Глава 13. Как-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь

… Irgendwie, irgendwo, irgendwann…

… Как-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь…

      Малфой смотрел, как Грейнджер отвела от него взгляд и поздоровалась с министром. Его мысли бились о черепную коробку и метались в панике, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Он не готов был провести с ней наедине несколько часов, пока она проверяет артефакт. Это было слишком. Он не готов. Не готов. Не…       — Мистер Малфой, пройдёмте в мой кабинет.       Её звонкий напряжённый голос проник сквозь гомон мыслей, и Драко механически поднялся с кресла, воздвигая ещё больше стен вокруг сознания. Глаза стали стеклянными и пустыми. Он кивнул Брустверу и быстрым шагом направился вслед за ведьмой, сжимающей побелевшими пальцами шкатулку с артефактом. Видимо, он пропустил тот момент, когда она проверяла её на наличие скрытых заклинаний, потому что сам он забыл это сделать и сейчас переживал, как бы с ней ничего не случилось, ведь если Героиню войны и Золотую девочку размажет по стенке заклинание против маглорождённых, то ему точно грозит пожизненный срок в Азкабане.       Она повела его к лифту, из которого все моментально выбежали, стоило им увидеть его платиновую макушку в коридоре. Гермиона нажала кнопку десятого уровня, и он понял, что они едут в Отдел тайн. Шея мгновенно взмокла, когда он вспомнил, как в прошлый раз его вели по тому же коридору несколько лет назад. Он постарался незаметно набрать воздуха в грудь и сделал лицо ещё более непроницаемым. Грейнджер топталась рядом, разглядывая шкатулку. На него она не смотрела, и хорошо — ему же будет проще. Продолжай игнорировать меня, и всё будет в порядке, — нервно подумал он.       Звонок лифта оповестил их, что они добрались до места назначения, и Гермиона сразу проскользнула в открывшиеся двери, как только они начали раздвигаться, будто находиться с ним в таком тесном пространстве было для неё невыносимо. Малфой сглотнул и постарался сохранять спокойствие.       Они зашли в большую чёрную дверь с ручкой посередине. Тусклый голубоватый свет окутывал круглую комнату с множеством одинаковых дверей.       — Имя и цель визита, — раздался механический голос.       — Главный Невыразимец Грейнджер в свой кабинет, — она взмахнула палочкой, и помещение закружилось вокруг них, а затем одна из створок распахнулась, и Гермиона вошла внутрь.       Драко двинулся за ней, думая, что, если она захочет, то он останется тут навечно, потому что не знал, как сможет найти дорогу обратно. Грейнджер поставила шкатулку на большой стол с аккуратными стопочками документов и распахнула её. Она действовала действительно быстро и профессионально, орудуя палочкой над артефактом. Во-первых, она перенесла его на специальную подставку на другом столе, стоящем у стены, во-вторых, Гермиона проверила его всевозможными чарами на предмет вредоносных и опасных заклинаний и только когда убедилась в том, что всё в порядке, повернулась к Драко и наконец посмотрела на него.       — Расскажите, пожалуйста, всё, что вам известно об этом артефакте, — указала она на многогранную сферу позади неё.       Драко потянулся во внутренний карман мантии и достал оттуда дневник отца, а затем положил его на край её стола и отошёл обратно.       — Здесь вся информация, — произнёс он ледяным тоном.       Он не хотел, чтобы его голос звучал холодно, но из-за окклюменции получилось именно так. Грейнджер поджала губы и быстро подошла к своему столу, схватив дневник. Раскрыв его, она углубилась в чтение, изредка бросая на Драко взгляды украдкой. Он видел, как шевелятся шестерёнки в её мозгу, пока она пыталась узнать всё, что дало бы ей подсказку, как работает артефакт.       Малфой тихо прочистил горло и открыл рот:       — Мой отец, — «узнает об этом» — всплыл в голове его детский голос, и Малфой резко захлопнул эту дверь в сознании. — работал над его изменением.       Она резко подняла голову, отрываясь от чтения дневника, и уставилась на Драко.       — Что он пытался изменить? — прерывисто спросила она.       — Думаю, он хотел, чтобы артефакт влиял на сознание толпы.       — Толпы? — она нахмурилась и перелистнула пару страниц. — Ваш отец хотел перенастроить его на Волдеморта? — она произнесла его имя так легко, будто оно ничего не значило. Малфой дёрнулся и упер в неё гневный взгляд.       — Не произноси его имя, — прорычал он.       — Чьё? — растерянно спросила она, вчитываясь в строки.       — Грейнджер!       Она наконец оторвала свои большие глаза от дневника и уставилась на Драко, а затем недовольно поджала губы.       — О, вы про Вол… Ладно, я поняла. Успокойтесь, мистер Малфой, — бросила она и снова вернулась к чтению, присаживаясь за свой стол.       Удивительно, как быстро ей удалось выбесить его. Она ни капли не изменилась со школы. Ну, разве что внешне. Он оглядел её ноги, обтянутые юбкой-карандашом, узкие щиколотки и туфли на небольшом каблуке, поднялся глазами выше и наткнулся на упругую грудь под обтягивающей блузкой, направил взгляд ещё выше, отмечая вырез и ключицы, тонкую шею и загорелую кожу, а затем скользнул серыми радужками по лицу: пухлые розовые губы, вздёрнутый носик с веснушками на нём и оуч… Она смотрела прямо на него.       — Нашли что-то интересное? — гневно спросила она.       Он сглотнул, надеясь, что это было незаметно, и натянул свою фирменную усмешку:       — А если и так, то что?       Её щёки запылали румянцем: удивительно, как быстро он вспыхнул на её коже. Она отложила дневник и встала с кресла, подходя к нему. Малфой напрягся — такого он не ожидал.       — Смею напомнить тебе, что ты здесь по официальному делу, Малфой, и я не позволю разглядывать меня как какой-то экспонат для забавы чистокровных, — прошипела она словно разъярённая кошка, отбросив формальности.       По сути ей она и была — гриффиндорской кошечкой и определённо разгневанной. Он нахмурился и сжал челюсть.       — Я не разглядывал тебя, Грейнджер, — протянул он.       — Я заметила твой липкий взгляд, — выплюнула она, подарив ему презрение в глазах.       Он наклонил голову и сделал шаг вперёд, распаляясь вслед за ней.       — Грейнджер, — снова протянул он её фамилию. Она отступила. — Неужели ты думаешь, что смогла бы меня заинтересовать? В этом плане.       Смогла бы и уже заинтересовала, — произнёс внутренний голос, но Драко, словно семнадцатилетний школьник, действовал по старому, давно выученному сценарию, будто не было этих лет и его терзаний по поводу неё. Ослабь стены, придурок, — голос снова впился в мозг.       — Немедленно отойди, — процедила она, и он сделал ещё один шаг, заставляя её упереться бёдрами в стол.       Драко глубоко вдохнул и попытался ослабить стены, но в нос ударил её запах — сладкий, яблочный, манящий. Он остановился в замешательстве.       — Клянусь, если ты сделаешь ещё хоть одно движение, я позову…       — Кого? Поттера или своего недоноска Уизли? — насмешливо спросил он.       — Ты совсем не изменился, — горько покачала головой Гермиона.       Малфой сжал челюсть до скрипа и навис над ней:       — Ты не знаешь, изменился я или нет, Грейнджер.       — Я услышала достаточно, — она окинула его презрительным взглядом.       — Жалеешь, что заступилась за меня? — низким голосом спросил он.       — Теперь да, — разочарование в её голосе лилось через край.       Придурок, — констатировал голос в голове, и Малфой, наверное, впервые с ним согласился. Его окклюменция была сильна, поэтому в его глазах Гермиона не смогла увидеть те боль и обиду, что укололи его в грудь. Он выпрямился и сделал шаг назад.       — Отлично. Потому что мне не нужна твоя защита, — сказал он, отворачиваясь.       — Поганая грязнокровка, — тихо произнесла она. Он резко повернулся и посмотрел ей в глаза. — Ты забыл добавить «поганая грязнокровка», как делал это всегда.       Лавина воспоминаний прорвала его стены: он почувствовал, что задыхается, рука метнулась к рубашке и рванула тугой узел чёрного галстука, но кислорода всё равно не хватало. Он зажмурился, а затем, не выдержав, согнулся, ловя воздух ртом. Грудь раздирало от омерзения, ненависти и ярости, которые он испытывал к самому себе. Малфой сжал голову руками, пытаясь прогнать из неё образы и вопли: отец, Беллатриса, Тёмный Лорд, мать, Поттер, Уизли, Грейнджер. Сквозь круговорот вспышек, проносящихся в его голове воспоминаний и криков он почувствовал тёплую руку на своей щеке и открыл глаза. Гермиона испуганно глядела на него, её губы шевелились и что-то говорили, но он не слышал. В голове набатом били фразы из прошлого, глубоко похороненные в его сознании.       «А нас с ней ждёт долгий разговор как девчонки с девчонкой.»       «Они недостойны находиться с нами в одном мире, Драко.»       «Что ты и твои дружки взяли из моего хранилища?!»       «Драко, ведь вы же не убийца.»       «Круцио!»       «Я того и гляди убью вас, а вы переживаете из-за слова «грязнокровка»?»       «Вызови Тёмного Лорда!»       «Я могу помочь вам, Драко.»       «Северус… Прошу тебя…»       «Авада Кедавра!»       «Люциус Абраксас Малфой, вы приговариваетесь к Поцелую дементора — решение окончательное и обжалованию не подлежит.»       «Я считаю, что каждый заслуживает второго шанса.»       А затем в голове вспыхнули слова Уэбстера и мамы: «Я буду с тобой все эти дни до отъезда, чтобы ты не смел ничего с собой сделать, понял?», «Драко, прости меня, я хотела для тебя только лучшего».       Малфой тяжело дышал, пока Гермиона суетилась возле него. Он услышал что-то вроде «Паническая атака» и «Нужно вызвать…». Драко увидел, как она достала свою палочку и уже собиралась взмахнуть ею, чтобы вызвать либо Патронус, либо авроров, чтобы они засунули его в тюрьму, где ему, похоже, и было самое место. Малфой резко схватил её руку с палочкой и прижал к себе.       — Прости, — вырвалось у него.       Грейнджер осеклась и устремила на него удивлённый взгляд своих ореховых глаз. Его плечи содрогнулись от новой волны воспоминаний, и Драко зажмурился. Лицо искривилось от боли.       — Прости, я так не думаю, — выдавил он, пытаясь побороть тошноту, затопившую его.       Он почувствовал, как вокруг него затрещала магия, а Грейнджер охнула и стала вырываться. Драко распахнул глаза и увидел, что вокруг артефакта скопилось бледное сияние, туман вырвался наружу и расширялся. Малфой действовал на автомате: схватил Грейнджер и прижал к себе, не обращая внимания на её протестующий писк. Его рука потянулась к карману с палочкой, но туман, будто почуяв, что жертвы вот-вот ускользнут, рванул к ним и поглотил их.

