Глава 2. Я туда не пойду

… Richtung Unendlichkeit…

… По направлению к бесконечности…

      — Н-е-е-е-т!       Гермиона подскочила на диване и сперва не поняла, где она находится. Сердце стукнуло где-то у горла, и она ошалело начала смотреть по сторонам. На зелёном диване в слабом свете керосиновой лампы отчаянно дёргался Малфой. Гермиона подскочила и бросилась к нему. Видимо, Драко снился кошмар: его веки были крепко зажмурены, лоб покрылся испариной, а кулаки сжаты. Он мотал головой, изо рта вырывались обрывки фраз.       — Малфой! — Гермиона потрясла его за плечо. — Малфой, проснись!       — Нет! Нет! Отец!       — Малфой, очнись, это сон!       Драко не слышал её и бился на зелёных подушках: из груди раздавалось хриплое дыхание вперемешку со стонами отчаяния, брови жалобно сошлись на переносице, а рот искривился в безмолвном крике.       — Драко! — испуганно воскликнула Гермиона, вцепившись в его плечи.       Он распахнул глаза, в которых бушевала паника, и судорожно втянул воздух в лёгкие. Грейнджер облегчённо выдохнула — он очнулся.       — Что тебе приснилось?       Серые радужки уставились в её глаза. Малфой моргнул несколько раз. Выражение его лица приобрело осмысленность: он обвёл взглядом комнату и снова посмотрел на Гермиону. Она так низко склонилась над ним, что почувствовала на себе его дыхание. В её взгляде сквозило беспокойство. Дыхание Драко начало успокаиваться: наконец, нахмуренный лоб расслабился. Он сглотнул и сбросил её руки со своих плеч, принимая вертикальное положение. Малфой сел, свесив ноги с дивана, и уперся локтями в колени, уронив в ладони лицо. Он надавил основанием запястий на веки, прогоняя кошмар.       — Что… — снова начала задавать вопрос Гермиона, но Малфой её перебил.       — Грейнджер, не лезь хотя бы пару секунд, — глухо пробормотал Драко.       Гермиона поджала губы и опустилась на пушистый ковёр возле дивана, наблюдая за состоянием Малфоя. Она терпеливо ждала, когда он соизволит дать ответ. Драко молчал пять долгих минут, осмысливая то, что увидел во сне. Наконец он отнял ладони от лица и, слегка нахмурившись, глянул на Гермиону у его ног, с тревогой взирающую на него. Эта картина его позабавила. «Нашла своё место, Грейнджер?»       — Ты расскажешь, что тебе снилось?       Тревога в её глазах была неподдельной, и Малфой немного устыдился своей последней мысли, но только на мгновение. Он поджал губы, раздумывая, рассказать ей или нет. В итоге Драко решил, что расскажет, но не всё.       — Мне приснилось, что после Битвы за Хогвартс нас схватили авроры и доставили в камеры временного содержания в Министерстве дожидаться суда, — он отвёл взгляд и начал рассказывать. Малфой сам не понимал, почему решил доверить ей свой сон, но чувствовал, что не сможет держать это в себе. — Сперва судили мою мать…

⚝⚝⚝

      — Судебное заседание номер четырнадцать дробь триста сорок пять по делу о Пожирателях смерти объявляется открытым, — прозвучал густой голос Кингсли Бруствера, временного исполняющего обязанности министра магии и Верховного чародея Визенгамота. — Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, вы обвиняетесь в пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть и его последователям — Пожирателям смерти. Против вас выступает Министерство магии, свидетелей защиты не заявлено. Вам есть что сказать в своё оправдание?       Цепи звякнули, когда Нарцисса дёрнулась в кресле, предназначенном для обвиняемых, но не обвили её руки. Рядом с ней по левую сторону сидел Драко на точно таком же стуле: его запястья были скованы цепями, как и руки его отца, находящегося справа от своей супруги. Нарцисса держала спину ровно, ничем не показывая своего страха, как и полагает аристократке.       Она на секунду прикрыла веки и прямо посмотрела на Кингсли:       — Я защищала своего сына.       — От кого? — уточнил Бруствер спокойным тоном.       — От Тёмного Лорда, который после возрождения поселился в нашем поместье.       — Вы разделяете взгляды Того-Кого-Нельзя-Называть в отношении маглорождённых волшебников и волшебниц?       — Раньше разделяла, — честно призналась Нарцисса, и по залу прокатился шепоток. — Но после того, как моего сына заставили принять Тёмную Метку, я усомнилась в них.       — Не означает ли это то, — подал голос пожилой волшебник, сидевший на третьем ряду. — что, испугавшись за судьбу своего ребёнка, вы решили, что вам больше не выгодно прислуживать тёмному магу? Не означает ли тот факт, что смена вашей позиции в этом вопросе является всего лишь политическим ходом, выгодным для вас?       — Я видела вещи, которые творили в мэноре Пожиратели смерти, и я не поддерживала их методы.       — И что же они творили в поместье? — спросила волшебница средних лет с каштановыми волосами, скрученными в причудливую высокую причёску.       — Пытки, убийства, надругательства, — голос Нарциссы дрогнул. Люциус рядом с ней пошевелился в кресле, и цепи туже натянулись на его руках. — Я не хотела, чтобы моя семья была причастна к этому, но ничего не могла поделать.       Кингсли открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но двери зала суда номер десять распахнулись, и в помещение вошёл Гарри Поттер в сопровождении Гермионы Грейнджер и двух авроров. Бруствер удивлённо вскинул брови и посмотрел на Гарри — тот бросил взгляд на Малфоев, сидящих посреди зала, на секунду нахмурился и подошёл к трибуне свидетелей защиты. Драко, до этого сидевший ни жив ни мёртв, в удивлении распахнул глаза. Грейнджер, потоптавшись рядом, заняла место в зале, сложив руки на коленях и уставилась в невидимую точку перед собой.       — Я, Гарри Джеймс Поттер, вызываюсь свидетельствовать в защиту Нарциссы Малфой, урождённой Блэк. У меня есть неоспоримые доказательства того, что благодаря ей и её храбрости мне удалось победить Волдеморта, — твёрдо начал Гарри, глядя Кингсли в глаза. При упоминании имени тёмного волшебника зал вздрогнул, однако Бруствер сохранял спокойствие: он задумчиво пожевал губу и медленно кивнул Поттеру, чтобы он продолжал. Гарри набрал в грудь побольше воздуха и продолжил речь: — Когда я ушёл в лес, чтобы встретиться лицом к лицу с Волдемортом, он подумал, что я мёртв — тогда он послал Нарциссу Малфой проверить, так ли это. Как только миссис Малфой поняла, что я не умер, она спросила, жив ли её сын и где он находится, я подтвердил, что он не пострадал и сообщил, что он в Хогвартсе, тогда она сказала Волдеморту, что я мёртв, и он поверил этой лжи. Её действия помогли мне выбраться из леса в замок и вступить в финальную схватку с Волдемортом, из которой я вышел победителем.       Зал затих. Драко во все глаза глядел на Поттера, нахмурив брови, и его рот слегка приоткрылся в удивлении. Он опомнился и вернул на лицо маску безразличия, перевёл взгляд на мать, которая также не подавала виду, что появление и речь Поттера для неё были неожиданностью. Гарри посмотрел в глаза Нарциссы и благодарно кивнул, а она в свою очередь чуть опустила подбородок, глядя на него пронзительными голубыми глазами.       — Что ж, ваши показания меняют ход дела, мистер Поттер, — прогремел Кингсли. — Сможете ли вы предоставить доказательства в виде ваших воспоминаний уважаемой коллегии судей?       — Несомненно, — повернулся к Брустверу Гарри.       — В таком случае я объявляю перерыв для просмотра воспоминаний свидетеля защиты, — Кингсли стукнул молотком, и судьи поднялись со своих мест, переходя в соседнюю комнату, в которой находился Омут памяти.       Гарри бросил взгляд на Гермиону, слегка улыбнулся ей, и прошёл вслед за судьями.       Авроры встали рядом с креслами, обнажив палочки, чтобы обвиняемые не посмели совершить никаких необдуманных поступков. Нарцисса скосила глаза на сына: он смотрел на Грейнджер, которая нервно сжимала край юбки и хмуро глядела себе под ноги. Леди Малфой понимала, что её мужа не спасти — слишком велики были его преступления, — но надеялась, что сможет защитить хотя бы Драко.       Через час в зал снова начали заходить волшебники и рассаживаться по своим местам: по их лицам нельзя было понять, что ожидает миссис Малфой. Драко нервно сглотнул и подавил дрожь в теле. Если его мать посадят в Азкабан, он больше не увидит смысла доказывать свою невиновность — он пойдёт за ней. С мрачной обречённостью Драко ждал вынесения приговора. Кингсли занял своё место и прочистил горло.       — На основании воспоминаний, предоставленных свидетелем защиты — Гарри Джеймсом Поттером, Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, освобождается от всех предъявленных обвинений и может немедленно покинуть зал суда. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — молоток ударил по деревянной подставке, и Драко облегчённо выдохнул.       Авроры подошли к леди Малфой и сопроводили её к трибунам, чтобы она могла дождаться вынесения приговора её сыну и мужу.

