Часть 11

В сознании мутном находясь, Катерина изъявила желание самостоятельно до больницы идти. Мол не беспомощная. В руках Пчёлкина ей, конечно, куда комфортнее было, чем на своих двоих, но излишняя самостоятельность даже на последнем издыхании покоя не давала. Голову тяжёлую на предплечье мужское положила, медленно глаза прикрывая. Медсестра до шатенки дотронуться попыталась, но та отпрянула шугливо за спину широкую прячась. -Вас нужно осмотреть. -Нет. Поехали домой, пожалуйста. Катерина мужчину за руку потянула в сторону выхода. Только теперь она следы крови на рубашке белоснежной разглядела. Разряд тока по телу бегущего почувствовала. Боль в каждом миллиметре ощутила, голова закружилась со скоростью во много раз скорость света превосходящей. За плечи Пчёлкина схватила, опору под ногами теряя. Подумала, обморок настиг. На самом деле мужчина её в сотый за сегодня раз на руки поднял. -Боишься? – Девушка кивнула неуверенно. Боялась ли боль головную этим вызвать или слабость свою показать. -Не уходи. -Я могу пойти с ней? – Даже отрицательный ответ врача для Пчёлкина бы не стал помехой. Катя хотела, чтобы он был рядом. Остальное не имело значения. Мир перевернёт, но не оставит. -А вы? -Жених – Осторожно бросила, глаза закрыв, чтобы реакции его не видеть. Вместо возражений новой должности присвоенной, он в лоб её поцеловал аккуратно настолько, будто боялся любым прикосновением разрушить. -Я рядом. Присутствие Пчёлкина для девушки жизненно необходимым казалось. Будто если он хоть на мгновение перестанет держать за руку, Катя рассыплется пеплом по больничным кабинетам. Она не помнила ни приезд отца, ни то, что именно делали врачи. Помнила только успокаивающий нежный взгляд голубых глаз и как в объятиях крепких отключается окончательно. Царёв после первого звонка в больницу к дочери сорвался. Последние минуты в сознании лишь застать успел. Молча сидел в палате вторые сутки. В редкие перерывы между беспокойством собственным подмечал беспокойство мужчины, которого дочь упорно другом продолжала называть, хоть очевидно было, друзьями они никогда не являлись. -Спасибо вам за то, что спасли мою дочь. Врачей ей хороших обеспечили, палату. -Не за что благодарить. Если бы я не уехал, ничего бы не произошло – Пчёлкин пальцы женские в своей руке перебирая, на мужчину в очках взгляд поднял виноватый – Я должен был её уберечь. Извините. -Если вы всё ещё здесь, то она для вас нечто большее, чем просто друг и что-то значит в вашей жизни. Кто для вас Катя? -Катя для меня – Лоб потёр, кривясь. Как бы банальное «всё» не выдать, пускай это и правдой было – очень много значит. -Хорошо. Надеюсь, её быстро вылечат. -Да, я тоже. Пойду, пожалуй, переговорю с врачом. Пчёлкин к главному врачу в кабинет поплёлся вовсе не за тем, чтобы лечение Катерины обсуждать. Его куда больше волновал другой вопрос, связанный со здоровьем девушки. В бумажки, на которых полный развёрнутый анализ крови напечатан, глядел с видом невозмутимым. Словно взаправду что-то понимает во всех этих цифрах. После объяснений врача лицо ладонями закрыл нечто похожее на громкий рык издав. -Просто скажите, что им ничего не угрожает – Шипел злобно. Голова от всех терминов кипела, ему они ни к чему были. Самое важное хотел услышать. -Катерина Михална быстро восстанавливается, через неделю-другую выпишем и ей потребуется только домашний уход. -Уход обеспечу. Вы другой вопрос избегаете. -Я так полагаю, что отец — вы? – Хотел Пчёлкин бросить в старика что-нибудь потяжелее