Часть 6

Руки бёдра до боли сжимали. Чуть большую силу применить, наверняка хруст бы раздался и костяшки переломались. Шатенка за край стола пальчиками пыталась удержаться, голову назад на плечо мужское запрокинув. Крайне скептично обычно относилась к чужому запаху, редко кто ей парфюмом мог угодить, а уж об аромате тела речи и не шло. Сейчас же в кожу человека, со спины её крепко держащего, она полностью зарыться хотела. -Ты же не будешь завтра на заседании раздеваться и синяки всем показывать? Их там всё равно не примут за доказательства – Мужчина на ухо шептал, губами хрящик задевая. -Мне просто интересно с какой силой ты её держал, что следы ладоней почти полностью отпечатались. -Личный интерес? -Следственный эксперимент – Катерина бёдрами вильнула об него потеревшись. Почувствовала, как усмешка сползла со вздохом тяжёлым. -Чё ты творишь? -Провожу досудебное расследование. Подсудимый, вы упираетесь мне в ягодицы остатками своего достоинства. -Готов поспорить, у вас, сторона защиты, трусы тоже нихрена не сухие. -На мне их нет – Закашлялся руки выше по телу к груди поднимая. Губы вытянул тихий свист издавая – Не вздумай. Не нужно портить впечатление о себе. -Чего? -Ну может мне не понравится и весь твой образ разрушится. Как прикажешь с честными глазами завтра на суде рассказывать о твоих божественных сексуальных способностях, если я попробую и мне не понравится? Настолько хорошо врать не умею, извини. -А с чего ты решила, что тебе не понравится? -По статистике мужчины, у которых большое количество партнёров, на самом деле не так уж и хороши в сексе. А партнёров много не потому что они мастера своего дела, а потому что на второй раз никто не соглашается. -Какая ж ты сучка – Вымученно глаза закатив, он мысленно цифры начал складывать, чтобы злость усмирить, в шею ей не вцепиться и не придушить случайно. -Попала что-ли? Извини, не хотела. -Ты будешь кричать и умолять остановиться. -Ну-ну – Пчёлкин талию со всей силы сжал и к себе её со спины прижал так резко, что шатенка взвизгнула тихо. Хоть и был за стеночкой прикормленный бандитскими деньгами старший лейтенант, но понимала, услышать их хоть кто мог – Размер значения не имеет, если ты не умеешь этим правильно пользоваться. Можешь не пытаться что-то доказать. -Ещё слово и меня точно посадят за изнасилование, клянусь. -Заткнуться? -Да уж будь добра, за тебя сидеть не собираюсь. Катя руки с себя скинула и лицом к нему развернулась на стол почти усевшись. Глаза сами вниз по напряжённому телу проскользили, дольше дозволенного нормами всякого приличия на выпуклости в трико задерживаясь. Вид невозмутимый сделала, будто отношения к происходящему никакого не имела. Смешок подавив, девушка в глаза его заглянула. Похоть испарилась куда-то. Нечто другое видела. А может просто разглядеть в голубизне затягивающей пыталась то, что так найти там хотела, но чего на самом деле не было к ней никогда и не будет. Чувство, которое он к другой женщине испытывал. К той, которую она до какого-то жизни периода могла уверено подругой назвать. Сама для него всего лишь тело желанное. Весь интерес пропадёт после того, как вкус своей победы ощутит ещё одну женщину в коллекцию заполучив. Удивлялась порой на балкончике квартиры в обнимку с собакой сидя тесноте мира. Угораздило ж его влюбиться в Ольгу. Или как она сама с детства соседку по даче кликала Ольку. Думы эти в голове болью ощущались не просто мигренью лёгкой. Болью неутолимой никакими препаратами. Как будто муха назойливая над ухом жужжала постоянно, но тут же сама испарялась временно, когда воспоминание о замужестве соседки всплывало. Как не старалась Катерина муху ту отогнать, не удавалось ничего. Недавно даже осознала, что и на мальчика соседского глазами другими взглянула. Если по началу в редкие приезды Ванечка ей просто озорным мальчишкой казался, сейчас ничего в нём не видела, кроме волос светлых и глаз голубых на небо безоблачное похожих. Сама себя отрезвляла, вспоминая, что Олька ребёнком была светловолосым и с возрастом только порыжела, да и у Белова, насколько помнила по фото, глаза голубые. Не могла уж та Оля, которую она много лет знала, мужу изменить. Та Оля всего боялась, как огня и судя по встречам последним изменилось в ней мало. За что ж её любить