Часть 3

Дни и ночи над материалами уголовных дел проводить жизненным стилем стало. Обыденность такая же, как каша на завтрак или выкуренная с утра раннего первая сигарета. Как не пыталась привычку пагубную бросить, не выходило. Способа другого от рабочего стресса избавиться не нашла до сих пор более действенного. Самым волнующим моментов в подобных делах всегда была очная ставка. Именно после неё Катерина стратегию действий дальнейших определяла, решала для себя виновен ли подзащитный. За чуть больше двух недель сотрудничества плодотворного удалось наконец Пчёлкина уговорить с потерпевшей встретиться. Шипел вечно, что задушит её, как увидит и за убийство с жестокостью особой в тюрьме уж точно окажется. Девушка Катерине в самом деле показалась змеёй той ещё. Типаж у него имелся, определённо. За длинный язык девушек выбирал будто и строптивость. Не так давно восемнадцать исполнилось, а уже строила из себя первую леди. Природная надменность Царёвой следователем сдерживалась и коллегой с потерпевшей стороны. Авторитета они для неё не имели особого, но не могла лицом в грязь упасть. Сама готова была взорваться в любую секунду, при этом продолжала подзащитного своего усмирять колючим взглядом, который ему уже каким-то свойским казался, успокаивающим. По окончанию допроса Катя со следователем по делу поговорить решила. Беседы у них редкие выдавались, скомканные. За время своей карьеры привыкла в курсе расследования находится, ресурса на это никакого не жалела. Чаще доблестные милиционеры на деньги были падки, чуть реже на блеск зелёно-карих глаз велись. Не до конца понять успела, что молодого капитана больше интересовало. В кабинете мужчины лет на пять-семь с виду её самой старше слишком каким-то всё аккуратным показалось. Через чур он видно педантичен, раз на полках папки по толщине расставлены и почерком каллиграфическим на корешках подписаны. Детали о нём Катерина в голове подмечала, на подкорках запоминала, чтобы после беседы в ежедневник записать. Привычка досье на каждого замешенного в деле, от подозреваемого до прокурора, составлять по наблюдениям личным на пользу всегда работала. К любому подход найти могла, за нужные ниточки дёргая. -Что же вы, Катерина, сторону правосудия не выбрали? На мой сугубо личный взгляд из вас бы получился неплохой следователь – Мужчина темноволосый перед ней кружку с кофе растворимым поставил. Глаз пытливых от адвоката не отрывая к шифоньерчику небольшому в углу кабинета подошёл, китель с себя снял и на вешалку повешав внутрь убрал. -После института я проработала в прокуратуре чуть больше года. Увы, мне не по душе подобный образ жизни – Глоток из кружки делала, на капитана поглядывая напротив место занявшего – Вы действительно считаете, что в этом деле правда на вашей стороне? С показаниями моего подзащитного вы ознакомились, думаю, это могло случится с каждым. На его месте мог оказаться кто угодно и даже вы, Юрий. -Я никогда не окажусь на месте подозреваемого, хотя-бы потому что в состоянии себя контролировать. Придирчиво девушку взором окинул, губы кривя. Смягчилось выражение лица надменного всё же, когда она прядь чёлки отросшей за ухо заправила. Как не старался хоть немного оппонента понять, не удавалось загадки в ней прятавшиеся разгадать. А вот Катерина быстро достаточно до самой сути в нём добралась. Свой экземпляр дела и ежедневник с ручкой да карандашом стопочкой ровной на стол уложила, как по линейке. Вид внешний поправляла бесконечно, реакцию капитана на уровне невербальном улавливая в процессе диалога. -Возможно, я бы рад принять вашу точку зрения, но не могу по долгу службы. Хоть вы и очень убедительны. -Понимаю. Как и то, что мы с вами по разные стороны баррикад. Как добро и зло, как ангел и демон – Катя театрально щенячьи глазки состроила, губы в