⚝⚝⚝

      — Гарри свидетельствовал в её защиту? — удивлённо спросила Гермиона.       — Это так странно для тебя? — рявкнул Малфой.       Он не сказал, что Грейнджер тоже была на том заседании. Драко не знал, почему он решил умолчать об этой детали.       — Н-Нет, наверное, нет… Если бы всё было так, как в твоём сне, я думаю, он бы так и поступил, — нахмурилась Грейнджер, теребя край пижамы.       — Ну, конечно, святой Поттер, — пробормотал Драко.       — Перестань, — Гермиона зыркнула на него из-под бровей. — Что было дальше?       — Затем они судили меня…       

⚝⚝⚝

      — Следующий обвиняемый — Драко Люциус Малфой. Вам предъявляется обвинение в покушении на убийство Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, в результате чего пострадали Рональд Биллиус Уизли и Кэти Белл, а также вам предъявляется обвинение в том, что тридцатого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года вы впустили в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс Пожирателей смерти, в том числе оборотня — Фенрира Сивого, воспользовавшись Исчезательным шкафом в так называемой Выручай-комнате, в результате чего пострадал Уильям Артур Уизли и умер директор школы. Со стороны обвинения выступает Министерство магии, со стороны защиты свидетелей предоставлено не было.       Драко побледнел: дыхание застряло в глотке, а лёгкие отказывались качать кислород. Он почувствовал, как его начала бить мелкая дрожь, хоть Драко и старался держать спину ровно, но всё равно слова Кингсли сами по себе звучали как приговор. Последнее Драко уже не расслышал из-за звона в ушах — мозг отказывался соображать. До него донёсся стук каблуков о мраморный пол, и высокий тонкий голос ворвался в затуманенное сознание.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, вызываюсь свидетельствовать в защиту Драко Люциуса Малфоя, — она смотрела на Бруствера, крепко вцепившись пальцами в трибуну. — У меня есть неоспоримые доказательства того, что мистер Малфой переломил ход войны, не выдав нас, когда мы — я, Гарри Джеймс Поттер и Рональд Биллиус Уизли — были пойманы Егерями в королевском лесу Дин и доставлены в Малфой-мэнор для передачи Волдеморту. Мистер Малфой отрицал, что мы — это мы, тем самым дав нам время подготовиться и найти способ сбежать из поместья.       Малфой перевёл на неё поражённый взгляд, сердце часто-часто забилось о грудную клетку. Почему она защищает его? Зачем она это делает после всего, что он… Драко не понимал этих гриффиндорцев. Он уставился невидящим взглядом в точку перед собой и замер.       — Это правда, что вас пытали в его доме? — спросила неприятного вида волшебница с кустистыми бровями.       Сердце Драко рухнуло куда-то в желудок.       — Правда, но, уверяю вас, что у мистера Малфоя не было возможности мне помочь. Если бы он предпринял такую попытку, его бы наверняка убили.       Малфой метнул в неё взгляд и снова уставился в точку перед собой.       — Почему вы в этом так уверены? — спросил другой волшебник, поглаживая длинную тёмную бороду.       — Это было понятно по поведению и словам его тётки — Беллатрисы Лестрейндж, которая пытала меня. Она была не в своём уме и ради Волдеморта была готова пойти на убийство своих родных.       Драко оцепенел, не веря в то, что он слышит. Это бред. Точно бред. Может, он уже в Азкабане, и дементоры кружат над ним, навевая галлюцинации? Не может Грейнджер, Гермиона Грейнджер — девушка, над которой он издевался столько лет, — сейчас стоять и оправдывать его. Этого просто не может быть, а она всё продолжала отвечать на вопросы судей. Её голос не дрожал, взгляд полыхал жаждой справедливости, подбородок был привычно вздёрнут.       — Мисс Грейнджер, что вы скажете насчёт отношения мистера Малфоя к маглорождённым? — поинтересовался темноволосый волшебник, чем-то похожий на Каркарова.       Гермиона сжала пальцами край трибуны, но не подала виду, что вопрос её взволновал.       — Оно такое же, как у всех чистокровных последователей Волдеморта.       — Как вы думаете, способен ли он изменить своё мнение на этот счёт?       Грейнджер сглотнула и бросила взгляд на Малфоя. Тот сидел как мраморное изваяние, не шевелясь, и, кажется, даже не дыша.       — Я считаю, что после всего пережитого его взгляды могут поменяться.       — Вы уверены в этом? — спросила волшебница со странной причёской, скептически изогнув бровь.       — Я уверена в том, что у каждого должна быть возможность исправить ошибки прошлого, уважаемые судьи, — твёрдо произнесла Гермиона. — Своим поступком Драко Малфой показал, что не был рад тому, что нас схватили: он попытался нас защитить тем способом, который был доступен ему и который бы не бросил тень на его семью, из-за чего могла пострадать его мать. Он сильно рисковал своей жизнью и заслужил ещё один шанс.       — Мисс Грейнджер, — подал голос Кингсли, с теплом глядя на Гермиону. — Вы сможете предоставить ваши воспоминания суду?       — Конечно, министр, — Грейнджер благодарно на него посмотрела.       Поттер, стоявший за её спиной, встал и тоже подошёл к трибуне.       — Я подтверждаю все слова, сказанные Гермионой… эээ, то есть, мисс Грейнджер. Также я хочу выступить с заявлением относительно произошедшего на Астрономической башне в ночь тридцатого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Я утверждаю, что мистер Малфой долго колебался и всё же опустил палочку, направленную на директора школы, не став убивать Альбуса Дамблдора. Я тоже готов предоставить суду свои воспоминания по этому эпизоду, — поправил очки Поттер.       Судьи начали перешёптываться, обсуждая новую информацию. Гермиона благодарно улыбнулась другу, а тот в свою очередь незаметно пожал её руку. Министр задумчиво глядел на двоих друзей, потирая подбородок, а затем медленно кивнул.       — В таком случае суд делает перерыв для просмотра воспоминаний свидетелей, — молоточек снова ударился о деревянную подставку, и судьи начали вставать со своих мест.       Гермиона и Гарри прошли мимо Малфоев следом за судьями.       