можно? -У тебя мокрые глаза. Почему ты хочешь заплакать? -Аллергия на цветение, всё нормально – Пчёлкин недоверчиво плеч коснулся костлявых из под шифоновой блузки просвечивающих и ко лбу недовольно сморщенному губами прижался. Он для Катерины книгой прочитанной уже казался, но интерес от каждой странички новой не пропадал от чего-то – Волнуешься? -Немного. Кто знает, может, меня через недельку этапируют. -Поверь, я сделала максимум, чтобы этого не произошло. -Знаю – Девушка голову не плечо ему положила торс руками крепко обвив. Хоть и знала об опасности отношений столь тесных, ничего с собой поделать не могла. Помнила, было что-то в той клятве адвокатской, которую пару лет назад давала, про границы с подзащитным. Точно было и наказание за нарушением правил следующее тоже читала. Но ради эмоций во время объятий с Пчёлкиным просыпающихся позволяла себе на короткий срок о запретах забыть – Что ты чувствуешь? -Опять пытаешься залезть мне в голову? – Годами думала, что на проявление чувств, которых он так добиться желал, не способна больше. Оказалось, есть в глубине души ещё что-то человеческое, к теплу и ласке тянущееся - С тобой почему-то очень спокойно. Но даже не думай о том, что у тебя сейчас в голове. -Очень хочется. -Борись со своими желаниями. -Не могу. Я слишком слабохарактерный – Подбородок пальцами подцепил мужчина, усмехнувшись губ приоткрытых коснулся мимолётным поцелуем. Катерина отстранилась с улыбкой искренне нежной, той самой от которой ямочки на щеках появлялись, каждую клеточку в его теле будоражащие – Улыбка у тебя, конечно, сногсшибательная. -Прекращай делать мне комплименты. Мы зашли слишком далеко. -Почему не попробовать зайти ещё дальше? Тебя же тоже тянет, я вижу. -Обсуждали уже этот вопрос, могу повторить ещё раз. Твоей шлюхой на ночь я себя не вижу, из тюрьмы ждать не собираюсь. -А если не на ночь? Пчёлкин носом по щеке её водил щекоча. Нравилось ему, как шатенка от любого проявления нежности с его стороны ласковой становилась настолько, что сама, казалось, в свою сахарность чрезмерную не верила. Так не верила, что зубы от этой сладости сводило и Катерина их показать стремилась, хоть получалось откровенно плохо. Продолжала обнимать от поцелуев уклоняясь без особого энтузиазма. –Ну хватит, сейчас зайдёт кто-нибудь. -Да никто сюда не зайдёт. Если что скажу, домогался, а ты пыталась дать мне отпор – Чуть за талию приподняв, он на стол девушку полностью посадил. К губам прижался в очередном поцелуе. С первого раза достаточно расковано начал себя ощущать, чтобы без стеснений и раздумий, уже как-то по-свойским адвоката своего целовать – Какая ты красивая. -В твоём вкусе? -Абсолютно. Понимаю теперь, почему старлей на тебя сразу повёлся, Юрца охмурила. Ты, твоё тело, губы — это блять эталон секса – Руки тело шатенки исследующие с трудом остановил. Чуть назад отступил, дистанцию восстанавливая. Будто почувствовал напряжение от девушки начавшее исходить после слов произнесённых. Ко лбу губами прижался, ладонями лицо держа – Дело не только в сексе. Ты в целом очень интересная, умная и только потом красивая. -Мне плевать, что ты обо мне думаешь – Со стола Катерина спрыгнула с физиономией равнодушной. Следа никакого не осталось от улыбки, обычная статичная холодность, которая ей в рабочих вопросах была присуща – У меня много дел перед судом. Пора домой. -Кать, ну ляпнул не подумав. Куда ты? -Зато это было честно. Трахаться с тобой здесь не собираюсь, как минимум не стерильно, как максимум не планирую в целом раздвигать перед тобой ноги, уже обсуждали много раз. -Не собираешься? Если бы ничего не сказал, ты была уже на готове. -Пизди поменьше в следующий раз, может, повезёт. Грубость, резкость. То, что отпугивать должно от женщин, его в Царёвой только больше привлекало. Нравилось, когда она бесилась с пол тычка, а он одним руки касанием пыл усмирял. Сейчас вот только ничего не помогало. Путь к выходу собой загораживал, но прорывалась всё равно. -Я не то имел в виду. Ну постой. -Научись формулировать свои мысли, тебе очень пригодится это умение завтра на суде. -Кать. Кать – На пути вставал, девушку останавливая. Руками хватал. Бесполезно против танка напролом прущего – Это не значит, что я тебя воспринимаю только для секса. Нет, ты… -Пчёлкин, уйди