или язвительную фразочку выкинуть в духе: «Ну не вы же», но сдержался. Кивнул лишь с выражением лица намекающим на глупость вопроса – С плодом всё в порядке, беременность удалось сохранить. Если Катерина Михайловна захочет, сможет выносить и спокойно родить. -Захочет. -Заставите? – Душку очков закусил, прищуром старческих глаз бандита изучая. -Я по вашему кто? Попрошу, настаивать не буду. Только есть одна просьба. Я сам сообщу Кате о беременности. Постарайтесь пока скрыть от неё эту деталь – Купюры зелёные из бумажника достал. -Хорошо. Но не затягивайте до срока, когда будет поздно делать аборт. Она, возможно, не захочет этого ребёнка. -Какой срок? По моим подсчётам должно быть три-четыре недели. -Пять недель. -С первого раза что-ли – В воздух бросил, глаза закатывая. -Вы счастливый человек. С первого раза дети не получаются даже у тех, кто их очень хочет. -А мне вечно больше всех везёт. Удачливый, знаете ли. -Желаю удачи в беседе с Катериной. -Пошёл ты, козёл – Под нос себе пробурчал кабинет покинув. Глаза растирал устало, пытаясь с мыслью свыкнуться об отцовстве своём. Ход разговора предстоящего представлял. Ком сглотнул нервно. Обернулся на касание к плечу своему. Руку протянутую пожал, друга приветствуя. -Как она? -Да нормально, вроде. Спит постоянно, на процедуры только просыпается и поесть. -Сильно он её судя по хате – Космос пакет с чистой одеждой вперёд протянул – Чё такой гружённый? -Кос, я двое суток не спал, как думаешь? -Я тебя видал уставшим и не раз. Тут ещё что-то есть. Колись. -За неё волнуюсь. Найду падлу, закопаю заживо. Сначала отхерачу до неузнаваемости, а потом закопаю. -А у вас серьёзно всё с Катей? Просто на тебя не похоже так долго с одной. Да и вообще это отличается от всех твоих прошлых отношений. -Серьёзнее некуда. Катя беременна. -Реально что-ли? От кого? – Посмотрел на Холмогорова, как на с Луны упавшего. Порой действительно вопросы такие задавал, будто вчера родился – И что думаешь теперь делать? Ты же детей не особо любишь даже чужих и на пятнадцать минут, а тут свой ребёнок навсегда. -Женюсь, если согласиться. -А если нет? -Её «нет», значит — «да». Просто надо чуть поднажать. Она мне изначально тоже говорила, что у нас нихера не будет и под меня никогда не ляжет. По итогу мы с освобождения моего каждый день вместе. -А чем ты думал, когда в неё без… ну – Ладонью о руку стукнул тысячу слов заменяя. -Хуем – По голове своей постучал. О действие этом пожалел в следующую секунду. Боль ото лба до затылка растеклась - Башкой, Кос. Думал, что если случится, то с ней я готов к детям. От неё хочу. - От Таньки, значит, не хотел? На аборт её отправил. -Это когда было? Три или четыре года назад? – Пчёлкин вздохнул измученно. Глаза закрыл, руками лицо растирая – Влюбился. Как баран последний, влюбился, понимаешь? А она взаимностью не отвечает. Вроде, всё есть. Живём почти вместе, даёт, когда захочу, готовит ужины там, завтраки, нежность минимальная, всё есть. Не любит она меня и не полюбит. -Почему так думаешь? – Головой покачал гружённой вместо ответа на вопрос. -Ты чё здесь делаешь?! – Пчёлкин за грудки подошедшего схватил. К стене его припечатал, затылком об стену стукнув – Тебе чё сказано делать было? -Пчёл, он машину под Воронежем кинул и… -И дальше ты, сука, должен жрать землю, чтобы выйти на след. Вынюхать, но достать мне эту падлу живым. По лицу бил мужчину, который не сопротивлялся действиям даже. Пчёлкин его выше по рангу и все удары он должен стерпеть. Злость всю на