⚝⚝⚝

      Драко сделал гигантский вдох и распахнул глаза. Грудная клетка ходила ходуном от тяжёлого дыхания, всё тело покрылось липким потом. Он дёрнулся, чтобы встать, но обнаружил, что не может пошевелиться. Малфой перевёл испуганный взгляд на своё тело и увидел толстые ремни поперёк его груди, рук и ног. Глаза в ужасе расширились и он заозирался, пытаясь понять, что случилось. Вокруг были стены отвратительного лимонного цвета. «Мунго», — сразу подумал он. «Что я здесь делаю?» Он вспомнил Гермиону и попытался разглядеть ещё одну койку, но в палате он был один.       — Грейнджер, — хотел крикнуть он, но из горла вырвалось лишь сипение.       Малфой закашлялся, почувствовав невероятное головокружение и слабость в теле, а затем сквозь вату в ушах услышал, как дверь палаты отворилась. Он перевёл замутнённый взгляд на вход и увидел взволнованного Поттера. «Дерьмо», — констатировал он. Главный аврор приблизился к нему в два шага и наставил палочку прямо на его горло.       — Драко Люциус Малфой, вы обвиняетесь в покушении на Главного Невыразимца — Гермиону Джин Грейнджер, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде, — произнёс он звенящим от едва сдерживаемой ярости голосом, а затем склонился к нему и прошипел: — Последнее слово, ублюдок?       — Я люблю её, — просипел он и отключился, увидев ошеломлённый взгляд Поттера.