Драко оглядел зал и увидел одинокую фигуру матери, которая нервно сжимала в руках белоснежный платок с монограммой. Заметив, что её сын смотрит на неё, Нарцисса подалась вперёд и улыбнулась краем губ, подбадривая его. Малфой снова смог начать нормально дышать, хоть и чувствовал невероятное нервное напряжение во всём теле. Драко взглянул на Люциуса, но тот сидел с прямой спиной, будто он проглотил рукоятку от метлы, и смотрел только на трибуну судей: на лице застыла привычная маска презрения. Малфой отвёл взгляд от отца и уставился на свои колени. Ему было страшно, и он признавал это. Драко боялся, что его отправят в Азкабан и мать останется одна. Он сомневался, что Поттер и Грейнджер будут свидетельствовать в защиту Люциуса, а значит, ему придётся смириться с тем, что отца посадят в тюрьму и в этот раз надолго. Время тянулось необычайно медленно, скручивая тугой узел в животе Малфоя всё больше и больше. Когда, казалось, нервное напряжение можно было разрезать ножом, двери наконец открылись и впустили в зал коллегию судей.       «Вот и всё. Сейчас вынесут вердикт», — Драко вцепился пальцами в деревянные подлокотники неудобного кресла, в попытке унять дрожь во всём теле: он чувствовал страх, стекающий по позвоночнику липкой струйкой холодного пота.       Кингсли уселся на своё место, и в зале повисла тишина.       — Мистер Малфой, у нас остались к вам вопросы, — начал Бруствер, сложив руки в замок. Он смотрел на Драко с трибуны непроницаемым взглядом. — Будьте добры ответить на них. Ваши ответы повлияют на конечное решение. Мистер Малфой?       Драко поднял глаза на министра и кивнул. Его сознание было немного спутанным из-за сотрясавшего его нервного напряжения, и слова Кингсли долетали сквозь вату в ушах. Малфой почувствовал, как капелька холодного пота скатилась по виску.       — Пожалуйста, скажите, как вы восприняли получение Тёмной Метки, — задал вопрос Бруствер, не спуская тёмно-карих глаз с его лица.       — Я… — шепнул Драко, а затем сглотнул и прочистил горло: — Сперва я был горд, что он выбрал меня, — его голос был тихим — он понял, что лучше говорить правду. — Но когда я осознал, что мне действительно придётся сделать то, что он мне поручил, то испугался.       — Вы хотели убить Альбуса Дамблдора?       — Нет! — воскликнул Малфой. — Я не хотел становиться убийцей.       — Почему вы продолжали попытки?       — Он угрожал мне тем, что убьёт мою мать, если я не справлюсь с заданием. Я не мог этого допустить, — горло перехватило, и Драко с трудом сглотнул, вернув взгляд на свои колени.       По залу раздались шепотки, Малфой слышал отдельные фразы: «Не было выбора», «Но всё равно он мог…», «Это не оправдывает его», «Он всего лишь ребёнок…», «Пострадали люди…». Кингсли постучал молотком по трибуне, и зал снова погрузился в тишину.       — Мистер Малфой, считаете ли вы, что маглорождённые заслуживают смерти? — голос министра был всё так же спокоен — он следил за реакцией Драко, подмечая малейшие изменения в его мимике.       Малфой бросил взгляд в сторону, где сидела Грейнджер, и покачал головой.       — Нет, — раздался тихий ответ.       Люциус выпрямился в своём кресле ещё больше.       — Что изменило ваше мнение?       — То, что я видел в мэноре — то, как Пожиратели смерти обращались с теми людьми. Я увидел их кровь, и она была такая же, как и моя, — выдохнул Драко: взгляд застыл, когда воспоминания ворвались в его разум.       — Благодарю за честные ответы, мистер Малфой, — Кингсли оглядел коллегию судей. — Кто за то, чтобы мистер Малфой понёс наказание в виде восьми лет заключения в Азкабане за совершённые преступления, а именно: за покушение на убийство Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, вследствие чего пострадало трое волшебников и умер директор школы Хогвартс, и за пособничество Пожирателям смерти, в результате чего началась война?       Драко не смотрел на них: сам вопрос подразумевал в себе то, что он заслужил это наказание. На плечи, словно каменная плита, опустился груз вины, придавивший его к креслу. Малфой смиренно закрыл глаза и опустил голову. Ему было жаль мать: она не вынесет одиночества. В голове набатом звучали слова Кингсли — «Восемь лет. Восемь лет. Восемь лет».       — Благодарю, — продолжил Бруствер, когда секретарь подсчитал голоса. — Кто за то, чтобы оправдать мистера Малфоя по всем пунктам и отпустить в зале суда?              «Никто», — думал Драко.       Он почувствовал, как мышцы расслабляются, не выдерживая напряжения: ему стало всё равно — будто дементор уже высосал его душу.       — На основании голосования, проведённого Визенгамотом, с перевесом в три голоса Драко Люциус Малфой освобождается от всех предъявленных ему обвинений и может покинуть зал суда. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

⚝⚝⚝

      — Значит, Гарри свидетельствовал и в твою защиту тоже, — задумчиво протянула Гермиона и закусила губу.       — Да, — Малфой спрятал взгляд и сжал руки, сцепив их в замок.       — Хмм, — с сомнением покачала головой Грейнджер. — Гарри, конечно, всегда борется за справедливость, но… В твоём случае…       — Что? Это мой сон: вижу, что хочу, — рявкнул Драко, откидываясь на спинку дивана.       — Я просто рассуждаю логически, — изогнула бровь Гермиона. — Будь это в реальной жизни, Гарри не пошёл бы защищать тебя сам. Там точно больше никого не было?       — Я же сказал, там был только Поттер, — выплюнул Малфой и скрестил на груди руки.       — Ладно, — недовольно сказала Грейнджер. — Что было дальше?       Драко надолго замолчал. Он не хотел рассказывать эту часть сна и заново переживать все эмоции: снова слышать крик матери в ушах и свои собственные терзания в голове.       — Моего отца приговорили к поцелую дементора, — наконец тихо произнёс Малфой, отвернувшись к окну.       Хоть Гермиона и не симпатизировала Люциусу, ей всё равно стало не по себе от слов Драко. Каким бы Малфой-старший ни был человеком, он — его отец. Грейнджер видела, как Драко был к нему привязан. Ей стало по-человечески жаль Малфоя: она неосознанно протянула руку и сочувствующе сжала его колено. Драко удивлённо посмотрел на её жест, а затем резко вскочил с дивана.       — Какого чёрта, Грейнджер! — крикнул он.       Ещё не хватало, чтобы она его лапала.       Гермиона поджала губы — жалость к Малфою тут же улетучилась. Она уже было распахнула рот, чтобы достойно ответить, как вдруг яркий свет из проёма озарил их комнату. Оба резко повернулись в ту сторону и, раскрыв рты, уставились на другое помещение, которое раньше было скрыто тьмой. Гермиона медленно поднялась на ноги, держась за диван и не отрывая глаз от освещённого проёма, будто боялась, что тот исчезнет. Драко переводил взгляд с Грейнджер на него и обратно. «Наверняка она сейчас туда сунется», — подумал он и сжал кулаки. Тревожное чувство кольнуло его в грудь, и правда: стоило Драко об этом подумать, как Грейнджер уверенным шагом направилась в сторону появившейся комнаты. Малфой вздохнул и поплёлся за ней, держась на расстоянии. Гермиона остановилась на пороге, разглядывая обстановку в комнате: предметы были ей не знакомы.       — Ты что-нибудь узнаёшь? — спросила она Драко, рассматривая богато украшенный стол для нарезки ингредиентов с маленькими ящичками по периметру.       — Ммм… да, это похоже на вещи из моей лаборатории в мэноре, — пробормотал Малфой, узнавая в предметах по ту сторону комнаты свой серебряный кинжал для нарезки и медный котёл с красивым узором по низу.       — Личная лаборатория… ну, конечно, — фыркнула себе под нос Гермиона.       — Я богат, Грейнджер: могу позволить себе всё, что хочу, — он самодовольно усмехнулся, на что она только закатила глаза.       Гермиона сделала шаг вперёд, пока Драко снова не начал истерить, но так же, как и вчера не смогла войти в проём, оставшись на том же месте. Недовольно выдохнув, она отступила на пару шагов, встав позади Малфоя.       — Попробуй ты, — мрачно сказала Грейнджер. — Я не могу переступить порог.       — Я туда не пойду, — Драко обернулся на неё через плечо. — Вдруг я не смогу вернуться?       — Не хочешь от меня уходить, Малфой? — Гермиона насмешливо изогнула бровь.       — Не хочу умереть от голода, — огрызнулся Драко, возвращая взгляд на предметы в комнате.       — О, так ты собрался начать готовить? — продолжала насмехаться Грейнджер.       — Грейнджер… Ради Мерлина, просто заткнись, — скривился Малфой.       Он вытянул шею, пытаясь разглядеть другие предметы: вроде там были другие вещи из его спальни в мэноре. Драко увидел метлу, висящую на специальных крючках в стене; форму для игры в квиддич, что он надевал во время тренировок в поместье; платяной шкаф с искусной резьбой и даже набор взрывающихся карт, который подарил ему Крэбб на третьем курсе. Малфой настолько погрузился в раздумья, пытаясь понять, почему там оказались именно эти предметы, что не заметил подошедшей к нему сзади Грейнджер. В следующую секунду он почувствовал на спине чужие руки и сильный толчок, отчего, чуть не споткнувшись, влетел в проём и оказался в другой комнате, залитой ярким светом люстры, свисающей с потолка. Лицо Драко исказилось от гнева: он резко развернулся, собираясь задать трёпку наглой девчонке, но наткнулся на её сощуренные в недоумении глаза.       — Какого драккла, Грейнджер?! — заорал Малфой, сжимая кулаки.       Сейчас он готов был ударить её за такую наглость.       — Ты как будто… — нахмурилась Гермиона и закусила губу, разглядывая его.       — Что? — Драко начал в панике осматривать себя, но ничего не изменилось: та же серая пижама, те же руки. Он ощупал лицо: щёки немного покрылись щетиной, но для его возраста это было нормально, к тому же у него нет палочки, чтобы как следует побриться. — Что? — повторил Малфой, переведя взгляд на Грейнджер.       — Ммм… нет, ничего, — покачала та головой. — Показалось.       — Что показалось, Грейнджер?       — Ничего, говорю же. Попробуй вернуться сюда, — перевела тему Гермиона.       — Ты ответишь за то, что осмелилась прикоснуться ко мне, — процедил Малфой, успокаивая разыгравшуюся в груди тревогу.       — Не истери, ты бы топтался там ещё два часа, прежде чем решился бы зайти: я просто подтолкнула тебя, — улыбнулась она одним краем губ.       — Не смей больше прикасаться ко мне, — прошипел Драко. — Никогда!       — Не беспокойся, всё стерильно, — Грейнджер покрутила ладонями, скрестила руки на груди и недовольно поджала губы.       — Мне просто неприятно, когда меня трогают те, кто мне не нравится, — Малфой бросил на неё взгляд, полный ненависти, сделал шаг через порог и очутился рядом с ней.       — Отлично, ты можешь перемещаться между комнатами, — немного разочарованно произнесла Гермиона.       — Что позволено Юпитеру — не позволено быку, — самодовольно сказал Драко, глядя на Грейнджер сверху вниз.       — Ты знаешь магловские поговорки? — её брови, казалось, сейчас отделятся от лица и взлетят до потолка.       Это позабавило Малфоя. Его настроение немного улучшилось оттого, что ему было доступно то, что было не доступно ей.       — Я много чего знаю, Грейнджер: я не тупой, — бросил Драко и повернулся к кухне.       — Что ты делаешь? — растерялась Гермиона.       — Хочу позавтракать.       — Но… Нужно изучить предметы в той комнате и понять, что мы можем с ними сделать…       — Я хочу есть, — заявил Малфой, открывая холодильник и предварительно убедившись, что тот не будет на него снова рычать.       — Как ты можешь думать о еде, когда…       — Грейнджер, — протянул Драко, выглядывая из-за дверцы холодильника. — Я плохо соображаю на пустой желудок. Знаешь что? — он захлопнул холодильник, скрестил на груди руки и, прищурившись, посмотрел на неё. — Давай заключим сделку.       — Сделку? — растерянно взглянула на него Гермиона.       В Малфое что-то неуловимо изменилось, когда он ступил за порог, но она не могла понять, что именно.       — Да, Грейнджер, сделку, — он уперся бёдрами в столешницу. — Ты приготовишь завтрак, а я подробно изучу предметы в той комнате и даже дам тебе свои комментарии.       — Ну, знаешь! — вспыхнула Грейнджер. — Ты опять собираешься отлынивать от приготовления еды! — она обвинительно наставила на него палец.       — Нет, я предлагаю сделку, — Драко глянул на неё свысока.       — Ни за что! Ты должен научиться обслуживать себя сам!       — Хорошо, — сказал Малфой, отвернувшись обратно к холодильнику. — Тогда ты не узнаешь, что в той комнате.       Он прикусил губу изнутри, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. «Её разорвёт от любопытства», — удовлетворённо думал Драко, разглядывая продукты. Заметив на одной из полок сыр и ветчину, Малфой достал их и положил на стол. Желудок в нетерпении сжался, почуяв запах продуктов.       Гермиона недоверчиво смотрела на Драко. «Он и вправду будет готовить себе еду вместо того, чтобы попытаться выбраться? Какой же он невыносимый…», — она притопнула ногой от злости. Бросив взгляд, полный едва сдерживаемого любопытства, на предметы в комнате, до которой она не могла добраться, Грейнджер повернулась к нему.       — Ладно, Малфой, сделка так сделка, но ты будешь мне помогать, — наконец сказала она.       — Этого не было в условиях, — невозмутимо произнёс Драко, разглядывая столовые приборы.       — Я не буду тебя обслуживать!..       