подчинённом вымещал. На возгласы Космоса и медсестёр набежавших не реагировал. Один лишь голос отрезвил. Слабый, нежный, вовсе не испуганный. -Витя – Пчёлкин тут же обернулся от избиения Макса оторвавшись. Пакет со своей одеждой подобрал и быстрыми шагами к девушке подошёл. Немой вопрос в глазах голубых считав, она плечами пожала – В туалет вышла. Я не беспомощная. -Тебе лежать нужно. Больно ходить? Ответа не дождавшись, на руки Катерину поднял. В палату занёс и на кушетку погрузил так ловко, словно она не весила ничего. Разговор не ладился совсем. Катя на своей кушетке сидела. Ноги под себя подобрала. Старалась изо всех сил внимание на раздевающегося до трусов Пчёлкина не обращать. Не получалось хоть бы хны. Глаза закрывала, а в сознании память его образ обнажённый собирала по каждой родинке. Помнила наставления врачей. Воздержание ей показано минимум на несколько недель. Узел возбуждения неожиданно развязался, когда девушка деталь важную заметила. -Иди сюда – Когда мужчина рядом сел, цепь золотую в руке потеребила, голову к плечу склоняя - Крест снял. Зачем крестился, если в Бога не веришь? -Тебя с того света не Бог вытащил, а деньги, как ты говоришь, грязные, на которые врачи оплачены. -Меня вытащили твои молитвы – За руку взяла. Вторую ладонь положила на место, где крест раньше висел – Я не спала в тот момент. Верни его на место. В какой именно момент она не спала. Только ли молитвы его слышала. -Сама то крещённая? -Да, крест не ношу, потому что у меня вера вот здесь – Руку чуть ниже опустила на сердце – А тебе нужен крест, чтобы помнить. Носи его, не снимай. Я очень молилась, чтобы ты успел. -Я успел. Всё будет хорошо, слышишь? Теперь всё будет хорошо. -Наверное, я сейчас не очень тебя привлекаю с этими синяками и лицом опухшим. -Ты самая красивая девушка на свете. Моя маленькая сильная девочка. Я за тебя отомщу. За каждую слезинку, за каждую секунду боли - Отстранилась взгляд потупив. Пчёлкин в лоб её поцеловал, руку крепко сжимая – Что такое? Страшно? Не бойся меня, тебе я никогда не сделаю больно. -Не боюсь. Когда ты позвонил, он держал телефон, заставлял сказать, что со мной всё в порядке. Но я так не сказала. В рожу ему плюнула и пожелала вашей скорейшей встречи, потому что знала, как ты будешь зол, убьёшь его. Никогда не видела тебя таким разъярённым. -Я не люблю, когда трогают что-то моё и ломают то, что принадлежит мне – Ожидал тираду о самодостаточности и недовольство гневное по поводу очередного проскочившего «моя», которое Катя всегда терпеть не могла. Вместо этого девушка в щёку его поцеловала со всем выше сказанным соглашаясь. -Вить, хочу есть. -Недавно кормили же. -Ещё хочу. -Что хочешь? -Оливье. Только не с колбасой, а с курицей. И со сметаной. -Потерпишь часок? – Кивнула неуверенно. Мужчина рассмеялся костяшки пальцев целуя. Любую прихоть исполнить был готов, лишь бы шатенка себя комфортно чувствовала – Папа давно уехал? -Нет, час назад где-то. Отправила его домой поспать. Тебе бы тоже не мешало. Он сказал, ты не отходил от меня все эти два дня. И так видно. Весь в крови, синяки под глазами, как будто тебя били. -Я не уеду. Кос шмотки привёз чистые, здесь помоюсь. Кушетку ещё одну попрошу. Завтра, может, съезжу домой, если Михаил Григорич здесь останется. -Думаешь, он может вернуться, чтобы закончить начатое? -Если мозги есть, сейчас не полезет. Знает, что его ищут. -Спасибо тебе за то, что не бросил. -Я тебя не оставлю, даже не думай о таком – Так лёг на кушетке, чтобы Катя на