***

      Драко очнулся в камере временного содержания под залом заседания номер десять в Министерстве магии. Всё, как тогда — три года назад. Даже клетка вроде была та же самая. Он вздохнул и откинулся на каменную стену его кельи, считая прутья в решётке. Когда к нему зашёл аврор, уточнивший для протокола, желает ли он получить государственного защитника или у него есть свой, Драко назвал первое пришедшее ему в голову имя — Рональд Уэбстер — и теперь сидел в ожидании, когда Рон переместится в Британию и спасёт его задницу из этого дерьмового положения.       Дверь подземной тюрьмы отворилась, и послышались взволнованные голоса. Он подскочил к решётке и увидел рыжую макушку Уэбстера.       — Рон! — крикнул он.       Уизли, которого Малфой сперва не заметил, поперхнулся и уставился на него.       Драко закатил глаза:       — Да не ты, другой Рон.       Уэбстер повернулся и похлопал Уизли по плечу.       — Это он меня зовёт, — он одарил опешившего Уизела широкой улыбкой. — О, а вы, должно быть, Рональд Уизли? — тот заторможенно кивнул, и Малфой подумал, что для бывшего аврора у него слишком замедленные реакции. — Драко рассказывал мне о вас, — ещё шире улыбнулся Уэбстер. — Исключительно в положительном смысле.       Малфой поджал губы и послал другу уничтожающий взгляд. Уэбстер подмигнул рыжему и пошёл к камере Драко. За Уизли в дверях показался Поттер и широким шагом направился к ним. Уизел потащился следом, с подозрением глядя на второго рыжего. Поттер подошёл к решётке и сложил руки на груди, хмуро смотря на Драко.       — Лучше тебе всё объяснить, Малфой, и желательно так, чтобы я поверил, — прорычал он угрожающим тоном, который, однако, не произвёл на Малфоя должного впечатления.       — Что с ней? — задал он единственный интересующий его вопрос.       — Если ты говоришь о Гермионе… — Уизли открыл рот, но Драко сразу его перебил.       — Конечно, я говорю о ней, о ком ещё я могу говорить? — Поттер нахмурился ещё сильнее.       — Она без сознания в Мунго. Что произошло в её кабинете?       — Почему она не очнулась вместе со мной? — прошептал он. Зрачки Малфоя забегали, он вцепился пальцами в прутья.       — Отвечай на вопрос, — рявкнул Поттер.       Драко остановил бегающий взгляд на его лице и заговорил, стараясь сохранять спокойствие.       — Артефакт, который я принёс на проверку, внезапно активировался, и мы оказались заперты в какой-то хижине.       — Бред, — пробормотал Уизли.       — В какой хижине? — Гарри сузил глаза, пытаясь понять, врёт он или нет.       — Я не знаю, это место было довольно странным. Мы прожили там полгода.       Глаза Уизли смешно расширились. Уэбстер присвистнул, а Поттер наоборот поджал губы.       — Вы были без сознания около шести часов.       — По часу на месяц, — нахмурился Драко. — Она ещё не очнулась? — он с тревогой заглянул в глаза Поттера, тот покачал головой.       Малфой судорожно выдохнул, ведь прошло несколько часов с тех пор, как он проснулся в палате: что, если она заперта там одна и уже прошло несколько месяцев. Она сойдёт там с ума. Но с ней хотя бы был Живоглот. И плюшевая акула. Если она сможет достать её со шкафа. Малфой поклялся себе, что больше никогда не будет прятать этого уродливого монстра, если она выберется оттуда в своём уме или вообще выберется. Конечно, он будет заботиться даже о свихнувшейся Грейнджер, но он не хотел, чтобы она сошла с ума. Драко отошёл от решётки и рухнул на скамью, вцепившись пальцами в волосы.       — Что за бред ты нёс в палате перед тем, как отрубиться? — подозрительно спросил Поттер. Уэбстер с интересом посмотрел на него и перевёл взгляд на Драко.       — Что я люблю её, — прошептал он, всё ещё находясь в своих мыслях.       Уизли резко втянул воздух в лёгкие и выпучил глаза, Поттер уронил челюсть на пол, а Уэбстер выдохнул ёмкое:       — Ахуеть, — которое описало чувства всех присутствующих.       Драко поднял голову и оглядел троих за решёткой, а затем выпрямился и подошёл к ней, вставая напротив Поттера.       — Я люблю её, — твёрдо произнёс он. — Мне нужно попасть к ней, ей нужно услышать меня.       — А… Я… Я не думаю, что это возможно, — начал заикаться Поттер, всё ещё обескураженный этой новостью.       — Пожалуйста, — он стиснул челюсти, услышав в своём голосе жалостливые нотки. — Я уверен, что это поможет ей вернуться. Она должна услышать меня.       — Я могу поручиться за него, — Уэбстер повернулся к Главному аврору и засунул руку во внутренний карман мантии. — Вот, это от главного гоблина, — он повернулся к Драко: — Грибак передаёт тебе привет, — а затем снова к Поттеру: — Тут поручительство от его начальника.       Поттер протянул руку к конверту и неуверенно раскрыл его, пробежал глазами по тексту и нахмурился:       — Не уверен, что могу выпустить бывшего Пожирателя смерти, который напал на Героиню войны.       — Да брось, он никогда им не был, — Уэбстер кивнул на Малфоя, застывшего за решёткой со стеклянными глазами. Друг понял, что тот применил окклюменцию, и начал убеждать Поттера: — Послушай, я работал с ним все эти годы и могу с уверенностью сказать, что Драко — человек чести, он бы никогда не причинил никому вреда намеренно, и я обязан ему жизнью: он спас меня от мантикоры, заслонив собой от её когтей, — он снова повернулся к Малфою: — Покажи ему шрамы, — Драко поджал губы и покачал головой. — Как хочешь, — пожал плечами Уэбстер и вновь обратился к Гарри: — Он ведёт жизнь праведника, могу поклясться на Библии или сборнике стихов Мерлина, если это будет уместнее, — Поттер всё ещё колебался. — Слушай, да у него все друзья маглы — он, блин, самый отчаянный маглолюб из всех чистокровных, которых я когда-либо знал!       Драко в отчаянии вздохнул и сжал пальцы на переносице. «Надо было просить государственного защитника.» Уизли побледнел, а затем покраснел и наконец закашлялся, вырывая Поттера из оцепенения от услышанного.       — Это всё, конечно, интересно, — он посмотрел на Малфоя. — Но это не отменяет того, что он подозреваемый.       Драко бросил на Уэбстера красноречивый взгляд «Я же говорил, что он упёртый» и, вздохнув, провёл рукой по волосам.       — Послушай, Поттер, я знаю, что не нравлюсь тебе, но Гермиона нравится мне. И я хочу, чтобы с ней всё было в порядке, поэтому, прошу, хоть раз поверь мне. Если это не сработает, то можешь меня закрыть хоть до конца жизни, но, прошу, дай мне шанс вернуть её, — он прижался к решётке и проникновенно заглянул в глаза бывшего врага.       Поттер смотрел на него целую минуту, размышляя, прежде чем медленно кивнул. Уизли переводил взгляд с одного на другого, а затем покраснел ещё больше.       — Гарри! Ты же не собираешься ему верить? Это ведь Малфой!       — Как вы верно заметили, это Драко Малфой, — обратился к нему Уэбстер. — И он самый честный человек на свете, — он положил руку на сердце.       — Рон, — процедил Малфой, и Уизли посмотрел на него. Драко закатил глаза: — Да не ты, — он повернулся к другу. — Прекращай.       — Заткнись, я пытаюсь помочь, — отмахнулся Уэбстер.       Поттер открыл камеру и Драко рванул на выход, но был остановлен цепкой хваткой Главного аврора.       — Не так быстро, руки за спину, — хмуро произнёс он.       — Ты серьёзно? — Малфой вскинул брови. — Думаешь, я сбегу?       — Не исключаю, — он кинул на него мрачный взгляд исподлобья.       Малфой вздохнул и положил руки за спину, качая головой. Жёсткая верёвка стянула запястья. Туго. Больно. Драко поморщился. Поттер взял его под локоть, и они направились в комнату с каминами, чтобы переместиться в Мунго.