печали наигранной скривила. Пальчиком указательным по ободку кружки провела и вздохнула грустно – Как герой и антагонист. -Ну что вы, не стоит рубить так с плеча. Роль злодея определяет рассказчик, а в нашем случае это мы сами. Во всяком случае вы бы вышли очаровательной ведьмой. Шатенка улыбку выдавила со смешком сдержанным на шутку неудавшуюся. В одном мужчина прав был. Она себя в чернухе в действительности органичнее чувствовала, чем на стороне защитников правопорядка. -Так что вы думаете по поводу свидания моего подзащитного с родителями? Вы так и не ответили мне утром. -Только при одном условии – Из ящика стола Юрий плитку шоколада швейцарского достал. В руках обёрткой недолго пошуршав он сладость девушке по поверхности стола деревянного подвинул – Ваше присутствие не обязательно, но я бы хотел увидеть вас там, Катерина. -Хорошо, я обязательно буду. Тогда, до понедельника? -Да, до понедельника. Выходные, на которые неудачно юбилей двадцать пятый выпал, Царёва провела за занятием привычным. Какой год уже свой день рождения над бумажками проводила. Не любила праздник этот. Ничего хорошего в старении не видела. Торт разве что единственной радостью был. По договорённости со старлеем, в первый день ещё на неё глаз положившим, два кусочка сладости с масляным кремом в камеру пронести удалось. Ранним утром при сборах подумала почему-то, что не отказался бы её подзащитный вместо тюремной баланды остатки роскоши вчерашней отведать. Коробочку небольшую с едой в руке держа крепко, простынь с мужчины сдёрнула. По недовольному сопению понимала, что от шагов её он проснулся. Изображать продолжал в надежде лишние минуты на неудобной кровати понежиться. -Подъём – Девушка простыню сдёрнутую на пол бросила брезгливо. -Какого хрена так рано? Я сплю. -Никакого сна. Ты на курорте что-ли? – Рукой освободившейся по плечу его побивала, место для себя освобождая – Давай, на зоне выспишься. Мама пришла, молока принесла. -Откуда столько энергии с утра пораньше? – Понять не мог очередной ли сон дурной, мерещится или в самом деле она ему улыбается, о предстоящем допросе рассказывая. На шконке подобравшись по освободившемуся месту похлопал приглашающе. Девушка рядом уселась кеды сбросив и ноги в позу лотоса подобрав. То на кусок торта с кремовыми розочками для него припасённый смотрел, то от ямочек на её щеках взгляд не отрывал – С прошедшим днём рождения, кстати. -Спасибо – Быстрый взгляд аналитический на мужчину бросила и руку на плечо ему положила – Ты волнуешься, почему? -Думал тут без тебя три дня про всякое. Если не получится? Если меня посадят? Ты правильно сказала, родители старые уже, если сразу с инфарктом не отъедут, до освобождения всё равно не доживут. -Не думай о плохом. Мама мне маленькой всегда говорила, что мысли материальны – За руку Пчёлкина взяла осторожно, затылком на стену откинувшись. В потолок смотрела с улыбкой, от которой ямочки на щеках сильнее прежнего заметны стали. Тембром спокойным заговорила, ночами ему снившимся. Редко крайне Катерина перед ним в состоянии подобном прибывала, на пальцах руки одной перечесть мог все моменты, когда она о субординации забывала – Думая только о плохом исходе, ты именно его и привлекаешь. Просто доверься мне. -Я вынужден тебе доверять. Вся моя жизнь в твоих руках. Тыльную сторону ладони в руке его собственной сжатой к губам поднёс. От прикосновения быстрого током прошибло, а ей будто всё равно было. Голову только чуть к плечу склонила с улыбкой застенчивой. -Ты очень красиво улыбаешься. -Не нужно. Ты слишком близко – Хоть и на расстоянии в пол метра друг от друга сидели за руки держаться продолжая, понимал о какой близости девушка твердит – Нам не стоит забывать… -О профессиональной этике, помню. Просто подумал, что у меня сейчас никого нет, кроме тебя – Катерина