грудь его голову положила. Спину поглаживал аккуратно, насколько способен был – Поспи, котёнок. Проснёшься и поешь салатика. Хочешь ещё что-нибудь? -Ты за мной слишком сильно ухаживаешь – Подумалось, что момента лучше не найти. Самое время новость сообщить, о которой сама не так давно узнала. Вместо этого глаза потёрла опухшие, нос сморщила приступ тошноты очередной давя – Хочу газировки какой-нибудь. -Будет тебе оливье и газировка. Поспи. Катерина удобнее на груди Пчёлкина устроилась. Так, чтобы ни один синяк не задеть. Хотя ей собственное тело виделось одним огромным синяком. А он вот продолжал твердить о красоте неземной. Ложью комплименты все сейчас казались слишком уж приукрашенной. Не поворачивался язык красивой себя назвать. А Пчёлкин на следующий день действительно ночью не приехал. Весь день рядом пробыл, чуть стемнело только и за порог больницы скрылся. Не домой вот только уехал. Развлечений, адреналина, может, не хватало. Теперь адреналин через край бил. Машину бросил в дали от домов, на въезде объездной через лес, который ему Царёва любезно показала в один из вечеров совместного бездельного скитания по дачному посёлку. Деревья раскидистые от лишних глаз закрывали, с задачей скрытности справлялись на твёрдую «пять». Возле дерева остановился. Плечом на крону облокотившись, пачку сигарет достал. Свет небольшого огонька на кончике никотинового наслаждения только человека перед ним освещал. -С ума сошёл? Если Белов узнает, что ты ко мне ночами катаешься? -Поверь, твой муж волнует меня сейчас меньше всего. Мне нужен совет. -Ночью он тебе нужен? Днём никак не посоветоваться? Отметил в голове, как ей не подходил тон подобный. Катя была огнём. Пожар испепеляющий всё живое на своём пути. Пламя никогда не тухло. Даже сейчас в ситуации, когда её почти потушили, она испепелить могла. Пчёлкин с радостью спички в горящий костёр забрасывал, чтобы девушка горела ярче. Ольга была тихим ручейком. Из русла выбиться боялась, текла медленно по устью, которое для неё другой кто-то выкопал. Муж ей дорогу расчертил, направление задал, а она и рада по этой узкой линии бежать без шанса в сторону сдвинуться. Совсем разные. Одна привыкла жить, как карта ляжет или вернее, как её положат, а вторая сама колоду раскладывала, по несколько раз перетасовывала на правила плюя, если результат не устраивал. -Днём я постоянно с Катей, не до советов. -Как она? – Девушка на Пчёлкина глаза подняла лицо пытаясь рассмотреть в тусклом свете сигаретного наконечника. Никаких эмоций, кроме усталости, не выражал. Грусть небольшую испытала. Раньше рядом с ней он совсем другие чувства испытывал. Счастья всегда Пчёлкину желала искреннего с женщиной, которая полюбит его так же, как он любить умеет. Не судьба ему, видимо, найти такую любовь. Сначала в неё, в жену друга своего, влюбился, теперь в Катю, взаимностью не отвечающую. Боль возлюбленной на себе переживал судя по мешкам огромным под глазами образовавшимися. От мужа знала, как следователь с подругой детства обошёлся. В ужас приходила при мысли о том, что бедной девушке пережить пришлось. -Кроме меня и отца, никого к себе не подпускает. На все процедуры с ней ходим, дежурим по очереди постоянно. Думал, честно говоря, меня тоже не подпустит, пошлёт сразу, а она вцепилась, как в спасательный круг. -Это хорошо с одной стороны. Значит, доверяет тебе. Плохо, что это так выяснилось. Сам собой разговор тёк. На мысли себя поймал, что никогда прежде так спокойно с ней не говорил. Фразы подбирал