Часть 4

Беседа Катерины со следователем хоть и тихой была, но внимание к себе привлекала. Во всяком случае одного человека так точно. Разговора не слышал толком, видел, как шатенка на стену плечом облокотившись жестикулирует беспрерывно нечто определённо смешное рассказывая. Если не сборник анекдотов по памяти друг другу пересказывали, то не мог Пчёлкин найти объяснения улыбкам слишком, как ему казалось, фамильярным. Профессиональной этикой, которую Царёва так упоминать любила, не пахло хотя-бы отдалённо. Ни чем иным, кроме как флиртом, назвать их взаимодействие не получалось. -Витюш, ты слышишь? – Женщина светловолосая со стрижкой каре напоминающей руки его коснулась обеспокоенно. -Да, мамочка, нормально кормят. Царёва следователя по делу подзащитного своего в потоке тихого смеха безудержного за предплечье коснулась. Не то чтобы смешно шутил брюнет высокий, но вид такой делала, будто он самым интересным человеком в её жизни был. Молодой капитан к уху её склонился, за плечо приобняв. -Надеюсь, у вас нет планов на сегодняшний вечер? -Абсолютно никаких – Строкой бегущей в глазах адвоката пронеслось обещание Пчёлкину данное с ним остаться после встречи с родителями. Отогнала его Катерина безжалостно, капитану улыбаясь - Есть предложения? -Я бы хотел пригласить вас в ресторан около семи, если не сочтёте за наглость. -Нет, что вы, Юрий. Я буду рада составить вам компанию. -Напишите мне ваш личный номер, я позвоню, чтобы знать откуда вас забрать – Ручку из кителя достал и ладонь свою девушке протянул. Синими чернилами цифры вывела на коже аккуратные с улыбочкой кокетливой – Я наберу. -Буду ждать. До ужина планируемого хотелось домой успеть вернуться. Капитан до ужаса на порядке был помешан в том числе и в виде внешнем. Не могла Царёва себе позволить на свидание прийти не с иголочки, если цели планировала добиться нужной. С учётом дороги сразу выдвигаться следовало, но всё же решила перед Пчёлкиным объясниться за сорванный вечер, который он, видимо, планировал душу адвокату своему изливать. -Слушай, тут такое дело – Катерина переносицу потёрла устало. Взглядом виноватым мимо мужчины смотрела. Понять сама не могла, откуда чувство вины перед ним взялось. Не способна давно на проявление человечности, как самой казалось – Я не смогу остаться. Планы появились. -Со следопытом планы появились? -С чего такие выводы? -Ну вы ворковали тут стояли. Если бы мне на свиданку с родителями выделили не пол часа, а минут сорок, вы в конце бы засосались. -Рабочая встреча, не более. И вообще я не собираюсь оправдываться. -А я не прошу оправдываться. Просто почему твоя профессиональная этика распространяется только на меня? -Потому что я делаю это сейчас для тебя, чтобы вытащить отсюда, понятно? -Такие у вас методы, госпожа адвокат? -Чё ты хочешь? – Мужчина ближе к ней подошёл. Настолько, что Катерина лопатками с холодной стеной соприкоснулась. Кожа под блузкой полупрозрачной мурашками покрылась в мгновение. Глазами по лицу его пробежалась и губы нервно облизнула – Хочешь проститутку сюда вызову? Снимешь своё напряжение. -Я то своё сниму – Ладони на бёдра её положив голову к плечу склонил с прищуром коварным – А вот с твоим что делать будем? -Нет никакого напряжения. Смирись с мыслью, что не все тебя хотят. -Давно смирился. Но ты хочешь. -Так, хватит с меня на сегодня твоего самолюбия. Завтра организую для тебя какое-нибудь развлечение лет двадцати. Царёва из камеры выбегала практически. Самой от себя тошно было. Давно подобного ничего не чувствовала. Поверить не могла, что мужчина этот в ней на самом деле бурю эмоций вызывал. Типичный бабник с нездоровым самомнением, каких она всю жизнь остерегалась, как огня. Хотела бы поддаться и по течению плыть, но понимала насколько это для них обоих плачевно закончится может. Слабость минутная концом карьеры станет, а для него и концом целой жизни. Вечером тем же девушка на свидание со следователем пошла. Не привлекал её Юрий абсолютно, во благо дела улыбку давила на заигрывания отвечая. Проклинала себя за мысли обратно в изолятор уносившие. -Ваш подзащитный, Катерина, извините, но то ещё животное. Удивительно, что его раньше не привлекли за все выходки криминальные. Там и рэкет, и убийства, и насилию, уверен, место найдётся. -Возможно. Не слишком хорошо знакома с его подноготной – Враньё очевидное девушка за бокалом вина белого прикрывала и глазами заинтересованностью, как следователю казалось, искренней наполненными – Может, мы всё-таки перейдём на «ты»? Неудобно