с дороги, пока конвой не позвала. Мне по барабану, как ты меня воспринимаешь. Я вот тебя, если хочешь знать, воспринимаю своим временным кошельком, из которого можно бабки качать мои честно заработанные, потому что я тебя из задницы вытаскиваю и иногда приятно время провести, пока ты не начинаешь мне в душу лезть. -Спасибо, конечно, что спросила, но я не хотел этого знать. Лучше было, пока ты молчала. -Вот видишь. Мы оба не умеем выбирать слова. Может, тогда лучше говорить только по делу, а не о всякой херне? Не пытайся ты у меня в голове рыться, пожалуйста, тебе самому только хуже будет. Я грубая, резкая, злая, бездушная, циничная, не способная на чувства. Тебе это не нужно. Потерпи до освобождения, найди себе спокойную девушку, чтобы она тебе в рот заглядывала. Жену у друга своего отбей в конце концов. Да, знаешь, вы были бы идеальной парой. Одна амёба без намёка на собственное мнение и хоть какое-то проявление характера, второй любитель поковыряться в чужих проблемах, только бы свои не решать. -Задевая то, что мне дорого, ты задеваешь меня – Злобой наполнились ужасной, какой давно не испытывала. Ещё что-то скребло, чему Катерина вырваться не давала. Будто затрещину ей влепил с силой убийственной – Надеюсь, мой неудачный комплимент и твои оскорблённые чувства не станут помехой для твоей работы. -Мои эмоции никогда не влияют на качество моей работы. Увидимся завтра на суде. Домой возвратившись Царёва на кровать рухнула в подушку лицом. Слёзы невыплаканные ещё в машине догнали, а теперь, когда таксиста мешающего не было и вовсе потоком нескончаемым лились. Выла до хрипа от боли всё внутри раздирающей на куски. О том ли отец ей твердил, когда течению поддаться просил? Поддалась и что с того хорошего заиметь получилось? Хуже только становилось, потому что теперь она отчётливо картину видела. Каждую ночь в подушку плакала. Сначала от безуспешных попыток из водоворота выплыть, теперь от того, что всё не так красочно оказалось, как ей хотелось. Утром как ни в чём не бывало проснулась. На суды всегда наряды строгие выбирала, не соответствующие стилю обычному. Ни деловое платье обтягивающее ниже колен, ни макияж синяки после бессонной ночи не скрывали. Впрочем все это могли списать на волнение перед сложным судом. Для неё он сложным не казался. В безоговорочной победе уверена. Сложность вся в подзащитном концентрировалась. Смотреть на него спокойно не могла, выть хотелось постоянно. Не понимала чувство для себя новое совершенно. Забытое скорее. Тоска. Слишком мало времени им вместе отмерено оказалось. Хоть сама все усилия приложила к его освобождению скорейшему, воспринимала ситуацию болезненно. Выражение поняла избитое. Кошки на душе скребли от того, что он вскоре больше за руку не возьмёт и не поцелует. Весь процесс Пчёлкин от девушки взгляда пристального не отрывал. Некомфортно за решёткой себя ощущал, ещё более тяжело становилось от того, что она в его сторону не смотрела. На то списывал, что место стороны защиты так располагалось. Не выворачивать же голову ради взгляда на него, чтобы за спину свою посмотреть. Каждую секунду свободную спину её прожигал. Понять не мог во время речи защитницы, казалась ему краснота на белках глаз зелёно-карих или в самом деле у неё капилляры на склерах полопались. Если и так, то от ночи бессонной над материалами дела не иначе. Не могла ведь она о ссоре вчерашней переживать. Это он себе места не находил, слова извинений по несколько раз в голове прогнав. Будет разве такая сильная Катя о нём переживать. В камеру свою вернувшись один всего вопрос задал вместо миллиона ответов заготовленных. Мысленно перед ней извинялся за каждое слово неосторожное, вслух произнести не решался. -А я что-то не понял, меня же за другое сюда приволокли. Почему мне сейчас говорят, что приговор будет по другой статье? -Потому что я выполнила свою работу. Нет состава преступления — нет статьи. Благодаря успешному адвокатскому расследованию, моим долгим муторным беседам со следствием и потерпевшей, из изнасилования мы получили добровольное соитие с причинением вреда здоровью средней тяжести – Царёва руками в воздухе взмахнула, как волшебница из мультфильма. Сама внешне сейчас больше не на фею, а на измученную ведьму походила. Капилляры взаправду