*~*~*~*~*

      Гермиона открыла глаза — сетчатку опалили яркие лучи солнца. Она застонала и прикрыла веки. Ушей достигли звуки природы: тихий плеск воды, щебетание птиц и лёгкий шелест листьев. Слегка повернув голову, она обнаружила себя лежащей на пороге хижины. Моргнув пару раз, она вспомнила, что произошло. Как только Грейнджер надавила на ручку двери, её пронзили воспоминания об артефакте и Малфое, который вёл себя… ну, как обычно, в общем.       Образ стоящего позади неё Драко с печальной улыбкой на губах возник перед глазами, и она, резко выдохнув, села:       — Драко?       Никто не откликнулся. Гермиона заозиралась в надежде, что он просто немного отошёл, но любимой платиновой макушки нигде не было видно. Она встала на ноги, держась за дверь.       — Драко!       В груди начала созревать тревога, посылая волнами по телу адреналин. Она оглядела местность: плотные ряды деревьев, за которыми сверкало в лучах заходящего солнца небольшое озеро, поляна со свежей ярко-зелёной травой и маленькими голубыми цветами, оранжевое небо с пышными кустами облаков. Картина была до помрачения умиротворяющая, но Гермиона чувствовала себя так, будто её только что пережевало и выбросило ураганом. Она рванула в дом и пронеслась, словно Катрина по всем комнатам, но её любимого слизеринца нигде не было. Гермиона растерянно замерла посреди большой гостиной и зацепилась взглядом за фотографии на холодильнике. Сняв одну из них — свою любимую, где Драко, широко улыбаясь, лежит на постели, положив руку под голову, она прижала её к себе и понеслась на улицу, в надежде, что он просто пошёл разведать обстановку.       Снаружи начало темнеть. Гермиона пробиралась сквозь густые заросли кустов среди высоких деревьев, беспорядочно мечась из стороны в сторону и выкрикивая имя Малфоя, но ответом ей служила лишь тишина. Живоглот бежал за ней и жалобно мяукал, пытаясь успокоить потерявшую благоразумие хозяйку. Когда страх прошёл, на его место пришло отчаяние, и Гермиона прислонилась к дереву, пытаясь отдышаться. На руках и щеках были ссадины и царапины от хлёстких ударов веток, горло саднило от многочисленных попыток докричаться до Драко. Она спустилась по коре на землю и почувствовала, как глаза начали гореть от собравшихся под веками тяжёлых капель.       Гермиона достала фотографию Драко и шмыгнула носом. По щекам скатились горячие слёзы, срываясь с подбородка.       — Я люблю тебя.       Она так и не сказала ему этих слов. Что, если она останется тут навсегда? Одна? А он? У него получилось вернуться? Или он ушёл дальше? Вспомнил ли он её? Почему он пропал? Тысячи вопросов впивались в мозг раздражённым роем пчёл, жаля и кусая её. Живоглот подбежал к ней и попытался запрыгнуть к ней на колени, но прошёл сквозь неё. Гермиона вытерла слёзы и направилась обратно в хижину. Может, он уже вернулся и ищет её?       Грейнджер шла по лесу уже, казалось, целую вечность, но хижина всё не появлялась. Снова чувствуя беспокойство, она огляделась и поняла, что ничего не может разобрать в кромешной тьме. Последние лучи солнца ушли ещё час назад, оставив её наедине с ночью и одиночеством. Грейнджер выбрала направление и стала пробираться между деревьев, надеясь, что лес когда-нибудь закончится и она выйдет на более открытую местность.       Вокруг неё начал собираться молочный туман, поднимаясь от земли. Чем дальше она шла, тем плотнее он становился, поднимаясь всё выше и обволакивая её хрупкую фигуру, скрывая окружающие звуки. Она огляделась: Живоглота не было видно. Стараясь снова не поддаваться панике, Гермиона пошла вперёд. Было сложно разглядеть что-либо в этом густом тумане, деревья появлялись в поле её зрения, когда она почти утыкалась в них носом. Ещё через час она остановилась и села, обняв себя за колени. Вокруг была только белая, безмолвная пустота.       — Драко, вернись ко мне, — жалобно прошептала она и уткнулась лбом в колени. — Пожалуйста.