в лице изменилась резко. Зубы до скрежета стиснула и руку свою у него выдернула – Нет, не в том смысле. Поговорить, поддержать. Я об этом. Тебе же ничего не стоит меня выслушать. -Ага. Сопли подотри, я тебе в психологи не нанималась. В обычный свой облик вернулась. Удивлялся мужчина тому, как ей легко всегда удаётся тумблер переключать между отношениями околодружескими и исключительно профессиональными. Брови нахмурив, Пчёлкин щетину отросшую потёр. С высоты роста своего макушку тёмно-каштановых волос только видел. Уголок губ вверх поднялся на мгновение от мысли, что она ниже на десяток сантиметров и даже сидя разница эта заметна. Уверенность в её силе, стойкости и непоколебимости испарилась в направлении неизвестном. Впервые хрупкость Катину ощутил, в голосе вкрадчивом нотки усталости улавливая. Всегда ведь так говорила, когда из себя не заставлял выходить, но сейчас она ему неожиданно беззащитной, слабой показалась. Мягкость в ней разглядел за замком амбарным запертую. Или просто, может, хотел в ней доброту видеть, вот и мерещилось проявление снисходительности с её стороны некой. Царёва от рассказа о ходе расследования отвлеклась, голову на подзащитного повернула. Вздох тяжёлый издав глаза зажмурила и матом выругалась под нос себе. -Забыла совсем. Я же тебе бритву привезла. -Серьёзно? Как протащила? -Через старлея. Клятвенно обещала, что буду стоять рядом и ты не вскроешь себе шею – Из сумки на полу брошенной небольшой свёрток белых салфеток достав, бритву развернула. -Зеркало у тебя там не завалялось случайно? Если я не буду себя видеть, точно нечаянно вздёрнусь. Катерина на реплику эту улыбнулась тепло, как никогда ему раньше не улыбалась и к себе пальцем поманила к умывальнику быстрыми шагами направляясь. Мыло под водой размоченное между ладошек растерев, пену образовавшуюся по щекам щетинистым распределила. За действиями её Пчёлкин внимательно следил. Не боялся того, что девушка ему шею перережет или нос укоротит усы сбривая. На то глядел, как она кончик языка между губами высовывает, когда чем-то занимается увлечённо. Давно за ней особенность странную заметил, но сейчас только это необычайно милым казаться стало. На расстоянии пары сантиметров черты лица разглядывал. Взгляд подняв Катя замерла с лезвием в воздухе. Головой замотала медленно, холод безразличия глазам вернув. -Не вздумай. -Мы научились читать мысли друг друга? -Сунешься — воткну лезвие в глаз. Твои мысли примитивны. -Зато с тобой покруче, чем на американских горках. Снова образ суки – Наплевав на предупреждение, ладони на талию положил с вызовом из подо лба глядя. -Допускать настолько неформальное общение было моей ошибкой. Мы вышли за рамки и должны к ним вернуться. Я — твой адвокат, а ты — мой подзащитный. Конец американским горкам, приехали. -Кать… -Виктор Павлович, давайте не нарушать профессиональную этику. Вам следует убрать от меня руки и умыться, а мне пора вернуться к своей жизни за пределами изолятора. Мы с вами не друзья и никогда не будем чем-то большим. До свидания. Вслед за девушкой обернулся, глазами её провожая. Ладони в кулаки сжал ощущение ткани шифоновой блузки прогнать пытаясь. Прочно тот ласковый тембр в голове засел вместе с образом, который ежедневно с рассветом почти к нему приходил и ночью навещал во снах странных. Что-то переворачивалось в присутствие девушки. Связь с ней по его меркам порочна также, как и с Ольгой. Но она была всего лишь запретом негласными понятиями дружбы установленным, не знал он её толком, в мифический идеал придуманный влюбился. Катя была пленительным «нельзя». Надеялся, что тяга к ней пропадёт, когда телом сможет завладеть. Чем дольше рядом находились, тем сложнее притяжение становилось контролировать. Ей вот только всё равно было на все его попытки ничтожные черту перейти.