Часть 7

Катерина себя в обличие новом чувствовала неуютно. Всё новое, как известно, давно забытое старое. Правда в избитой поговорке таилась. Старые варёнки светлые, которые на первом курсе института носила, а потом в Москву к родителям перевезла за ненадобностью, чем-то новым ей казались. Отец вид дочери ранним утром странным нашёл, не оценил. Не в заплаканных глазах, с какими она с частотой пугающей пред ним являлась, а в виде внешнем дело таилось. Веяние запада, не иначе. Пришло бы разве в голову человеку в Союзе родившемуся между собой варёнки, белый пиджак, гульку низкую на затылке и туфли привычно остроносые от бренда иностранного сочетать? Катерине вот пришло и Царёв эту вакханалию списывал на состояние эмоциональное. Видел уж как сердце ребёнка по частям разбивается. В силу общения редкого, из-за тех же судов нескончаемых, грешил на то, что дочка ему собаку любимую на неопределённый срок оставить обещалась после отъезда, на завтрашнее утро запланированного. Вынесение приговора моментом радостным для адвоката всегда было. Оплата ведь последняя перед носом маячила. Теперь только Катерине деньги душу не грели. Помнила, как однажды с подзащитным заговорили о причинах счастья. На его реплику абсолютно ребяческую, наивную о любви рассмеялась тогда, съязвила фразой из фильма советского, мол кака така любовь? Любовь у неё одна была к Франклину на зеленоватом фоне. Неужто в самом деле смыслом главным именно чувство, пока только боль за всю жизнь ей приносившее, являлось. -Я очень тебя прошу. -Нельзя, ты знаешь – Мужчина, всегда на всё согласный, непреклонен нынче. Очевидно, приказ от кого-то сверху получил, потому и держал её в камеру изолятора не пропуская. Не мог устоять всё же перед грустью в глазах шатенки стоящей – Так сильно надо? -Очень. -Ой, смотри, Катя. Кто-нибудь прознает про вас, всем плохо будет. -Ты ничего не знал, сама виновата буду. Спасибо – Царёва быстро в руку старлею свёрток купюр рублёвых покрупнее сунула и внутрь за дверь железную проскользнула. После ссоры не приходила сюда больше. Все вопросы по делу со своим подзащитным решала на территории нейтральной. Боялась, что если в камере окажется, принципы и обиды к чертям полетят. Верно боялась. Сама в объятия его шагнула, прильнула с поцелуем пылким. Губы, по которым скучала невыносимо, перебирала и чувствовала слёзы глаза прожигающие. Прощание близящееся для обоих свинцовым грузом на сердце висело. Хотелось ей так во всяком случае думать, касания жадные на теле своём ощущая. -Прости ещё раз. -Не извиняйся. Я тебе очень благодарна. -За что? Это я должен тебя благодарить. Не давала с ума сойти, поддерживала – Пчёлкин щёки порозовевшие целовал, внимания на красноту в глазах янтарных не обращая. Заметил, конечно, что снова ночь бессонная на ней отразилась, но сказать не смел о предположениях причины. Верить хотел, с ним переживания связаны. Если бы спросил, она своей грубостью и резкостью сказку красивую, в голове его сложившуюся, разрушить могла одним словом. -Ты показал мне, что я ещё жива и могу что-то чувствовать. Сострадание, беспокойство за кого-то, кроме себя, ожидание встречи, улыбаться снова научил. Спасибо. Шаг назад от него сделала руками себя обняв с улыбкой, которую из глубин самых сквозь боль явно давила. В глазах слёзы стоящие видел и не скрывала она их в первые. Ликовал правоте собственной. Переживания и слёзы всё-таки с ним связаны. Радость от этого сомнительную ощущал. Скребло на сердце от вида её печального. -Кать, я хочу тебе кое-что сказать, только пойми меня правильно, это не пустые слова на ветер, не воспринимай всё сразу в штыки. Ты не просто мой адвокат и никогда не была для меня просто адвокатом. Ты мне не… - Дверь тяжёлая со скрипом распахнулась старлея внутрь пропуская. Выжидающе