до буковки, а сейчас слишком стало всё просто. Настолько, что аж противно. -Оль, вы же в детстве много вместе времени проводили, дружили. Как Катя вообще к вот этим играм относится дочки-матери и тому подобное? -Не замечала как-то за ней особой любви ко всяким куклам. Ей больше нравились книжки исторические или… Подожди. Катя беременна, да? -Да и я хер знает, как ей об этом сказать. -Ребёнок твой? – Кивнул уголком губ цокнув. Камень на душе образовался. Откуда взяться этому чувству, которое Белову душить начало. Голосу сталь придавала. Пчёлкин считывал наигранность, но молчал. Не за выяснением отношений личных пришёл – Ты хочешь его оставить и боишься, что Катя будет против, правильно? -Да. Я вообще её не знаю и не понимаю. Близко не подпускает, но рядом держит. То на шею вешается, то к чёрту шлёт. Не понимаю, нужен ей будет этот ребёнок, потому что даже я ей, не сказать, что сильно нравлюсь, видимо. После всего дерьма ей вообще, наверное, ничего не нужно. Спокойствие только, а беременность и бессонные ночи над маленьким кричащим человеком с этим не сопоставимы. -Ты так хочешь этого ребёнка? -Хочу. Жениться готов, если согласится. Больно стало до удушья. Счастья желала ему, но подумать не могла, что так скоро оно случится. Так скоро он от любви откажется, которая ей душу годами грела. -Ой, не знаю. Слишком всё у вас сложно как-то, запутано. Как вы вообще пришли к этим отношениям? Она ведь была твоим адвокатом. -Так и пришли. Слово за слово, симпатия, вроде, сначала появилась, потом само как-то дальше зашло. Не знаю я, как объяснить. -Да что тут объяснять? Ты влюбился. Это не поддаётся объяснениям. Пообещай ей жениться, алименты, если не согласиться в конце концов, что в жизни ребёнка будешь участие принимать. Почему только Катя не испытывает к тебе того же, вот в чём вопрос. Мне казалось, у тебя много девушек. -Много. Но не те, которые мне нужны. Ольга, как от ветра дуновения, вперёд подалась к нему. От интереса ли наконец запретный плод отведать или от обиды, что мужа на измене не так давно поймала, но сожаления ни малейшего не испытывала. Пылко целовала и радовалась тому, что реакция на поцелуй неожиданный ждать себя не заставила. Щёки огнём запылали. Никто её не целовал так прежде, страсти в ней столько не возбуждал. Рубашку расстёгивала неумело, пока не почувствовала, как мужчина отстраняться начинает. Глаза открыв увидела лицо растерянное. Будто его кипятком ошпарило. -Не могу так поступить с Катей. -Но ты хочешь – На своём стоять продолжала. Не уж-то в ней за годы любви безответной тоже чувства появляться начали. Пчёлкин упёрто шаг назад сделал. Пуговицы мелкие быстро застегнул, крест под рубашку снова пряча. -Не хочу. Поцеловал на рефлексе. Это останется между нами, не волнуйся. Спасибо. -За что? -Я понял, что ты мне безразлична. Спасибо. И за совет спасибо. -Вить… -Мне нужно идти. -К ней? -К ней, да. Извини, если обидел. Обида Ольги, если та и появилась, не особо душу тревожила. Совсем, вернее, ни одну струну не затрагивала мысль, что девушку могли слова расстроить или действия. Плевать бы было, даже если перед ним в слёзы броситься. О другом волновался. Слёзы и боль Кати вынести не сможет уже никогда. Ни одной искорки не позволит из пламени в ней горевшего потухнуть. В больницу вернулся. Надеялся, что шатенка видит сладкие сны о волшебных замках, но застал её сидящей на койке с подобранными под себя ногами жадно поедающей клубнику, которую она в бокале чего-то игристого смачивала перед