*~*~*~*~*

      Как только группа вышла из камина в Мунго, Драко широким шагом направился к палатам, но сразу же остановился, так как не знал, в какой именно лежит Грейнджер. Поттер прошёл мимо него, кивнув ему на лестницу. Они поднялись на пятый этаж, где располагалось отделение недугов от заклятий, и Главный аврор повёл всех к дальней двери, расположенной справа по коридору. С каждым шагом сердце Драко всё больше заходилось в тревоге. Он облизал пересохшие губы, даже не пытаясь скрыть своего волнения. Ему было абсолютно всё равно, что о нём подумают, сейчас главное было одно: помочь Гермионе выбраться из клетки своего сознания. Гарри открыл дверь и пропустил Малфоя вперёд, одновременно наставив на него палочку.       Увидев лежащую на больничной койке Грейнджер, Драко рванул к ней и остановился, увидев её бледное лицо. Он рухнул на колени перед кроватью и хотел протянуть руку, но верёвки больно сдавили запястья.       — Гермиона! — позвал он. — Гермиона, ты слышишь меня?       Малфой не отрывал взгляда от её лица, желая прикоснуться к нему. Он резко развернулся на Поттера.       — Развяжи меня, — требовательно произнёс он.       Тот колебался. В дело вступил Уэбстер.       — Слушай, можешь засунуть ему свою палочку прямо…       — Уэбстер, — рявкнул Драко.       — Короче, не спускай с него палочки, но руки развяжи, — закончил он. — Я ручаюсь за него.       Поттер сжал челюсть и взмахнул древком, освобождая ноющие запястья Малфоя. Тот сразу протянул руки к Гермионе, поправляя локоны на её лице, и заговорил с ней.       — Гермиона, я знаю, что ты застряла там, но, прошу, услышь мой голос, вернись. Ты нужна мне. Прошу, проснись, моя хорошая, — его горячие ладони гладили её бледное лицо с ярко выделяющейся россыпью веснушек, губы шептали и покрывали поцелуями прохладную кожу, глаза лихорадочно блестели от волнения и напряжения. Он ни на секунду не замолкал, надеясь, что она сможет услышать его: — Я так люблю тебя, Гермиона. Пожалуйста, пожалуйста, услышь меня, моя девочка, моя умная, красивая, восхитительная ведьма. Вернись ко мне. Обещаю, я больше не буду прятать акулу. Клянусь, что подружусь с Живоглотом, и даже разрешу тебе снова сделать корону из моих волос, только, пожалуйста, пожалуйста, Гермиона, вернись.       У Уэбстера в груди защемило сердце от отчаяния, с которым Малфой шептал все эти слова девушке, лежащей перед ним. Драко только что лишился матери, и если эта девушка не очнётся, то Рональду предстоит большая работа по части того, чтобы оставить его бродить среди живых. Он сделал шаг вперёд, и Поттер дёрнулся, но Уэбстер остановил его рукой и покачал головой. Друг подошёл к Малфою и присел рядом, положив руку ему на плечо.       — Я могу чем-то помочь?       Драко перевёл на него взгляд, полный слёз, и растерянно посмотрел на него, а затем моргнул, отчего две мокрые дорожки пролегли на его щеках, и облизнул соль, попавшую на губы.       — Песня, — дрожащим голосом произнёс он. — Там была песня.       — Какая? — Уэбстер кивнул и достал из кармана блокнот и ручку.       Дрожащей рукой Драко вывел название и выпустил из рук предметы, возвращаясь к любимой. Уэбстер посмотрел в блокнот и удивлённо вскинул брови, но тут же серьёзно кивнул.       — Я скоро, — он поднялся и направился к выходу. — Дождитесь меня, — бросил он Поттеру и Уизли, застывшим возле двери с ошеломлёнными лицами. Те на автомате кивнули и вернули взгляд на Малфоя, продолжающего шептать слова любви их подруге.       Уизли повернулся к Гарри, поднял брови и кивнул в сторону Малфоя. Поттер пожал плечами и покачал головой, а затем медленно опустил свою палочку, всё это время направленную на спину Драко.