смотрел на девушку чуть не плачущую. Слёзы женские его душу трогали, но ничего против приказа не стоили – Можно ещё пять минут? -Нет. Я и так не должен был пускать Катерину Михайловну. -Спасибо – Царёва к выходу подходя лейтенанту кивнула благодарно предплечье его сжав. Воду из глаз стекающую не прятала. К виновнику ведь теперь спиной стояла, а мужчина молодой и так обо всём догадывался – Надеюсь, больше не увидимся. -Я тоже надеюсь, что больше вас двоих никогда не увижу. Из камеры Царёва вышла совсем без лица. Состояние у неё к истерике близкое слишком было. От того старлей перед девушкой по стене возле двери скатившейся на корточки присел, после того как за стаканом с водой метнулся резво. Не нужна ему женская истерика. Начальство сразу тогда о нарушении приказа узнает. -Завтра улетаешь? – Шатенка только промычала нечто невнятное влагой из стакана принесённого запас жидкости в организме пополняя - Даже не попробуешь? -Лицензия. Меня лишат, если кто-то узнает про нас. Я работу потеряю. -Его выпустят сегодня, дело закроют, твоя работа закончится. Там если что-то заподозрят, бандосы твою лицензию спасут как-нибудь, будешь на них работать. -Нельзя. -Ну и дура. Юрию голову ради этого запудрила. Ты знаешь, что его турнуть хотят за то, что он твоего посадить не смог? -Знаю. -А не смог он, потому что ты ему мозги запудрила. На Пчёлкина твоего вот такая папка дел – Расстояние между пальцами показал сантиметров в восемь и носом шмыгнув в полный рост вытянулся – Одним мужиком воспользовалась, со вторым не хочешь, потому что за работу переживаешь. Все вы бабы дурные. Он тебе даст в три раза больше, чем ты имеешь, поверь. Власть сейчас вся у братвы. -Что ж тогда его братва не вытащила? -Как будто не знаешь, как всё работает. Его бы от изнасилования отмазали и тут же накрутили за другие заслуги, а спасателей паровозом притянули, потому что они все за рэкет и убийства сидеть должны. Подумай лучше не про свою лицензию, а готова ли ты с убийцей жить. Нормально тебе спаться будет с человеком, у которого пистолет под подушкой и руки в кровище. -У нас всех сейчас пистолет под подушкой. А у меня самой руки в крови, потому что я таких перед законом защищаю. Все их заслуги с ними в аду делить буду. -Тогда расслабься. Ничего с твоей работой не случится. Катерина хоть кивнула согласно, но решение своё менять не собиралась. Не в её характере метания. Решила улететь, шансов ему никаких не давая, так и поступит. Главное было на уговоры не поддаться, а уговаривать Пчёлкин начнёт, в этом не сомневалась. Просить будет с ним остаться, свидание выбивать. Главное в глаза ему не смотреть. Точно ведь знала, что против глаз голубых бессильна. Не смотреть. Повторяла в голове фразу одну, рядом с группой поддержки его поджидая. Космос переживание девушки будто чувствовал и сам вместе с ней нервничал. -Я свободен? -Да, поздравляю с освобождением и первой условкой – Девушка улыбнулась натянуто, руку на плечо Пчёлкину подошедшему положив. Тот одним взглядом друга долговязого заставил на пару метров отойти, чтобы наедине с адвокатом остаться. Порыв в объятиях её сжать внутри давил. Слишком много глаз ненужных, за карьеру переживал не меньше, чем сама Катерина. -Кать, может отметим твою победу и мою свободу? -Нет, наши отношения, деловые и все остальные, которые ты успел себе придумать, заканчиваются здесь. Постарайся больше ни во что не вляпаться и впредь более тщательно подходить к выбору своих ночных нимф. -Говоришь так, как будто мы больше не увидимся. -Так и есть. Завтра утром я улетаю обратно в Петербург. Удачи тебе в твоей безответной любви, Пчёлкин – Бровки хмуря с безжизненной улыбкой, какую всегда носила, когда они тему про Ольгу заводили, на каблуках развернулась – Прощай. Вслед уходящей девушке смотрел