Закрыв рот рукой, он поставил бутылку и глубоко втянул носом воздух. Тошнота откатилась. Ещё попытка опохмела - ещё один приступ. Недоумевающий Блэк поинтересовался у Петунии, где она взяла такой крепкий настой и минут десять медитировал в стену после короткого ответа: "Сварила". Оказалось, женщина нашла на книжной полке "Практический курс зельеварения" и после долгих изысканий на тему "Что есть что?" С первого раза изготовила напиток ужасающей эффективности. После этого Блэк не пил неделю - остаточный эффект оказался на редкость суров. Казалось бы, после всего этого жизнь должна была наладиться, но нет - вскрылся новый комплекс проблем. Теперь - с самой Петунией. Оказалось, что она никак не могла заставить себя приказать эльфам. Сначала Сириус не нашёл в этом ничего удивительного. Что тут странного - всего лишь магла, никогда не имевшая прислуги. Он несколько раз пробовал учить женщину, и при нём у неё всё вполне получалось. Однако затем он постоянно обнаруживал её то у плиты, то ещё за каким-нибудь домашним делом. Ещё с неделю он считал, что всему виною магловские привычки соседки, пока не стал невольным свидетелем возмутительной сцены. Тем утром он спускался в столовую и увидел, как бледная Петуния, стоящая у плиты, бессильно пошатнулась. - Марси, принеси пожалуйста то зелье. - Какое зелье хочет грязная магла? - То, которое пополняет силы. - Если грязную маглу подводит её грязнокровное тело, она может сама сварить зелье. - Марси, я знаю, что тебе это не нравится, но мне нужно ещё многое сделать. - Марси не заботят дела грязнокровки. Марси служит только волшебникам. Если грязнокровке плохо, она может уходить в свой грязный магловский дом. Сказать, что услышавший это Сириус был в бешенстве - ничего не сказать. В тот же день вопли обоих эльфов оглашали дом даже несмотря на заглушающее заклятие, наложенное на подвал, где волшебник "воспитывал" слуг. Оказалось, что эльфы всё это время категорически игнорировали женщину. Всё, что ей было необходимо, она делала сама, помимо этого заботясь о Сириусе и Гарри. Только тогда Блэк обратил внимание, насколько бледной и худой стала Эванс за эти недели. Подлые домовики соглашались помогать, только если дело напрямую касалось Блэка или Поттера. С того дня эльфы ходили по струнке и выполняли все приказы "уважаемой хозяйки Эванс" - иного обращения они даже и не думали использовать. Однако, веселее Петуния не становилась. Теперь, когда работы у неё стало меньше, она всё чаще ходила бледная и отрешённая и что-то бормотала про себя, тайком утирая слёзы. На расспросы она почти не отвечала. Единственное, что смог выпытать у неё Сириус - это то, что ей "ещё трудно здесь жить". Открылось всё под конец третьего месяца. Вечером Блэк, в это время обычно сидевший у себя один или игравший там же с крестником, пока женщина отдыхала, спустился по какой-то надобности вниз. Там он застал странную и почему-то пугающую до дрожи картину. Петуния почти лежала на полу, привалившись к стене, и, уткнувшись лицом в колени, тихо всхлипывала. Сириус бросился к женщине, осторожно обняв её за плечи. Мимоходом он увидел длинную царапину на её ладони и небольшое пятнышко крови, окропившее порог. Петуния в это время всё шептала и шептала, всхлипывая, и только через пару минут Блэк наконец разобрал её слова: - Мне здесь не место. Я должна уйти. - Петти, что ты несёшь? От изумления и жалости Сириус неосознанно впервые сократил имя соседки. - Ты не понимаешь, Сириус. Я знала, я всё это знала. Мне здесь не место. Я должна хотя бы раз послушаться. Это моё наказание. - Какое наказание, что ты несёшь? Что происходит, Петти?! Последние слова Бродяга говорил уже в лицо женщине, держа его в своих ладонях. Петуния ещё раз всхлипнула, глубоко вздохнула, как-бы на что-то решаясь, и наконец взглянула ему в глаза. - Кто получил силу, тот потеряет себя... Жизнь будет утекать постепенно и дорога зигзагов не даст забыть.... Так будет, он предаст свою кровь и кровь подскажет ему путь... Сказав всё это, Петуния, зажмурилась, закусила губу и пальцем указала мужчине на кровавое пятно. Оно было чуть-чуть похоже на стрелку, указывающую на выход из дома. Сириусу всё это что-то напоминало. Он снова посмотрел в глаза женщине, взглядом требуя объяснений. Петуния снова вздохнула и заговорила. - Я ведь сказала, Сириус, я знала, что-то такое произойдёт.... Тринадцать лет, почти четырнадцать, Сириус... Мне в ту ночь исполнялось семь, когда это случилось. Мы с Лили сидели в детской и ждали, когда начнётся завтра и наступит мой день рождения. И вот, пробила полночь, сестрёнка начала меня поздравлять, а я не откликалась, словно не слышала. Это Лили мне всё рассказала - у неё всегда была отличная память, как и у меня. С последним боем часов я вдруг сжала её руки и сказала то же, что и сейчас. Петуния снова тихо всхлипнула, и Сириус только сейчас понял, что перед ним на самом деле никакая не