погружением в рот. -Я надеюсь в стакане грушевый лимонад? -Не угадал. Французская виноградная настойка с газиками – Катерина ягоду очередную в жидкости игристой поболтала и с выражением небывалого наслаждения откусила, губы облизнула – Только давай без нотаций. -Будут нотации. Ты где шампанское взяла? – Бутылку найдя за шторой припрятанную, он глоток крупный сделал. На этикетку посмотрел скривившись – Тебе нельзя. -Мне захотелось. Отправила лысого в магазин. Ты сам сказал, что он в моём распоряжении. От одного бокала ничего не будет, я уже не сдаю анализы по несколько раз в день. Пчёлкин рядом на кушетку запрыгнул. Ягоду из упаковки украденную в рот себе положил. Взорваться хотел. Накричать, потому что алкоголь ей противопоказан минимум на восемь месяцев. Смиренно выдохнул вспомнив о собственном упущении. Она ещё не знала. -Пчёлкин, а ты чего опять приехал? Других баб в Москве нет, на мне свет клином сошёлся? -Захотел и приехал. Баб у меня куча, не переживай. Любая согласиться, если будет нужно. -Кучами обычно ничего хорошего не мерят. Усмехнулся, губу закусывая. В своё привычное состояние возвращалась, что не могло его не радовать. Лучше уж пускай зубами клацает и кусается, чем умирающим лебедем на койке сутками валяется. Ну не мог он представить подобных колкостей от Ольги. А ему эти самые горки американские в исполнении Царёвой до сумасшествия необходимы стали. Настолько, что женщину менее строптивую с собой рядом представить уже не получалось. Вчера она нежность дарила, сама ласку искала, а сегодня иголки выставила. Цепляла непостоянством, переменчивостью. Тем, как от произошедшего легко отходила, когда любая другая девушка рыдала бы сутками. Катя, конечно, тоже плакала. Но тихо и редко, подальше от посторонних глаз. Последний раз в слезах её видел, когда привёз только всю избитую в больницу. После этого лишь по опухшим глазам понимал, что боль сильнее характера волевого. -Где был? -По делам мотался. -И как дела? Понравилось? – По рубашке кончиками пальцев провела. Пуговицу одну пропустил, когда в темноте леса торопливо застёгивался. Сердце Пчёлкина пару ударов пропустило. Так бездарно спалился – Ответишь? -Это не то, о чём ты подумала. Душно стало, расстегнулся и просто не внимательно… -Ты очень плохо врёшь мне. У тебя сразу глаза начинают бегать и кадык дёргается. -Вру, да. Ездил к Оле. Ничего не было, я её остановил. Это правда. -Почему остановил? Пережила бы как-нибудь твоё счастье. -Я счастлив с тобой. Мне не нужна ни одна другая женщина, кроме тебя. -Я беременна – В глаза смотрел испуганные, под которыми всё ещё синячки виднелись. Губа разбитая кровоточила, от того с какой силой кусала постоянно, чтобы боль свою никому не показывать – Мы ведь никогда не предохранялись и было глупо с нашей стороны ожидать, что ничего не произойдёт, это было только вопросом времени. Я узнала за пару минут до его прихода, сделала тест. Врачи говорят, всё в порядке и жизни ничего не угрожает. Я могу не делать аборт? Если не захочешь помогать, это для тебя не во время или просто тебе не нужно, позволь мне оставить ребёнка. Мы в Питер вернёмся, ты продолжишь жить, как будто ничего не произошло. Пожалуйста. Любой реакции ожидал, но только не такой. Смотрел на то, как девушка глазами слёз полными на руки свои глядит. Пальчиками тонкими нервно край простыни теребила, в глаза ему боясь заглянуть. Уверенность вся на признание ушла. -Нет, что ты говоришь такое? – Мягкость голосу придать старался, но судя по реакции