неподвижно. Бесчувственность её проклинал, с желанием догнать борясь. От холода мерзкого замерзал до озноба. Может, к лучшему. С глаз долой — из сердца вон. Не будет видеть, со временем совсем забудет. Оленьку любимую встретит, на любую другую женщину переключиться и забудет. Обязательно забудет. Сколько только времени ему потребуется, сам не знал. Вариант самый простой от внезапных нежных чувств избавиться нашёл. Лучший способ выбросить из головы одну женщину — поместить туда другую. Труда не составило потенциальную жертву обнаружить. Уже вечером Пчёлкин друга на наркотики за время его отсутствия подсевшего прихватил и в клуб направился. Самый злачный из всех, которые ему приходилось посещать, но при том самый дорогой. Цена здесь завышена была, потому что девочек всех отбирали тщательно, за здоровьем каждой следили, что ему не мало важно было. Глаза растёр устало. Дёрнулся под нос себе что-то матерное пробурчав. Расслабиться не удавалось, как не старался внимание на девушку между ног его устроившуюся переключить. На друга темноволосого глянул, между ног которого другая стриптизёрша сидела. -Кос, а она там же на даче живёт? -Не-а, там только батя с псиной. Она в городской квартире. -Адрес знаешь? -Знаю – Холмогоров пятерню на голову блондинки положил, обратно к себе её припечатывая. Усмехнулся чуть губой верхней дёрнув – А ты чё это вдруг так заинтересовался? Того что-ли? -Что «того»? Отблагодарить просто хочу. Веки прикрыл медленно. Перед глазами образ женский возник с улыбкой нежнейшей. Никогда за собой подобного не замечал. Вставал порой перед глазами образ Оленьки любимой, когда с другими женщинами бывал, но лишь в качестве фантазии. Сейчас всё иначе было. В целом не мог реакции дать на действия девушки. В голове только одно было. Одна. Навязчивая идея, от которой избавиться не удавалось. -Скажи адрес. -Так не заблудишься. В высотке на Кудринской консьержке денег сунь, она тебя до квартиры доведёт. Язык не сотри, когда благодарить будешь. Пока Космос над своей двусмысленной шуткой хохотал, Пчёлкин стриптизёрше из портмоне денег сунул за работу неоконченную и штаны застёгивая к выходу из здания направился. По столице мчался воодушевлённо. Запал проходить стал, когда в дом зашёл. Плёлся по лестнице по пути консьержкой указанному. Лифт по закону подлости сломался именно сегодня, будто специально возможность всё обдумать лишний раз ему высшие силы позволяли. Возле двери стоял с мыслями собираясь, пока дерево кожей оббитое не распахнулось и девушка перед ним не явилась с руками на груди скрещенными. -Привет. Ещё раз. -Только не говори, что ты уже успел кого-то изнасиловать. Я не переживу ещё пару месяцев в СИЗО мотаться каждый день. -Нет. Я просто хотел… Поблагодарить. -Не вижу что-то благодарственной бутылки коньяка и конфет – Замешкался в пороге стоя. В голове всё складно получалось. Катерина в его представлениях должна была на шею ему кинуться сразу, целовать начать, воссоединению радоваться. Она вместо этого с небес на землю Пчёлкина опустила быстро и безжалостно. Мялся с ноги на ногу, как первоклассник на линейке, пока девушка не рассмеялась как-то по-доброму – Голодный? Я ужинать собиралась. -Есть немного. -Разувайся, проходи на кухню. Взгляда не отрывал от шатенки в глубине коридора скрывающейся. На кухне очутившись обстановку оценив бегло снова на Катерину глядеть начал. Без туфель и нарядов строгих, в простых домашних шортах и футболке размера на четыре её самой больше она ему казалась особенно красивой, до невозможности уютной. Не мог глаз оторвать, даже когда тарелка перед ним на столе оказалась, а девушка место напротив заняла ножку на стул поставив. -Смотри в тарелку, пожалуйста. Я не могу есть, когда на меня так пялятся. -Ты очень красивая. -А ты всё-таки очень