Гермиона снова начала заводиться, но на этот раз её прервала громкая мелодия, заставившая их обоих подпрыгнуть от неожиданности.       NENA — Irgendwie Irgendwo Irgendwann       Малфой испуганно отскочил от стола и уставился на старинный, деревянный радиоприёмник с красивой резьбой по краям, которого секунду назад тут не было. Весёлая мелодия, наполнившая комнату, звучала здесь совсем ни к месту, абсурдно и странно. Они застыли, пытаясь разобрать слова.       — Это немецкий? — неуверенно произнесла Гермиона прямо рядом с ухом Драко, отчего тот дёрнулся и отошёл от неё на шаг.       — Да, — напряжённо ответил он.       Малфой почувствовал, что находится в сюрреалистическом сне. Слишком странным было всё вокруг: кухня с магловскими приборами, Грейнджер, непонятные сновидения, комнаты, появляющиеся из ниоткуда и эта песня. «Почему на немецком? Мы что, в Германии?»       — Ты знаешь, о чём она? — Гермиона стояла, с силой сжав кулаки — её лицо омрачилось тенью тревоги и беспокойства.       — Наверняка что-то про любовь, — скривился Драко.       — Абсурд, — прошептала Грейнджер, и Малфой мысленно с ней согласился. — Может, это подсказка?       — К чему?       — К дальнейшим действиям… Не знаю, — Гермиона огляделась, но больше никаких предметов не появилось. — Может, к тому, что нам нужно сделать, — она потёрла ладони друг о друга.       — Мерлин, Грейнджер! Я не собираюсь брать тебя за руку, — в подтверждение своих слов Драко сжал кулаки и спрятал их в карманы пижамных штанов.       — Что? С чего ты взял, что я это предложу?       — Она поёт об этом, — он кивнул в сторону радио.       — Хм, — Гермиона обняла себя за плечи и закусила губу. Вслушиваясь в слова песни, она с любопытством поглядела на нахохлившегося Малфоя. — Ты знаешь немецкий?       — Я — аристократ, Грейнджер, конечно, я знаю, — закатил глаза Драко.       — Уж прости, я не сильна в обычаях чистокровных, — резко ответила Гермиона и подошла к радио, пытаясь найти регулятор громкости. Когда она, наконец, нашла нужный переключатель, то крутанула его до упора, но музыка не становилась тише, как бы Гермиона ни поворачивала регулятор. Грейнджер поджала губы и шарила глазами по старинному радиоприёмнику, стараясь отыскать выключатель — эта мелодия начинала нервировать её. С тяжёлым вздохом она признала, что нужный рычажок просто отсутствует. Гермиона снова повернулась к Драко: — О чём там ещё поётся?       — Что-то о будущем, — Малфой вслушивался в слова. — О замке из песка и… — он нахмурился. — Какая-то огненная колесница или что-то вроде того.       — Я слышала эту песню раньше, — произнесла Грейнджер, сощурившись, будто что-то вспомнила, и Драко уставился на неё. — Она магловская. Родители часто включали разные подборки, — Малфой нахмурился. — Это когда составляют список песен по определённым жанрам или временам и слушают. Так вот, родители очень любили музыку восьмидесятых, и эта песня точно была в одной из подборок, — Гермиона почесала бровь.       — Но почему именно эта песня сейчас тут заиграла? Я имею в виду, если эта композиция из твоего прошлого, то почему именно она?       — Я не знаю, — Грейнджер растерянно осматривала предметы. Она не замечала особой любви родителей именно к этой песне. Если бы она должна была на что-то намекнуть Гермионе, то скорее бы заиграла мелодия группы Queen, поклонниками которой были Грейнджеры. — Это слишком странно.       Песня завершилась, и в комнате повисла напряжённая тишина. Оба уставились на радио, ожидая, что заиграет следующая композиция, но приёмник молчал. Жуткие мурашки поползли по спине Гермионы: она почувствовала себя не в своей тарелке, и впервые с тех пор, как очутилась в этом странном месте, ей стало страшно. Какое-то время они оба не двигались, вслушиваясь в тишину, пока желудок Малфоя не издал звук, оповещающий о том, что давно пора есть. Гермиона посмотрела на него, и Драко вскинул брови, переводя взгляд на стол с продуктами.       — Сделка? — произнёс он, напоминая, на чём они остановились, пока их не прервала мелодия.       — Да, точно, — пробормотала Грейнджер. — Помоги мне, — сказала она, поворачиваясь к столу с продуктами.       Тяжёлый вздох Малфоя разорвал напряжение, и всё вернулось на свои места.       — Я же сказал, я — не домовой эльф, Грейнджер, — она открыла рот, чтобы возразить, но Драко заговорил быстрее: — Если ты не в курсе, как работают сделки, то это не мои проблемы, — бросил он и пошёл к комоду с вещами, собираясь принять душ.       К его удивлению, Гермиона не стала возражать, а лишь нахмурилась и принялась готовить. Малфой скрылся за дверью ванной комнаты, и Грейнджер, выдохнув, потёрла глаза. Её начала напрягать эта ситуация. Всё в этом месте было странным, непонятным, бредовым.       Желудок жалобно заурчал, и Гермиона приступила к готовке: она достала из холодильника яйца, отметив, что та еда, которую она брала вчера, чудесным образом вновь оказалась на полках; нарезала ветчину и помидоры; поставила сковороду на огонь. Через пару минут сытный завтрак был готов, и она вскипятила воду, достав из шкафчика чай. Заварив тёмные листья в небольшом пузатом чайничке, Гермиона поставила всё на стол и села в ожидании Малфоя, не зная, стоит ли начинать есть без него или всё же подождать. Долго думать ей не пришлось: Драко вышел из ванной, переодевшись в брюки и свежую, белоснежную рубашку. Его волосы всё ещё были влажные после душа, на щеках пробивалась светлая щетина. Малфой бросил взгляд на стол, сложил свои вещи на комод и присоединился к завтраку. Оба молча поглощали пищу.       К удивлению Драко, Гермиона неплохо готовила, и даже чай был заварен правильно, о чём он ей, конечно же, не сказал. Пока они ели, за окном снова посветлело, и белый туман заклубился за стёклами. Малфой молча съел свою порцию, наконец-то насытив пустой желудок, вытер рот салфеткой и встал из-за стола.       — Помой за собой, — с раздражением сказала Грейнджер.       — Я не эльф, — бросил Драко и пошёл к проёму.       — Малфой, — зарычала она, вызвав тем самым ухмылку на его лице.       — Ты хочешь узнать, что там? — Драко вскинул брови и оперся на деревянный косяк.       Гермиона гневно выдохнула, на миг зажмурившись и успокаивая нервы.       — Хочу, — процедила она, вперив в Малфоя гневный взгляд.       — Отлично, — он повернулся и шагнул в другую комнату.       Грейнджер спрыгнула со стула и рванула к проёму, остановившись в шаге от него. Драко уже по-хозяйски осматривал вещи и открывал ящички в столе для нарезки ингредиентов.       — Ну что? — нетерпеливо спросила она.       — Я только начал, Грейнджер, — протянул Малфой, явно наслаждаясь своим положением. — Терпение — благодетель, — бросил он ещё одну магловскую поговорку.       Гермиона закатила глаза, взяла с дивана большую длинную подушку, бросила её на пол и уселась возле порога. Она подозревала, что Малфой будет делать всё как можно медленнее, только чтобы позлить её. Он тщательно осматривал каждый ящик, обшаривая содержимое глазами и иногда запуская туда руку, но как только замечал, что Грейнджер вытягивает шею в попытках разглядеть хоть что-нибудь, сразу закрывал его.       Пока Драко не нашёл ничего необычного — это действительно был его стол из лаборатории, с ингредиентами, которые он сам туда положил. Если бы у него была палочка, он смог бы сварить какое-нибудь мощное зелье, которое пробудило бы его от этого бредового сна, но единственное, что можно было сварить без неё — это какой-нибудь рябиновый отвар. Малфой изучил предметы на столе: его котёл, начищенный до блеска, стоял посередине; рядом лежал серебряный кинжал для нарезки ингредиентов — его подарила ему мама на пятнадцатый день рождения. Драко провёл кончиками пальцев по рукоятке ножа, прикасаясь к знакомым узорам. Он вспомнил свой сон: как бы он хотел, чтобы тот частично оказался правдой. В той части, где его и маму оправдали. При воспоминании об отце в сердце кольнуло болью: Драко надеялся, что Люциуса всё-таки не приговорят к Поцелую дементора, когда они с Грейнджер выберутся отсюда.       — Ну что? Что-нибудь нашёл? — не выдержала Гермиона.       — Ничего необычного, — бросил Малфой, не оборачиваясь на неё. — Всё то же самое, что было в моей лаборатории.       — Посмотри, что в шкафу, — требовательно произнесла Грейнджер.       — Посмотрю, когда изучу остальное, — Драко двинулся в противоположную сторону, и Гермиона тихо зарычала.       Он повернулся к метле и удовлетворённо улыбнулся. Малфой находил особое удовольствие в том, что заставлял Грейнджер злиться.       Драко неторопливо рассматривал свою ‭«Молнию», проводя по ней длинными, ухоженными пальцами. Схватив метлу за рукоятку, он снял её с крючков, но не почувствовал привычного отклика. Сейчас это была самая обычная метла. Малфой с досадой вздохнул и повесил её обратно.       — Моя «Молния» не откликается на приказ, — сказал он Гермионе.       — Ты можешь принести её сюда?       — Зачем?       — Хочу проверить кое-что, — Грейнджер подалась вперёд.       Малфой скрестил руки и свысока посмотрел на Гермиону: та непонимающе подняла брови.       — Ты забыла волшебное слово, — протянул он, самодовольно ухмыляясь.       — Серьёзно? Я пытаюсь разобраться, что здесь происходит.       — Слово, Грейнджер, — лениво повторил Драко.       — Пожалуйста, — прорычала она сквозь зубы.       — «Пожалуйста» что? — Малфой искренне наслаждался этой ситуацией.       — Пожалуйста, принеси сюда метлу, — Гермиона чувствовала, что её терпение на исходе: ещё одна подобная выходка, и она запустит в него чем-нибудь тяжёлым. Например, радиоприёмником — двух зайцев одним выстрелом.       Драко неторопливо повернулся, медленно снял «Молнию» с крючков, затем медленно подошёл к проёму в стене и остановился в паре шагов от него. Гермиона встала и отбросила подушку, освобождая проход, чтобы Малфой мог занести сюда метлу. Всё так же медленно Драко прошёл в первую комнату. Проём пропустил предмет, и Грейнджер в нетерпении протянула руку, однако Малфой резко отскочил назад за порог.       — Эй, это моя метла, я бы не хотел, чтобы ты с ней что-то делала, — недовольно сказал он.       — Ох, да брось, Малфой, я всего лишь хочу проверить, отзовётся ли она здесь.       — На тебя точно не отзовётся, Грейнджер, ты вообще знаешь, с какой стороны на неё нужно садиться? — Драко насмешливо изогнул бровь.       — Я так же, как и ты проходила уроки полётов, — исподлобья посмотрела на него Гермиона.       — На первом курсе, Грейнджер, — хмыкнул он. — Насколько я помню, ты пропустила остальные занятия в дальнейшем.       — Я сдала теорию, — процедила она.       — Теория — это не практика, Грейнджер, — хохотнул Малфой. — Ты не станешь хорошим зельеваром, если не будешь практиковаться: то же самое и с полётами. Особенно с полётами.       — Какая разница? Просто проверь, отзовётся ли она здесь. Я не буду трогать твою метлу, — Гермиона обиженно отошла вглубь комнаты.       Драко хмыкнул и снова прошёл через порог. Как он и ожидал, «Молния» не откликнулась на приказ, оставаясь всё такой же неподвижной. Он поднял на Грейнджер скептический взгляд — та лишь вздохнула и кивнула головой.       — Ладно, продолжай осмотр.       — Я устал, продолжу позже, — Малфой вернулся в «свою» комнату, повесил «Молнию» на место и сел на ковёр за столом, прислонившись к стене.       Как он и ожидал, Грейнджер это взбесило.       — У нас сделка, Малфой! Ты немедленно продолжишь осмотр! — прокричала она, пытаясь разглядеть Драко.       — Нет, — ответил он и затих.       — Ненавижу, — топнула ногой Гермиона и развернулась.       Она схватила подушку и запустила её через всю комнату на диван.       Решив остыть, Грейнджер взяла одежду из комода и направилась в душ. Захлопнув за собой дверь ванной комнаты, она, громко топая, подошла к шкафчику и распахнула его, доставая свою зубную щётку. Рядом с её стаканчиком появился ещё один, в котором стояла чёрная зубная щётка. Гермиона подумала, что это малфоевская, и скривила губы. Появилось детское желание что-нибудь с ней сделать, но она подавила его в себе. «Он ведь даже не знает, как этим пользоваться», — подумала Грейнджер. Она со вздохом представила, как объясняет ему принцип действия зубной щётки, и сокрушённо простонала. «За что мне это?». Гермиона, выросшая в семье дантистов, не могла позволить кому бы то ни было разгуливать с нечищенными зубами.       Совершив утренние процедуры, она вышла из ванной и прошла на кухню. Как бы Грейнджер ни злилась на Малфоя, но видеть грязную посуду было в разы хуже, поэтому, засунув свою гордость поглубже, она приступила к уборке. Когда и с этим было покончено, Гермиона вернулась к проёму.       — Малфой, — позвала его Грейнджер — он всё так же прятался за столом.       — Чего? — Драко недовольно высунул платиновую макушку.       — Там появилась твоя зубная щётка: я могу показать тебе, как ею пользоваться, — примирительно произнесла Гермиона.       