*~*~*~*~*

      Гермиона очнулась от тихого шёпота, пробирающегося в её голову. Она поморщилась и открыла глаза. Вокруг была непроницаемая белизна, окутывающая её тело. Она пошевелилась и поняла, что уснула на земле. Голос был знакомый: он что-то ласково шептал, но она не могла разобрать слов. Несмотря на холодный туман, она чувствовала, что не мёрзнет, будто кто-то согревал её в тёплых объятиях. Она шмыгнула носом и потёрла глаза кулачками, а затем двинулась вперёд. С каждым шагом голос становился всё ярче, но разобрать слова всё равно было невозможно.       Внезапно вдалеке заиграла знакомая мелодия, которую она слышала на протяжении полугода каждое утро. Она встрепенулась и пошла быстрее. Деревья исчезли, и теперь она шагала по голой земле, мелкие камешки хрустели под ногами, отскакивая от её стареньких кроссовок. Гермиона плотнее закуталась в серый кардиган и обняла себя за плечи, двигаясь в ту сторону, откуда доносилась музыка.       Ей казалось, что она идёт уже несколько часов, то и дело спотыкаясь и еле удерживая себя на ногах. Тело требовало нормального отдыха и еды, во рту ужасно пересохло, а в голове стучал мерзкий молоточек, но она не останавливалась. Каждый шаг мог приближать её к Драко. «Это и есть то самое «дальше»?" — заторможенно подумала она. «Туда ушёл Драко?»       Земля под ногами резко исчезла, нога соскользнула с чего-то, до ужаса напоминающего обрыв, и Гермиона с криком начала падать в бездну, размахивая руками, словно они были крыльями.