как-то. -Да, согласен. Неудобно – Юрий на спинку стула откинувшись шатенку изучать не прекращал. То-ли актрисой хорошей была, то-ли хреново в людях разбирался, раз ничего подозрительного в её желании отношения в плоскость менее профессиональную перевести не замечал – Как ты вообще за это взялась? Насколько я знаю, в Петербурге работала, из Москвы давно уехала. -Прилетела к отцу и знакомый один попросил его другу помочь. Может, хоть скостят немного. -Честно признаться, не считаю Пчёлкина виновным конкретно в этом деле. На меня, конечно, восемнадцатилетние студентки не вешаются и судить не могу, но глядя на гражданочку Суворову могу сказать, что там вряд ли было сопротивление. Денежный момент тоже не маленькую роль сыграл. Пчёлкин твой — ходячий кошелёк с долларовыми купюрами. Поняла, что больше от него ничего не получит и решила так навариться. Не думала, наверное, что его реально загребут. Но это всё неважно, пока нет доказательств денежного вопроса. -Давай не будем о работе. Просто насладимся вечером – Руку с фужером вперёд протянула. Бокалами чокнувшись Катерина дыру в капитане прожигать не прекращала. Мужчина в целом симпатичен ей был, во внешности могла за что-то зацепиться, чтобы так противно от вечера совместного не становилось. Душа к нему не лежала абсолютно, одна проблема. Слишком педантичен, слишком воспитан, всё в нём слишком. Голова раскалываться начинала от бесконечных попыток мысли из камеры изолятора вернуть и на объекте для общего дела более важного сосредоточиться. Сославшись на мигрень Царёва домой бесцеремонно слиняла. Напоследок только поцелуй на щеке следователя оставила многообещающий. Сколько себя помнила, с самого начала весны и до поздней осени родители в московской квартире ни дня не проводили. Либо за границей на солнышке грелись, либо на даче в грядках утопали. После смерти матери ничего не изменилось. Отец всё также продолжал жить в небольшом дачном посёлке близь столицы. Девушка на поплывшей после сильного ливня дороге остановилась. Голову в сторону старенького дома повернула. Одно окно лишь светом горело. На её памяти там была кухня. Приятные воспоминания улыбку вызвали мимолётную. Мама и бабушка Лиза постоянно пирожки стряпали к вечеру, а она на заднем дворе с соседской девчонкой игралась. Улыбка от лица пропала при мысли о подруге детства. Сама над своей реакцией тихо посмеявшись Катерина в дом зашла. Ноги безошибочно в гостиную привели, которую семья вместо столовой использовала. Михаил Григорьевич каналы на чёрно-белом телевизоре переключаю, а рядом с ним маленький комок шерсти лежал рыжими ушами накрывшись. Девушка на диван легла и отцу на ноги голову положила, как ребёнком делала утешения ища. Мужчина очки поправив пульт отложил, по волосам дочь нежно поглаживать начал. Лица его хоть не видела, но знала какая улыбка мягкая губы потрескавшиеся тронула. -Что тебя тревожит, Катюш? -Просто странно так всё, не понимаю ничего. Себя не понимаю. -Боишься? -Очень. -Не бойся. Кто знает, может это именно то, что тебе нужно – Не говорила с отцом никогда о переживаниях сердечных дел касающихся. Михаил Григорьевич сам всегда без лишних слов знал обо всех проблемах душу ребёнка терзающих. Слова нужные находил толком ситуации не понимая. -Я как будто в ловушке и самое плохое, что я не хочу из неё выбираться. Помнишь, мы на море летали, когда мне лет семнадцать было, далеко отплыли, а там водоворот и меня начало засасывать. Тогда такое же чувство было. Мне страшно, пап. Страшно, что слишком далеко зайду и утону. -Никогда не лез в твою жизнь, даже когда должен был, но сейчас скажу кое-что, потому что мы с тобой много пережили и я до сих пор не могу забыть то, что произошло. Перед тем, как перестать плыть против течения и позволить водовороту затянуть тебя, пойми насколько безопасно ты себя ощущаешь в этих водах. Сейчас тебе всё кажется ловушкой не потому что ты взаперти, а потому что ты чувствуешь себя защищённой. Пока это так, нужно перестать сопротивляться, а потом действовать по ситуации. Тебе страшно не сейчас, ты боишься повторения прошлых ошибок. Я тоже боюсь. Но не попробуешь — не узнаешь – От хриплого голоса говорящего очевидные вещи, до которых она сама вряд ли когда-либо смогла бы дойти, становилось жутко. Жутко печально. Не было бы в шатенке стального стержня после тяжёлого опыта, дом утоп в слезах. Но её максимумом за последние годы стал тихий всхлип, за которым ничего никогда не следовало. Даже самая крохотная слезинка значила для неё поражение.