пьяный. Тебе сейчас и Баба Яга красивой покажется. -Неважно сколько во мне алкоголя, ты всё равно будешь красивой. -Я немного не твой типаж, не находишь? – Кусок котлеты дожёвывая, она голову к плечу склонила. Брови свела задумчивость изображая вселенскую – Тебе рыженькие нравятся. Суворова, Сурикова. Обе рыжие. И на фамилии, видимо, фетиш. -Ну, во-первых, Сурикова уже четыре года Белова. Во-вторых, она не совсем чтобы прямо рыжая. -Может, ты поедешь к Белову и поговоришь с ним о его жене? Мне кажется, ему это будет интереснее, чем мне. Сколько ты в неё влюблён? Пару лет точно? -Пять. -Пять. За ним повторила отрешённо. Аппетит улетучился куда-то вместе с улыбкой. Максимум усилий прилагала, но даже отдалённо похожую эмоцию выдавить из себя не могла. В глазах защипало раз сороковой за день. Думала ничего уже не осталось там, нечем плакать больше, но слёзы подкатывали и вот-вот политься готовы были. Хихикнув истерически она со стула встала к окну отходя. -Чё ты здесь делаешь? Я не понимаю. Отблагодарить хочешь? Иди ты на хер со своей благодарностью, правда. Свали, пожалуйста. -Кать – Рядом с шатенкой встал, ладонь на плечо подрагивающее кладя. Катерина руку его с себя скинула. Лицо отвернула. Знала, что если хоть секунду на него посмотрит, не сможет слёзы сдерживать – Я не это имел в виду. -Плевать. Уйди. -Почему ты не хочешь дослушать? -Потому что не хочу. Имею право не хотеть тебя слушать? Имею. -Развернись на меня. -Не хочу. Ты понимаешь слово «нет»? Не уйдёшь сам, вызову ментов, скажу, что ты проник в мою квартиру и пытался изнасиловать. В этот раз точно сядешь. -Тарелки со стола не забудь убрать, а то как-то не правдоподобно – За руку дёрнув Пчёлкин девушку лицом к себе развернул. Не успела она среагировать и дорожки на щеках мокрые смахнуть. Пальцем большим осторожно слезинки стёр, подбородок второй рукой придерживая – Я не стою твоих слёз. Никто не стоит. -Я плачу не из-за тебя, а из-за своей тупости. Я — дура, подумавшая, что могу быть правда кому-то интересна. Но ты здесь не ради меня, а потому что там, где действительно хочешь быть, тебя не ждут и никогда ждать не будут. -Нет, не так. Я здесь, потому что там, где был, не мог думать ни о чём, кроме тебя. И ты мне правда интересна, правда считаю тебя очень красивой. Ты не глупая, не дура тем более. Потому что подумала, что нравишься мне и в этом была права. Ты мне нравишься. -Получишь то, зачем пришёл, перестану нравиться. -И зачем же я пришёл? Секс? Сомневаюсь, что меня там можно чем-то удивить, но даже если это был бы лучший секс в моей жизни, он не стоил того, чтобы бросить друзей и проехать пол города. Просто если ты улетишь утром, я никогда не смогу себе простить того, что даже не попытался. Поэтому приехал. Теперь мне будет легче, хотя-бы попробовал. А вот ты потом начнёшь винить себя, потому что не дала мне шанса. Может, у нас что-то получится. -Как ты предлагаешь за одну ночь понять, получится или нет? -Никак. Поэтому хотел попросить остаться на лето в Москве. Попробуем, если не получится — разбежимся по разным городам, забудем. Дел новых у тебя пока нет, рваться в Петербург незачем. Что мешает? -Ничего не мешает. Я останусь. Но только, чтобы убедиться в своей изначальной правоте, потому что у нас нихрена не получится. -Не зарекайся. Девушка ладонями волосы тёмные пригладила после того, как остатки слёз с лица стёрла. Глазами по кухне бегала, кивая медленно, как болванчик, будто что-то важное обдумывала. С места неожиданно сорвавшись в сторону шкафов навесных двинулась. Ростом природа Катерину не наделила, потому она стул к гарнитуру пододвинула предусмотрительно. На подставку импровизированную взгромоздившись один из самых верхних шкафчиков приоткрыла. Внимательно всё содержимое изучив выбранную стеклянную бутылку