*~*~*~*~*

      Бешеный стук сердца отдавался шумом в ушах и горле. Глаза резко распахнулись, и Гермиона подскочила, сразу оказавшись в чьих-то руках.       — Что? — она тяжело дышала и пыталась понять, где оказалась. Мгновение назад она падала в бездну.       — Ты вернулась, — произнёс ей в шею чей-то голос — в нём слышалось невероятное облегчение. Тот, кто обнимал её, отстранился и заглянул в её глаза, положив ладони на её холодные щёки. — Гермиона.       Он улыбался. Гермиона медленно моргнула и нахмурилась. Улыбка сменилась беспокойством, и мужчина напротив пробежался взглядом по её лицу, вновь вернувшись к глазам, и проникновенно посмотрел в них своими, до боли знакомыми, цвета расплавленного серебра.       — Гермиона… Ты… Ты помнишь меня?       Его голос дрожал, глаза были покрасневшими. «Он плакал?» Грейнджер глубоко вдохнула и застонала от внезапно накатившего головокружения. Она прикрыла глаза и чуть склонила голову. Мужчина прижал её к себе и судорожно сжал.       — Вспомни меня, Гермиона, пожалуйста, — раздался его тихий молящий шёпот. — Пожалуйста, ты обещала.       Она прижалась к его широкой груди, ощущая тепло, окружившее её, и вдыхая его запах — немного цитрусовый и древесный, он показался ей таким знакомым. Он точно был ей знаком! Гермиона вдохнула поглубже и подняла руку, проведя ею по его торсу, а затем отстранилась и дотронулась кончиками пальцев до скул — мужчина тут же оставил поцелуй на её запястье. Она подняла глаза и разглядела платиновые пряди, такие знакомые и родные. Гермиона запустила пальцы в волосы, ощутив приятную мягкость, которой не раз уже наслаждалась. Сердце быстро застучало о рёбра, и в голове прояснилось.       — Драко, — выдохнула она.       На его лице начала расплываться широкая улыбка.       — Да, это я, — тихо засмеялся он, его глаза увлажнились. — Ты помнишь? Помнишь нас?       — Я помню, — слабым голосом проговорила она и улыбнулась, а затем, будто что-то вспомнив, серьёзно посмотрела на него и взяла его лицо в свои ладони, проникновенно заглянув в глаза: — Я люблю тебя! Драко, я так люблю тебя!       Она прижалась к его губам, растянутым в счастливой улыбке, и засмеялась, крепко обнимая его.       — Прости, что не сказала раньше, — оторвавшись от него, сказала она.       — Это неважно. Главное, что ты вернулась, — он снова притянул её к себе и обрушился губами на её, даря ей один из своих потрясающе-головокружительных поцелуев.       Сзади что-то щёлкнуло, и резко стало тихо: Гермиона поняла, что всё это время в палате играла та самая песня, сопровождавшая их заточение. Они разорвали поцелуй, и Гермиона выглянула из-за плеча Драко. Поттер, Уизли и ещё один рыжий, но не Уизли, стояли возле двери, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Щёки Грейнджер вспыхнули огнём, когда она поняла, что все они только что были свидетелями их страстного поцелуя, и, тихо ойкнув, спряталась у Драко на груди. Он затрясся, сдерживая смех, и повернулся к Поттеру, натянув серьёзное выражение лица.       — Не могли бы вы оставить нас на минуту? — чопорно спросил он, задирая подбородок.       Уизли, стоявший с лицом, похожим по цвету на свёклу, пулей выскочил из палаты, Уэбстер подмигнул Драко и вышел вслед за ним, тогда как Поттер наоборот подошёл ближе, недоверчиво глядя на подругу в объятиях Малфоя:       — Эээ, Гермиона? Всё в порядке?       — Да, Гарри, всё хорошо, — пискнула она, пряча пылающее лицо за своими волосами.       — Ты уверена? Это же… эээ, ну, Малфой, — замялся Гарри.       Гермиона выглянула из-за плеча Драко и строго посмотрела на друга.       — Гарри Джеймс Поттер… — начала она, но тот поднял руки.       — Ладно-ладно, я должен был убедиться, — он перевёл взгляд на довольно лоснящегося Малфоя и, обескураженно вздохнув, повернулся к двери. Уже взявшись за ручку, он оглянулся и строго посмотрел на Гермиону: — Долго не задерживайтесь, Кингсли ждёт отчёт.       Гермиона, сдерживая смех, кивнула Гарри, и тот, покачав головой, вышел из палаты, оставив их наедине. Она повернулась к Драко и широко улыбнулась ему.       — Сколько ты ждала? — спросил он.       — Не знаю, — она слегка нахмурилась. — Ты исчез. Когда я пришла в себя после вспышки воспоминания, то бросилась тебя искать, — он сжал свои пальцы на её талии. — Там были лес и туман, а потом я услышала тихий шёпот.       — Я звал тебя, — тихо сказал он, оставляя лёгкий поцелуй на её лбу.       — Я слышала, — она благодарно посмотрела на него. — А потом заиграла эта песня, и я пошла в её направлении.       — Уэбстер притащил магнитофон и включил её. Удивительно, но он умудрился где-то найти проигрыватель и кассету минут за десять.       — Значит, это был он? — Драко кивнул. — Я уж подумала, что очередной Уизли, — пробормотала она, и Малфой тихо рассмеялся.       — А потом? — спросил он, погладив её по волосам.       — Ммм, а затем я будто провалилась куда-то… И очнулась.       Драко вздохнул с облегчением, узнав, что ей не пришлось куковать в одиночестве многие месяцы, и прижался к её губам с новым нежным поцелуем.       — Как думаешь, теперь оно для нас наступило? — спросил он, поправляя её локон.       — Что именно? — спросила Гермиона, проводя носом по его щеке.       — Наше «как-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь».       — Определённо, — ответила она, закрепляя свои слова на его губах.