~

-Привет – Катерина улыбкой тёплой мужчину одарила. На стул села и две сигареты из своей пачки выудила. Беседы всегда одинаково начинались, кроме редких случаев, когда ей разрешали проносить с собой еду. Дым в потолок выпустив смешок тихий издала под взглядом придирчивым – Дуешься? -Тебя не было неделю. -Ну во-первых, ты повёл себя, как козёл и заслужил недельку наедине с собой, во-вторых, у меня правда было много дел. -Ага, по горло. -Всю неделю шутку придумывал? -Нет, импровизация – Бычок в пепельнице затушив мужчина ухмыльнулся глазами по адвокату пробегаясь – И чем я сегодня понадобился, раз заслужил твоё присутствие? -Да в целом ничем. Просто подумала, тебе одиноко в камере - Под столом пальцами край платья перебирала неловкость скрыть стараясь. На самом деле эта неделя была нужна ей, чтобы прийти в чувства. Снова держать лицо с непроницаемой маской уверенности, когда внутри всё ломалось на части – Нас ведь никто не ограничивает во встречах и ты любишь поговорить, а разговоры с самим собой это уже шизофрения, поэтому решила прийти. Чтобы не дать тебе сойти с ума. -С тобой вероятность сойти с ума у меня больше, чем без тебя, но за попытку спасти от одиночества спасибо. Девушка кивнула озадаченно брови сведя. Понять не могла, достаточно ли ответ удовлетворителен или представления о собственных границах комфорта медленно замыливались под натиском чего-то необъяснимого. Прикосновение к пальцам руки на столе лежащей ощутив глаза резко подняла. Отвратительно мерзкое чувство внутри растекалось. Страшно снова было от того, что совести терзаний за слабость не испытывала. -Что ты сейчас чувствуешь? -Ничего. -Совсем? – Катерина уголком губ цокнула к плечику голову склонив. Равнодушие обычное взгляду придала искусственно. Таланта актёрского не занимать было судя по выражению лица переменившемуся. Быстро воодушевление его уничтожила – Вообще сердечко не ёкает? -Тут видишь в чём дело. У меня его нет. Девушка улыбнулась, как кот чеширский. От насмешки этой кольнуло что-то неприятно в той области, которой у неё, видимо, не было действительно. Кроме бессердечности не мог иных оправданий найти поведению подобному. -Мне казалось, ты была не против флирта. -Правильно казалось, но не нужно расценивать мой флирт призывом к действию. И это тем более не значит, что ты хоть на капельку мне интересен – Губы вытянула сострадание максимальное на лице рисуя – Не приятно? -Ну так – Пчёлкин брови к переносице свёл задумчиво. Не получалось по мимике её разгадать. Как камень холодный. У того и то эмоций больше – Паскудненько. Понимал теперь, что женщины чувствовали, с которыми он игру свою вёл. Отличие одно было. Катерина ему не обещала ничего, сразу обо всём сказала прямо. Проблема меньше от прямоты не становилась. Наоборот, больше хотелось по граблям этим ходить, зная, что обязательно по роже с размаху получит. Интерес к женщинам, к нему ничего не испытывающим, проклятием был каким-то, заговором вселенского масштаба. -Чё у тебя в голове, Кать? Не отталкиваешь, вызываю у тебя, значит, какое-то там чувство, на которое ты способна, но не подпускаешь толком. Почему? -А смысл? При худшем раскладе тебя через месяц-другой по этапу отправят, а при лучшем отпустят, ты вернёшься к своему прежнему образу жизни с беспорядочными связями и безответной любовью. В каком из вариантов есть место для меня? Я не вижу себя твоей очередной тёлкой на ночь. Из тюрьмы ждать тем более не собираюсь, уж извини, но любви у меня к тебе нет и не будет, башкой тоже нигде настолько сильно не ударялась, чтобы мозг отключился. Так какой мне резон тебя к себе в душу пускать? Чтобы мне в неё потом харкнули или чтобы страдать ближайшие лет семь из-за связи с уголовником? -Сама говорила, думая о плохом, ты притягиваешь плохое. Почему всё связанное со мной в твоих глазах так ужасно? -Потому что я знаю людей. Тебе интересно ровно до того момента, пока я катаю тебя на американских горках. Если покажу себя настоящую, исчезнешь. Тебя притягивают недоступные женщины. Недоступные не потому что праведные, а потому что с ними нельзя по каким-то причинам. Неважно, замужем эта женщина за твоим другом или это твой адвокат, с которым вас разделяет волшебное слово «субординация». Тебе в детстве, когда говорили пальцы в розетку не совать, потому что током ёбнет, ты, наверное, всё равно пихал, это же запрет, его обязательно нужно нарушить. Правила не для того, чтобы их нарушать, а для баланса в природе – Вторую руку сверху на их уже сцепленные положила - Меня пожалей хотя-бы, если всё сказанное мимо ушей пролетело. Ты не представляешь чего мне стоило добиться получения адвокатской лицензии. Я зубами выгрызла для себя место в этой сфере, кровью и потом добилась того, что ко мне люди обращаются, а не как на говно смотрят. Как ты на первой встрече. Я не готова потерять дело всей жизни ради какого-то мимолётного увлечения. -Я тебя услышал. Не лезу. Девушка глаза на него подняла, сглотнула тяжело. Слишком комфортно она себя ощущала, когда он руку её сжимал. Тепло от Пчёлкина исходившее ледяную броню медленно таять заставляло. Он для неё будто лучом палящего солнца стал в холодной Антарктиде. Неожиданный свет в конце тоннеля, к которому тянуться хочется, зная о печальном конце за этим следующим.