полопались устрашающе, голос чуть подсел с хрипотцой прокурено-больной, платье это чёрное длинное хоть фигуру подчёркивало, но воротник и манжеты белые страха от вида одного добавляли - Отделаетесь лёгким испугом и моральной компенсацией. Ну или условкой, там как пойдёт. -Серьёзно? -Вполне. Юрий вас задалбливал последние пару недель, чтобы не дать мне развалить дело и переквалифицировать статью. Не вышло, как вы могли заметить по словам судьи и прокурора. -Ты — чудо, Катька – На эмоциях за талию девушку поднял и над полом прокружил. Совсем о недавней ссоре будто забыл, но судя по выражению лица шатенки, она помнила весь диалог посекундно. Невозмутимая, неприступная, надменная. Такая же, как все четыре часа до сего момента. На пол поставил осторожно. К плечику потянуться стоило, девушка сразу от него отстранилась на каблуках назад отплыв – Мне нужно извиниться за вчерашнее. -Не извиняйтесь. Я задела то, что вам дорого, вы выставили рамки. Будь у меня какой-нибудь дорогой сердцу человек, тоже бы защищала его перед остальными людьми. Рада, что вы довольны моей работой, потому что хочу получить вторую часть денег. Последнюю отдадите после вынесения приговора, а пока напишите для Космоса Юрьича расписку, он выдаст мне мою заработанную сумму, между собой потом сами рассчитаетесь. -Перешли на товарно-денежные отношения? -Они изначально были такими. С меня услуга, с вас деньги. Как очень дорогая проститутка, но без секса да и удовольствие сомнительное, учитывая мой паршивый характер, который вам пришлось терпеть. -Кать… -Расписка. Мне нужны мои деньги. На лишние разговоры нет времени, у меня завтра тяжёлый суд, нужно подготовиться, чтобы качественно выполнять свою работу. За руку остановил, но девушка моментально запястье вырвала. Так смотрела, будто он пустое место и от мебели немногочисленной в комнате мало чем отличается. Сквозь него глядела безразлично. -Ещё раз извини. Не стоило говорить тебе подобное, особенно перед судом. -Не за что извиняться. Я знала, что делаю и что говорю. Перед судом даже лучше, меня отрезвило, спасибо. Оба вовсе не о неудачном комплименте говорили. Хотела уж смягчиться в глазах напротив капельку беспокойства найдя. Стоять продолжала ровно, неподвижно. С равнодушием в воздухе витающим. -Кать, я имел в виду другое. Ты так много для меня сделала. -Это моя работа. Всё или ещё что-то хотите сказать? -Хочу. Ну ляпнул не подумав, ты сразу в позу встала, «выкать» начала. В чём проблема, Кать? -В том, что я для вас, обвиняемый, не Катя и тем более не Катюша. Сторона защиты, Катерина Михайловна, лично для вас могу быть гражданкой Царёвой. Без фамильярностей, пожалуйста. -Вот так, значит? -Да, вот так. Я проявила слабость, больше не буду – Усмехнулся Пчёлкин еле слышно. К себе за шею её притянул. Никакого сопротивления девушка не показывала, как и обычно. Отличие в том было, что ответа на поцелуй найти не удавалось. Как статуя замерла, пока он не понял, что занятие это бесполезно и шаг назад не сделал – Поцелуй — это измена? -Да. К чему вопрос? -Не изменяйте себе и своим чувствам. Авось повезёт в вашей безответной любви, как же вы ей потом в глаза смотреть будете? Не простит, что вы целибат не держали и на других девушек падки были. Ждите свою единственную, раз она вам так глаз радует, счастье приносит одним существованием. -Ты сразу знала, что я люблю Олю. Раньше тебя это не напрягало. -Не было никаких признаков вашей любви. Может разве влюблённый мужчина с другой женщиной себя так вести? Мне казалось, не может. Была не права, я очень плохо, оказалось, разбираюсь в мужской психологии, вы сообщили о своих чувствах, не смею больше тревожить. -Говоришь, как в семнадцатом веке. -В семнадцатом веке, уверена, людей подобные вопросы не интересовали. Князья друг друга на дуэль вызывали за даму сердца, а вы в сторонке отсиживаетесь, смотря на то, как ваша зазнобушка с вашим другом брак строит. Что ж вы за неё не боретесь, если она так вам дорога? -Дружба важнее. -А может, вы просто боитесь, что Ольге вы с такой репутацией, прошу простить за столь грубое выражение, на хуй не упали? -Не борщи. -Попала. Ну вы подумайте, как ситуацию исправить и переходите уже к действиям. Не пудрите мозги себе и мне тем более. Увидимся завтра на суде, до свидания.