Малфой сверлил её взглядом несколько минут: его раздирало желание послать её куда подальше и возможность наконец-то почистить зубы. Решив, что с его гордостью ничего не случится, если он согласится на её предложение, Драко встал, расправил плечи, и вальяжно прошёл мимо Грейнджер к дверям ванной.       — Ну? — бросил он через плечо.       Гермиона закатила глаза и вздохнула, успокаивая нервы. «Мог бы сказать спасибо, придурок». Грейнджер прошла в ванную и открыла шкафчик. Драко подошёл к ней и встал на небольшом расстоянии.       — Чистить вот этой стороной, — ехидно сказала Гермиона.       Малфой метнул в неё гневный взгляд.       — Нужно нанести немного зубной пасты на щётку и распределить её по всей поверхности зубов, растирая круговыми движениями, — Грейнджер покрутила в воздухе щёткой, примерно показывая, как нужно чистить зубы. Драко исподлобья наблюдал за её движениями. — Паста самая лучшая, на этот счёт можешь не переживать: с твоими зубами ничего не случится.       — Откуда ты знаешь? — немного боязливо спросил Малфой.       — Её покупали мои родители, а они — дантисты, — Драко непонимающе глянул на неё. — Это люди, которые лечат зубы в магловском мире. Как целители у магов, только в моём мире врачи имеют специализацию…       — Я понял, — прервал её Малфой.       — Отлично. Можешь приступать. Уверена, тебе не терпится почистить свой рот, — Гермиона бросила свою зубную щётку в стаканчик и вышла за дверь.       Малфой, поджав губы, проводил её гневным взглядом.       «Она нарывается». Драко повернулся к зеркалу и взял зубную щётку, боязливо разглядывая жёсткие щетинки. Скривившись от мысли, что ему придётся водить этим по зубам, Малфой с тяжёлым вздохом смочил её водой, как показывала Грейнджер, выдавил немного пасты из тюбика и, взглянув на своё скривившееся в отвращении лицо в зеркале, приступил к процедуре. Щетинки неприятно елозили по зубам, но Драко переборол отвращение, почувствовав, что вкус зубной пасты довольно приятный. Тщательно повторив движения, которые показывала Грейнджер, он сплюнул остатки пены и прополоскал рот. Проведя языком по зубам, Малфой вздохнул с облегчением. Было здорово снова почувствовать свежесть во рту. Он довольно посмотрел на зубную щётку, прополоскал её в проточной воде и аккуратно поставил в свой стаканчик.       Когда Драко вышел из ванной, напротив двери, скрестив руки на груди, стояла Грейнджер. Он поднял брови в немом вопросе.       — Ничего не хочешь сказать?       — Не понимаю, о чём ты, — бросил Малфой, проходя мимо неё по направлению к «своей» комнате.       — Мог хотя бы поблагодарить, — недовольно произнесла Гермиона в его спину.       — Было бы за что, — Драко скрылся в своей комнате.       — Придурок, — кинула ему Грейнджер.       — Заучка, — раздался его возглас из-за стены.       — Хорёк! — распалялась Гермиона.       — Зануда, — спокойно ответил Малфой.       — Мерзавец!       — Ботанка.       — Псих!       — Истеричка.       — Трус!       Драко вышел из проёма, сжимая кулаки.       — Ты нарываешься, Грейнджер.       — Скажи «спасибо».       — Нет, — выплюнул он.       — Чтобы я ещё раз помогла тебе, Малфой… не дождёшься! Помирать будешь — я и пальцем не пошевелю! — Гермиона в гневе отошла от кухонного островка и пронеслась мимо него к своему дивану.       — Я и не просил тебя помогать мне — это была твоя инициатива, — бросил Малфой и снова скрылся в проёме.       Грейнджер тихо зарычала и сжала подушку. Она откинулась на диван и уставилась в потолок. «Это будет долгий день».       Драко сидел в «своей» комнате и прислушивался к звукам снаружи: Гермиона, к его удивлению, затихла после их ссоры. Вообще он понимал, что они ведут себя как дети, но не мог отказать себе в удовольствии раздразнить «львицу». После каждой своей победы Малфой чувствовал удовлетворение, разливавшееся в его груди сладкой патокой. Наконец-то он может спокойно поставить эту выскочку на место.       Мысли вернулись к его сну — к моменту, когда Грейнджер выступала в его защиту.       «...Я уверена в том, что у каждого должна быть возможность…»       Заслужил ли он эту возможность?       «…исправить ошибки прошлого…»       «У меня не было выбора не совершать эти ошибки, Грейнджер».       «...Своим поступком Драко Малфой… попытался нас защитить...»       «Я защищал не вас, а себя. Если бы Тёмный Лорд схватил Поттера, для моей семьи точно наступил бы конец».       «…заслужил ещё один шанс…»       Малфой тяжело вздохнул и откинул голову на стену, прикрывая глаза.       Урчание в животе разбудило его: Драко сам не заметил, как уснул, и теперь морщился от боли в затекших мышцах. Он прислушался, но из соседней комнаты не доносилось ни звука — это его немного напрягло. Поморщившись, Малфой встал и тихо прошёл в гостиную. Взгляд упал на ужасный, бордовый гриффиндорский диван. Грейнджер спала, свесив одну руку с края дивана, а вторую подложив под щёку, её кудри разметались по подушке. Во сне она выглядела… терпимо. Драко разглядывал её черты: немного нахмуренные, даже во сне, густые брови, прямой, немного курносый нос, полные губы; длинные ресницы отбрасывали тень на щёки, покрытые веснушками. Малфой скривился и отвернулся, поняв, что пялится на заучку.       Он пошёл на кухню, открыл холодильник и начал шарить по полкам, даже не стараясь быть потише. Пусть Грейнджер просыпается и готовит ему ужин, раз обед они пропустили. Драко достал яблоко и громко хлопнул дверцей холодильника, ожидая, что Гермиона сейчас начнёт визжать, но она, к его удивлению, не издала ни звука. Малфой обернулся и нахмурился. Она всё ещё спала и даже не пошевелилась. Сердце тревожно стукнулось о рёбра: Драко почувствовал, как в груди завязывается тугой узел из тревоги и страха. «Что, если она…», — он замер, не решаясь подойти к Грейнджер и проверить, дышит ли она.       Малфой сглотнул и посмотрел на яблоко в своей руке. Сунув его в карман, он решительным шагом направился к Гермионе. Остановившись у дивана, Драко наклонился и прислушался. «Дышит», — облегчение ослабило тугой узел, и на смену ему пришла злость.       — Грейнджер, подъём! — гаркнул он.       Она дёрнулась и распахнула веки. Испуганный взгляд остановился на лице Драко, и Гермиона нахмурилась.       — Ты обалдел, Малфой? — Грейнджер села, опираясь на руку, и кулачком потёрла глаза. — Зачем так орать?       — Ты проспала обед: уже стемнело, а я голодный, — Драко скрестил руки на груди и отошёл от дивана.       — Ну так возьми и приготовь себе, — огрызнулась Гермиона, подавив зевок. Ей уже порядком осточертели его беспомощность и требовательность. — Не маленький, ножом пользоваться умеешь.       — Я хочу нормальную еду, — заявил Малфой и опустился на зелёные подушки, закинув ногу на ногу.       — Хоти дальше, — буркнула Грейнджер и пошла в ванную, чтобы умыться.       Драко поджал губы и проводил её недовольным взглядом. Рычаги давления на Гермиону ещё имелись — он не сказал ей, что в шкафу. Там, конечно, была ерунда: его водолазки и брюки, ботинки и бельё, но нагнать интригу Малфой может.       Когда Грейнджер вышла из ванной комнаты, Драко уже стоял на кухне, требовательно постукивая длинными пальцами по деревянной столешнице.       Она взглянула на эту картину и вздохнула:       — Я приготовлю на тебя, если ты мне поможешь.       — Хочешь узнать, что в шкафу? — самодовольно ухмыльнулся Малфой, выпрямляясь.       — Нет, — бросила Гермиона и отошла к кухонному гарнитуру, доставая пачку с пастой.       — Почему? — Драко растерялся — этого он не ожидал.       — Потому что я устала, хочу есть и спать, — Грейнджер взяла кастрюлю и набрала в неё воду.       — Ты только что проснулась, — прищурился Малфой.       — Я не выспалась, — Гермиона отчего-то не вступала с ним в привычную перепалку, и Драко растерянно ковырял впадинку в деревянной столешнице.       — Ты не можешь постоянно спать — нам нужно искать выход, — нашёлся Малфой.       — Поищем завтра, — безразлично бросила Грейнджер и засыпала пасту в кастрюлю с водой.       — Что случилось? — тревога снова уколола Драко в грудь, и он сделал шаг по направлению к Гермионе.       — Ничего не случилось, Малфой, просто ты меня достал, — сердито процедила она.       Драко почувствовал облегчение, увидев привычную злость на лице Грейнджер, и расслабился.       — Приятно знать, — ухмыльнулся он.       — Достань бекон и нарежь его маленькими кусочками, — Гермиона потянулась к шкафчику за солью.       — Не хочу, — упрямо ответил Малфой.       — Ну и ходи тогда голодный.       Драко хотел сказать что-нибудь обидное, но боль скрутила желудок. Он сжал челюсть, достал из холодильника бекон и швырнул его на столешницу, направляя гневный взгляд на Грейнджер, которая не обращала на него ровным счётом никакого внимания.       — Подай нож.       — Сам возьми, — Гермиона не смотрела на него, засыпая нужное количество соли в кастрюлю.       Малфой рыкнул и, громко топая, прошёл к ящику, в котором хранилась посуда. С шумом выдвинув его, он достал нож и с силой захлопнул ящик, отчего приборы жалобно звякнули. Драко схватил разделочную доску и направился к кухонному островку. Бросив её вместе с ножом на столешницу, Малфой, злобно пыхтя, пытался открыть упаковку с беконом, но у него ничего не получалось. Психанув, он снова взял нож и разрезал упаковку: жирный сок тут же брызнул во все стороны, попав на его белоснежную рубашку. Драко с силой сжал челюсти и схватился за края столешницы, стискивая пальцы до побелевших костяшек. Грейнджер обернулась, увидела эту картину, вздохнула и вытерла тряпкой грязь. Малфой исподлобья проследил за её действиями и пододвинул к себе разделочную доску. Уж что-что, а ингредиенты он нарезать умел. Драко вдохнул пару раз, успокаивая нервы, и приступил к нарезке, пока Гермиона шинковала овощи для салата. В принципе это было похоже на зельеварение, только без волшебной палочки. Малфой удовлетворённо приподнял уголки губ, когда увидел ровные квадратики бекона.       Грейнджер, ничего не сказав (и не похвалив его!), забрала доску с нарезанным беконом и отправила его на сковороду. Пару минут спустя ужин был готов. Гермиона взяла себе тарелку, положила в неё пасту и салат, и села на высокий стул. Драко, поняв, что обслуживать его никто не будет, скрипя зубами, тоже наложил себе еду. Он сел напротив Грейнджер, злобно сверля её взглядом, который тратил впустую, ведь она не отрывалась от тарелки.       Покончив с ужином, Гермиона помыла за собой, а также почистила кастрюлю и сковороду, убрала остатки салата в холодильник, всё так же молча взяла свою пижаму и прошла в ванную.       Малфой был в недоумении: что такого могло случиться, что она резко начала игнорировать его? Он растерянно взял свою тарелку и сам не заметил, как помыл её и убрал в шкафчик. Погрузившись в свои мысли, Драко прошёл к дивану и опустился на подушки. Ему было легче здесь находиться, когда она огрызалась и отвечала на его подколы, а сейчас неловкая тишина давила на него и заставляла нервно ерзать, вызывая в голове тысячи вопросов. «Может, ей тоже приснился сон? Но почему она не рассказала о нём?»       Пока Малфой терялся в догадках, Гермиона устало намылила волосы своим шампунем с ароматом цветов яблони и пыталась привести мысли в порядок. Ей ничего не снилось, и это тревожило её. Когда они с Драко днём разошлись по разным комнатам, Грейнджер подумала, что, может, катализатором того, что комната открылась, стал сон Малфоя, и решила поспать в надежде, что ей тоже что-нибудь приснится. Но нет, пусто, темнота.       Смыв с себя усталость, Гермиона почистила зубы, вытерла волосы полотенцем и вышла из ванной комнаты. Подойдя к стеллажу со своими книгами, она взяла «Гордость и предубеждение» и легла на диван, раскрыв роман на любимом месте, где мистер Дарси дотронулся до руки Элизабет без перчатки. Гермиона хотела отвлечься от мыслей, от тревог и от Малфоя, злобно пыхтящего на соседнем диване. Уйдя с головой в любимую историю, она не заметила, как Драко сходил в душ, переоделся в пижаму и вернулся на своё место, злобно сверля её взглядом. Грейнджер закрыла книгу, убрала её на прикроватный столик и выключила свой ночник.       Люстра, горящая из проёма, и керосиновая лампа на столике Драко освещали комнату, поэтому Гермиона отвернулась лицом к дивану и попыталась заснуть, моля небеса, чтобы к ней пришёл сон, который позволит им продвинуться дальше.       — Грейнджер, — раздался тихий шёпот Малфоя, но Гермиона не отреагировала, притворившись, что уже спит. — Грейнджер, — настойчиво продолжал звать её Драко.       Гермиона поджала губы и попыталась абстрагироваться, представляя, что она одна в этой комнате.       — Гр-е-е-е-йндж-е-е-ер, — протянул Малфой. Не дождавшись от неё реакции, он вздохнул и пошевелился. — В шкафу ничего особенного не было, — едва слышно прошептал Драко.       Почувствовав, как на её лице начала появляться улыбка, Гермиона быстро её подавила и постаралась заснуть.