женщина. Ей было всего лишь двадцать - меньше, чем на год моложе его. И она уже пережила столько, что от осознания Бродягу даже слегка передёргивало. Да, она не была волшебницей, ей не кидали заклятий в спину, не подливали пакостных зелий, не называли предательницей крови, хотя она также сбежала из дома. Но также, как и сам Блэк, Петуния отреклась от родственников, затем потеряла сестру, ушедшую в другой мир и оборвавшую контакты. Она попыталась жить самостоятельно, выйдя замуж и найдя работу. А потом она пережила безразличье мужа, смерть новорождённого ребёнка и гибель всё ещё любимой сестры от рук неизвестного убийцы. И теперь она в мире, где её не понимают, а многие и презирают, заботится о единственном родном в её жизни человеке - маленьком племяннике, а также за его безолаберным опекуном. И всё это без капли магии.... Стоп... Без капли? Глаза Сириуса вдруг расширились. Осознание медленно заполняло все мысли, но нужно было сначала проверить всё хорошенько. - Подожди, Пэтти... Ты сказала вот эти слова, и что? Какой смысл? - А ты не понял? Ах, да, я ведь не дорассказала. Тогда я очнулась через пару минут и ничего не помнила. Лили рассказала мне всё слово в слово, и я запомнила эти слова на всю жизнь. Правда, сначала я не придала этому значения, а потом... Такого больше не было. Со словами и этим.... Ступором.... Просто я знала некоторые вещи. Точно знала, что что-то когда-то произойдёт. Или просто, что кому-то вот сейчас надо сделать что-то или наоборот, не делать. Я знала чётко, наверняка. Как-то после этого мы гуляли с Лили по городку. Я тогда не задумывалась об этом.... Мы решили перейти улицу, а там дорога делала петлю, а по обочинам шёл лес.... В общем, мы собирались перейти - Лили что-то хотела на той стороне, кажется, какие-то красивые цветы... И тут я поняла, что нельзя идти, просто нельзя и всё. Я схватила её за руку, она вырывалась... А потом мимо нас какой-то мальчишка проехал через дорогу на велосипеде.... Грузовик нёсся на предельной скорости.... Что ты смотришь? А, грузовик... Это как такая большая телега без лошади. Она едет сама, но быстрее телеги и перевозит тяжёлые грузы, до нескольких тонн.... В общем.... Водитель был пьян.... Он вылетел из-за леса.... От мальчика тогда только след на асфальте остался.... И Лили стала мне верить. Родителям мы не говорили. А потом, лет в десять у Лили прорезался её дар. И я чувствовала что-то плохое, пыталась её уберечь, предупредить, но сама не понимала, в чём дело. Сестрёнка была так рада, что мало меня слушала, и я злилась.... Мама с папой были так рады, и, конечно, мне стали уделять чуть меньше внимания. Сам знаешь, как ребёнок такое воспринимает.... И я замкнулась, постаралась забыть, что могу сама, возненавидеть Лили, говорила себе, что я нормальная, а она - нет. И при этом, в глубине души я хотела быть, как она.... Потом всё это нарастало больше и больше.... И я ушла из дома... По лицу девушки снова заструились слёзы и она закрыла лицо руками. - Всё как там и говорилось. У меня была сила.... Но я предала свою кровь, бросила родителей.... Я предала мою сестрёнку.... И потеряла себя... Я больше не вижу, не чувствую.... И постоянно после того, как сбежала из дома, я натыкаюсь на паутину - зигзаги... И теперь у меня нет дизни, никого нет, кроме Гарри.... Вот же.... А теперь кровь.... И вот он, мой путь.... Я.... Это я чокнутая! Мне здесь не место! НИГДЕ НЕТ МЕСТА ДЛЯ МЕНЯ! Петуния вскрикнула и, должно быть, забыв, что на ней только лёгкое домашнее платье, стремглав выбежала на улицу. Сириус рванулся за ней и увидел, как она, словно окаменевшая, стоит на холодном, пронизывающем зимнем ветру. Бродяга подбежал к девушке и снова обнял её за плечи, посмотрев ей в лицо. Глаза Петунии остекленели, но её худое, бледное лицо вдруг наполнилось какой-то чужой, неизвестной силой и красотой. Она смотрела перед собой, а потом вдруг заговорила гулким, звонким, пробирающим до костей голосом. - Тот, кто поверил крови, посеял войну.... Он не остановится сам, ибо не сможет жить, пока жив другой.... Кровь спасёт кровь.... Слово защиты и защита крови, лишь объединившись, сохранят надежду.... И молния потухнет.... И предавшему простится.... Внезапно волна силы прокатилась во все стороны от девушки, разбросав снег вокруг. Ударила вспышка, и поляна, посреди которой они стояли, на насколько мгновений расцвела. Раздалось пение птиц, и тёплый ветерок окутал пару.... Спустя миг, всё прекратилось, и они снова оказались на пронизывающем ветру посреди заснеженного двора. Петуния обессиленно начала оседать на землю, но сильные руки Сириуса подхватили её. Мужчина поднял девушку на руки и отнёс наверх, в её комнату. - Сири...ус... Что со мной? - Не бойся, Петти, всё будет хорошо, вот увидишь! - Я снова, да? Я снова сказала? Я.... Сири, я боюсь... - Не волнуйся, всё хорошо, такое бывает. Мэрлин, как же они пропустили... Пэтти, ты ведь провидица!