в руке недолго покрутила, пробку пытаясь выкорчевать. Спустя несколько минут труда та в угол комнаты отлетела с характерных звуком. Девушка не медля к горлышку приложилась. -Тише-тише – Пчёлкин коньяк знакомый завидев к ней подошёл с глазами от удивления расширившимися – Ты говорила, что не пьёшь. -Я сказала, не бухаю. Это разные вещи. -Треть бутылки, Катя. Тебя щас развезёт, что я с тобой делать буду? -Тоже самое, что и с трезвой. Чуть на стуле покачнувшись она с высоты на мужчину смотрела взглядом как-то сразу немного окосевшим. Слишком заметно по ней было отсутствие пристрастия к алкоголю. Пчёлкин после неудачной попытки бутыль забрать смиренно на руки девушку подхватил и на пол опустил. Если с высоты своего роста упадёт, вероятность пробить голову у неё уменьшиться втрое. За голову шатенки он переживал сейчас больше всего на свете. За то в частности, как утром она от боли похмельной в черепной коробке страдать будет, а ему придётся таблетки подносить. -Зачем? Просто ответь на вопрос. -Трезвой я тебя уже не выношу. -Уйти? -Нет – Катя вплотную почти к нему подойдя голову запрокинула, чтобы в глаза заглянуть. Улыбка игривая в сочетании с глазами поблёскивающими хоть и шла ей невероятно настолько, что устоять сложно было, но хорошего сулила мало. А ладошка внезапно на груди его оказавшаяся только больше напрячься заставила. -Нееет, даже не думай. Протрезвеешь, вернёмся к этой идее, а пока забудь. -Я ещё не настолько пьяна, чтобы не контролировать свои действия. Для храбрости даже не помешает. -Потом скажешь, я твоим состоянием воспользовался. Не будет такого. Именно этот план в её голове пятнадцать минут назад возник. Напиться, чтобы стеснение убрать в себе окончательно, первой к нему приставать начать. Думала, клюнет, а на утро сможет из квартиры и из жизни его навсегда выкинуть. Благородство не понятно откуда взявшееся включил, план надёжный с треском разрушая. Надежду не спешила оставлять. Последней она умирает, как известно. На ходу стратегию поменяла. Теперь по схеме новой напиться должны были оба до состояния такого, чтобы он про принципы забыл. Бутылку мужчине протянула. Не мог его коньяк десятилетний не привлечь. Предложение с охотой принял и пару глотков крупных сделав обратно за стол уселся к толчёнке недоеденной возвращаясь. -Если хочешь меня споить до беспамятства, то бутылки будет мало. Доставай ещё. Выругавшись матом звучным Катя на мужчину посмеивающегося смотрела со злобой наигранной. Победе своей он радовался по её мнению рано слишком. Отступать не собиралась. К ящику с запасами вернулась молниеносно, бутылку другую уже на стол выставила и напротив него уселась. -Достаточно? -Вполне. Но ты пьёшь со мной. Хочешь напоить, переспать, выпнуть меня на утро и забыть, как страшный сон, так пускай мы хотя-бы оба не будем ничего помнить. -С горла пить будем или рюмки достать? -Не чужие люди всё-таки. Конечно, с горла. -Презервативы есть, надеюсь? -Есть – Из кармана брюк ловко небольшую картонную коробку на стол выкинул усмехаясь – Боишься, что ещё лет восемнадцать не сможешь от меня избавиться? -С твоим образом жизни больше боюсь, что пол жизни буду пороги венерологии оббивать после этих пятнадцать минут посредственного секса и умру от СПИДа тебя вспоминая. -Каждый раз удивляюсь, как тебе ещё никто не вломил за твой базар – Подбородок на опору из кулака своего положил, локтем на стол облокотившись. Страшно самому было, что даже в этом своём обличие сучьем она внутри всё трепетать заставляет, но не от злости вовсе. -Хочешь быть первым? -Предпочту другой способ закрыть тебе рот на пятнадцать минут, Катюш. -В твоих мечтах, Витюш – Катя фыркнула с гримасой недовольной к бутылке потянувшись. Игра началась и позиции сдавать она не собиралась ни при каких обстоятельствах.