поверженной плохо крайне выходило. Девушка от него отодвинулась, глазами хлопала слёзы пряча - Кать, я против аборта. Узнал от врача вчера и хотел просить ровно о том же — оставить ребёнка. Если ты правда решишь рожать, я буду рядом, поддержу и точно не оставлю. -Получается, у нас общее желание стать для него родителями. -Общее желание, да. Мы думаем об одном и том же – Улыбнулся удручённо, за руку её взяв. Радовался, что не могут они всё-таки мысли друг друга читать. Напугалась бы напористости – Возможно это будет нагло, но я хочу, чтобы он родился в семье. Сейчас не та обстановка, время, место, всё не то. Тем не менее мы говорили об этом, пускай и в шутку, но смею просить тебя выйти за меня замуж. -Нет – Ответ показался хуже тысячи ударов хлыста. Замер в глаза зелёно-карие вглядываясь. Никаких эмоций не выражала – Зачем нам жениться? Жить с тобой типа мы «семья» я готова, ребёнка твоего рожу, трахаться согласна и без обязательств, как ты уже заметил. Так зачем нам связывать себя узами брака? -Зачем это делают другие люди? -Из любви к партнёру. Мы друг друга не любим, а выходить замуж по залёту не имею желания. -Почему по залёту? Нам разве не хорошо вместе? Ты несчастна, когда я рядом? -Нам хорошо вместе, да. Зачем портить наше «хорошо» браком? Мы не знаем друг друга, пойми. -Почему не знаем-то? -Когда у меня день рождения? -Тебе исполнилось двадцать пять в этом году, значит ты семидесятого. Это было весной, когда я только сел. Значит… -Дата и месяц, Пчёлкин. Всё максимально просто. -В апреле, Кать. Что за вопрос такой? -Двадцатого апреля. Как у Гитлера, блять. Запомни. Будет стрёмно, если ребёнок спросит, а папа даже не знает, когда у мамы день рождения. Замуж я за тебя не пойду, ясно? Разочарование считывал в каждом миллиметре лица. Поздно исправляться. Все знания о Катерине, которых в его арсенале количество внушительное имелось, померкли на фоне самого простого. Дня рождения. И ведь Пчёлкин знал, когда она родилась. Помнил, как шатенка для него торт принесла в камеру. Помнил, что тогда впервые в ней разглядел нежность и уязвимость. Мог бы посчитать, но в суетном волнение не смог элементарные вычислительная расчёта провести, хотя обычно числа в десятки тысяч раз больше в уме с лёгкостью вычитал. -Но на совместную жизнь ты согласна? -Согласна. Катя мечтала выйти замуж за любимого мужчину. Так и случилось бы, но существовало одно огромное обстоятельство. Ей выпала доля прожить жизнь с человеком, который никогда не сможет её полюбить, всегда будет видеть в ней лишь очередное тело и мать своего ребёнка. Такая жизнь не принесёт счастья, а станет наказанием. Бременем на ближайшие восемнадцать лет. Сама себе приговор подпишет на брак согласившись. По этой причине отказала, хотя сердце умоляло в ЗАГС с Пчёлкиным бежать. Разум сильнее любого чувства. Даже того светлого, яркого, которое в ней жило. Женитьба на девушке, в которой видишь целый мир — мечта, так и не ставшая для Пчёлкина явью. Идеальная картина, где он счастлив с любимой женщиной и их малышом, с оглушительном треском рвалась, когда в голове воспоминания всплывали о том, что не любит она его вовсе. До гроба наверняка припоминать будет, как он жизнь ей загубил своим ребёнком, карьеру в гору пошедшую разрушил. Второстепенными проблемы для него казались. Главное, что она согласилась на совместную жизнь и шанс на иллюзию семейного счастья дала. Постоянно вместе находясь, куда проще добиться расположения будет, чем бесконечной беготнёй за ней занимаясь.